Карпов. Жизнь и любовь.

Старлей подъехал к интернату, огляделся по сторонам: что-то нигде Стаськи не видно! Минут через пять из ворот вышла стройная деваха в красивом модном стёганом плаще, в ботильонах на каблучках. Ден слегка оторопел, когда она направилась к его «Сонате». «Ба, да это же Стаська! Только в платье. Глазки и губки накрашены, коса уложена в пышную причёску. Да она почти красотка!» — констатировал Антошин. — О, какая разительная перемена! — поцокал языком Денис, — Вот теперь ты на девушку похожа! А-то в своей толстовке, штанах спортивных… Пацанка, одним словом! — Так я теперь буду выглядеть всегда! — с апломбом заявила Стася, садясь на пассажирское кресло рядом с Денисом. Потом она весело рассмеялась, потянулась и чмокнула старлея в щёку. — Э-э, Настя, давай только без глупостей! — насторожился он. — Диня, ты всё ещё на меня сердишься? — она внимательно смотрела ему в глаза. — Уже почти нет, — ответил Денис. — А что мне сделать, чтобы ты совсем не сердился? — слегка кокетливо спросила она. — Отстань от меня! — то ли шутя, то ли серьёзно отозвался он. — Денис, ну, хочешь, я ещё раз извинюсь перед тобой? Прости, пожалуйста! — она раскаивалась вполне искренне, а наманикюренными пальчиками гладила его по плечу. — Ла-а-дно! — Денис, слегка подогретый пивом, был само великодушие. Он, развернувшись около интерната, поехал выполнять просьбу начальника. В полутьме салона профиль девушки почему-то был слегка напряжённым. Она вдруг спросила: — Динь, ты убедился, что есть у меня способности поступать в театральный? — Да уж, ещё как! — он иронично усмехнулся. — Не обижайся, пожалуйста! Я ведь, правда, не со зла… — Ладно! — улыбнулся опер, — Пиво неплохое было! — Вот и хорошо, — ответно улыбнулась Стаська. Денис привёз пассажирку к месту назначения: — Приехали! — Динь, а вот такая я тебе хоть немного нравлюсь? — неожиданно спросила девчонка. Антошин опять засомневался: «Замышляет что-то?!», но ответил предельно честно: — Насть, ты сейчас ещё малолетка совсем, но будет тебе лет двадцать — реально красавицей станешь! — Ты меня подождёшь? — она сверкнула глазками, весело улыбнулась. — Да ты что?! Я же совсем старый для тебя буду! — слегка успокоившись, отшутился Денис. — Денис, поцелуй меня… По-настоящему, пожалуйста! Всего один раз! — вдруг попросила она, всё так же улыбаясь, — И тогда я точно от тебя отстану! — Вот дурёха! Дались тебе эти поцелуи! — проворчал старлей. — Ну, мне же надо с кем-то тренироваться! — уже печально вздохнула Стася. — Насть, я тебе уже говорил, что это не дело! — Говорил, — опять вздохнула она, — Но мне же хочется. — Хочется ей! Смотри не пожалей потом! Это твоя подростковая гиперсексуальность в тебе сейчас говорит. Гормоны играют! — строго сказал Денис. — Динь, я не пожалею, правда! — Ну, смотри, я предупреждал! Если бы Антошин принял меньше пива, он бы возможно был более осторожным, а теперь… — Иди ко мне! — позвал он, раскрывая ей свои объятья. Она, словно маленькая птичка или мотылёк на свет лампы, устремилась к нему. Прильнула всем телом. Антошин сгрёб её в охапку и одним движением усадил себе на колени, отодвигая сиденье назад. Их губы встретились. Денис начал медленно, но настойчиво целовать, надеясь, что девчонка испугается и остановит его. Однако, она была послушна и податлива и охотно отвечала ему. Казалось, она сама получала от происходящего настоящее удовольствие. Денис понял, что остановиться должен именно он. Однако, организм сыграл с ним плохую шутку: возбуждение наступило