Не поверю, пока не увижу

Пока Тома не было дома, Торд, даже не пытаясь искать, нашел записку от Эдда, в которой было такое содержание: «Мы с Мэттом уехали примерно на пару дней к родителям Мэтта, они ещё не знают, что мы соулмейты. Я знаю, что вы оба не верите во всё это, но все же решил сказать. Не поубивайте друг друга, пожалуйста (но если Торд будет донимать, я разрешаю Тому дать ему подзатыльник). Еда в холодильнике, если что звоните. -Эдд.» Торд улыбнулся, когда читал записку. Было забавно, когда Эдд обращался к ребятам, словно они вечно дерущиеся подростки-хулиганы, а ведь Том и Торд почти не ссорились, а о драках и речи не было — не хватало ещё, чтобы в редких ссорах Том припоминал синяки на его теле. Драться лез только Том, а Торд воздерживался от сия удовольствия. К слову, записка была прикреплена к холодильнику на зелёный магнитик. У ребят, если они что-то не успевают сказать утром или вечером, есть своего цвета листочки и магнитики (можно легко понять какого цвета у кого магниты). Эдд также любил подписывать свои листы, как будто ребята не поймут кто написал это. «Мы не маленькие дети, черт возьми, я смогу еду приготовить, — мысленно фыркнул Торд, — Но так лень иногда… Спасибо судьбе за то, что Эдд так хорошо готовит.» Рогатый успел поесть, пока Том отсутствовал дома, также он согрел еду и Тому, но теперь есть он точно не будет — не спустится, пока не отойдет от обиды. Поэтому Торд решил принести еду в комнату Тома, чтобы таблетки не понадобились и ему. Ларссон ещё раз разогрел еду, оставленную Эддом в микроволновке, поставил чайник, захватил вилку и на подносе всё понес наверх. Надо же, как это мило с его стороны. Редко Том и Торд что-либо делали друг для друга. Было, конечно, пару ситуаций, когда они были либо вынуждены помогать друг другу, либо одному из них было жалко другого. Одна из таких ситуаций была, когда Том сильно заболел, Эдд был в гостях у сестры, а Мэтт никогда не разбирался в медицине — биологию и ОБЖ прогуливал, зараза. Торда никто не просил и не заставлял помогать Тому, но тому́ было очень плохо — температура под сорок, глаза слезились, весь был красный, кашлял чуть ли не до крови, а Торд, как бы он не хотел править миром (заветная мечта), никогда не хотел быть убийцей или что-то вроде того, а не помочь человеку, которого знаешь давно, да еще когда видишь, как ему плохо, он считал за убийство, при чем за самое настоящее. В тот период он носил ему всякие лекарства, вызывал врача, сбивал температуру, даже готовил бульон, чай с лимоном и медом, грел молоко и так далее. Том все время пытался отказаться от помощи Торда, но пытался не слишком рьяно, ведь и сам понимал, что помощь ему сейчас как раз таки нужна. После того, как Том выздоровел, оба парня дулись друг на друга — один за то, что его не слушали, а второй за то, что даже не получил «спасибо» за его вечную беготню с первого на второй и наоборот этаж, а Мэтт смеялся с их поведения. Сейчас у них иная ситуация, пусть Том по-прежнему обижен на всё и вся, как дитё малое. Торд постучал в его комнату лбом, так как руки были заняты, а ногой получится грубо. За дверью послышалось тихое «уходи» и Торд вздохнул. — Том, я стою тут как чертова официантка, не хватает розового фартучка и ободка на голову. Открой дверь, пожалуйста, и поешь. За дверью слышалась тишина, а после раздался звук, с которым открывается окно. Опять залез на подоконник и будет смотреть в окно как в каком-то фильме под грустный саундтрек. — Том, я серьезно, открой. Ты совсем не видишь, как я хочу помочь тебе хоть как-то? Какая разница как ты меня будешь ненавидеть? Если бы я стал говорить, что соулмейты бывают, ты бы относился ко мне так же, как относишься ко мне сейчас. Ты вечно дуешься на меня, хотя я прямо за твоей закрытой дверью распинаюсь и оправдываюсь