так быстро, что он не смог себя контролировать: расстёгнул на ней плащ, обхватил тонкий девичий стан. У Дениса окончательно сорвало крышу — он уже страстно целовал Стаську, забыв обо всём. Горячая мужская ладонь оказалась на её небольшой упругой груди, бережно сжала одну, а потом и вторую изящную девичью округлость; потом скользнула ниже — на живот, а затем настойчиво полезла под платье, жадно оглаживая сперва остренькое колено, а потом узкое бедро — в телесного цвета (как он думал) колготках… «Тьфу, ну откуда опер мог знать, что девчонка коварно наденет совсем не колготки, а самые настоящие женские чулки!» Его руки бесстыдно ласкали её тело, его губы срывали с её нежных губ пьянящие рассудок (взаимные!) поцелуи. Но, когда его пальцы коснулись шелковистого лобка в её трусиках, мужское естество проявило себя настолько явно, что скрывать внезапное желание было невозможно. И напрасно Денис мысленно взывал к остаткам своего затуманенного разума: «Не смей её трогать! Она же дочь Стаса, дочь твоего товарища, ещё и малолетка, в конце концов!» Всё было тщетно! Да и девчонка в его руках совсем разомлела, плыла по волнам своих ощущений, страсть сверкала в её глазах. Стаська была хоть и маленькой, но женщиной! В бедовой голове Антошина перемкнуло: «Если бы хоть немного сопротивлялась! Не остановит — точно трахну! И поделом ей! Ох, Карпов убьёт!» Жгучее желание захлёстывало: молния на джинсах расстегнулась сама собой. Антошин уже начал снимать со Стаськи трусики, когда почувствовал — будто пара дождинок попала на его лицо. Он невольно взглянул на Стаську и ахнул — она плакала! Слёзы катились из глаз, крупными каплями стекая по щекам. Припухшие губы еле слышно шептали: — Денис, не надо! Не надо, пожалуйста! Папа тебя убьёт! Антошин сразу словно пришёл в себя — отпустил девчонку, усадил её на пассажирское сиденье. Унял непослушную плоть, быстро застегнув молнию на джинсах и больше разозлившись то ли на себя, то ли на Стаську, стал орать благим матом: -Насть, ты дура?! Епт… Я же реально сейчас тебя мог трахнуть! Идиотка! Ну разве можно со взрослыми мужиками заигрывать?! Себя не жалеешь, так отца бы хоть пожалела: нервы у него тоже не железные! Каково ему будет знать, что родная дочь вместо учёбы в подоле принесёт в шестнадцать лет?! Стыдоба! Потом ему тыкать будут: «Какой же ты отец, если за дочерью не уследил?! Опыт ей нужен, видите ли!» Стаська сидела, молча, уронив голову в ладони, её плечики вздрагивали. Ден немного остыл, понял, что сейчас ругаться бесполезно. Он повернул Стаську к себе: — Насть, посмотри на меня! Она отвернула лицо в сторону, пряча глаза, поспешно смахнув ладошкой слезинки. Антошин тяжело вздохнул, обхватил девчонку обеими руками, притянул к себе, тихо шепнул: — Дурёха! Стаська послушно уткнулась ему в грудь своей бедовой головой: — Сам дурак! — сквозь слёзы ответила ему, шмыгнув носом. — Ага, — согласился Денис, — Прости, напугать тебя хотел, чтоб не приставала больше… А как ему ещё было оправдаться?! Не мог же он сознаться в том, что реально захотел её! — Я поняла, — она несмело подняла на него покрасневшие, но уже сухие глаза, едва заметно улыбнулась, — Просто я сама еле-еле смогла остановиться! — и такой у неё был откровенный взгляд, что ему стало не по себе… Она продолжила: — Денис, ты не думай, я нисколько не хотела тебя подставить или обмануть. Я действительно ещё недоросль, правильно ты меня назвал. Мне ещё учиться и учиться, а я, сдуру, про любовь узнать захотела. И ты меня прости, ладно?