перед тобой, да ещё и с подносом в руках. Имей совесть, Риждуэлл. За дверью послышался тихий шорох одеяла — прячет Бетти — и дверь открылась. С таким же тихим «проходи», Том отошёл от двери и сел на свое излюбленное место — подоконник. Торд послушно прошел в комнату и ногой закрыл дверь, после чего подошёл к рабочему столу Тома, что был завален какими-то рисунками и нотами, и поставил на него поднос. Том кивнул ему, бессловно говоря «спасибо» и отвернулся к окну. — Ты мог просто не влезать в эти споры. — Я? Не мог? Почему это? Если мои друзья спорят — я тоже хочу, не оставаться же мне в стороне, мое мнение тоже важно! — Том повернулся к Торду и хмыкнул. — Раньше ты несильно утверждал, что соулмейтов не бывает, ты что-то скрываешь? — Как ты встретил соулмейтов? На улице? Или фармацевты шалили за прилавком? — перевел тему Торд, усмехнувшись. Ну конечно, он что-то скрывает, Том, ты серьезно думаешь, что он прям так расскажет тебе? — Это было довольно…забавно. Две девушки стояли в аптеке. Одна говорила с аптекаршей, а вторая в сумочке рылась. У той, что рылась в сумке, выпала игрушка, а потом и сумка. Эта игрушка ожила и игрушка другой девушки ожила… Как это вообще возможно, просто в голове не укладывается, — он растерянно опустил взгляд, повернувшись к Ларссону. — Хах, встреча в аптеке, им будет что вспомнить, да, Том? — Риждуэлл выглядел на данный момент поникшим и расстроенным, — Том? Что случилось? — Торд подошёл к нему и встал перед Томом, пытаясь заглянуть в глаза, когда тот стал отводить взгляд. — Все хорошо, просто… Я так долго верил в то, что человек сам выбирает себе спутника, а не дурацкая судьба… Мало ли что она выберет и когда передумает? Может, у меня соулмейт какой-нибудь тринадцатилетний мальчишка или сорокалетняя толстая женщина? Да и сложная вся эта система с игрушками, как догадаться когда соулмейт выйдет с ней? Если кому-то попадется соулмейт вроде меня, он вообще родственную душу не найдет, пока судьба не передумает и не даст ему другого соулмейта, я же нигде не ношу Бетти и… Т-тоесть у меня вообще игрушки нет, с чего я должен носить ее? — он быстро замахал руками, пытаясь заверить Торда в том, что у него нет игрушки, но Торд мало того, что знал о ней, так и Том ещё проговорился и ему ничего не оставалось кроме того как подыграть. Однако, он давненько хотел узнать имя лисички и вот подвернулся случай. — Бетти? Как она выглядит? — он довольно ухмыльнулся и перевел взгляд с Тома, поджимающего губы и краснеющего от стыда, на его кровать, — Так вот почему ты такой дерганный, когда кто-то в комнату без стука заходит. — Во-первых, не кто-то, а только ты без стука входишь, — он сделал лицо а-ля «во тупой» и закатил глаза, — а во-вторых, мне не обязательно показывать её тебе, — Том скрестил руки на груди, желая показать этим, что Торд ему противен. — Только что ты подтвердил, что у тебя есть игрушка. Ты же меня знаешь, — с приторной ухмылкой протянул рогатый, — я всё равно увижу её рано или поздно, поэтому какая разница? Том, как обычно, закатил глаза и, немного толкнув Торда, чтобы он не мешал как преграда на пути, слез с подоконника и подошёл к своей кровати. Он помедлил с тем, чтобы достать игрушку, видимо, собирался с духом, но, в конце концов, достал из-под подушки лисичку и быстро вытянул руки перед собой, показывая её Торду. — Только никому не говори! — сразу воскликнул он и на секунду зажмурился, а Торд умилился такому смущающемуся Тому, однако тот добавил, — Если скажешь кому-нибудь, я тебя этой же игрушкой и придушу к херам, — и весь милый вид тут же испарился, а Торд прыснул. — Никогда бы не подумал, что у такого как ты может быть игрушка. — Ой, да кто бы говорил? У самого-то наверняка игрушка есть. Ещё и по ночам обнимаешь, как сопляк, наверняка, — Торд усмехнулся, вспоминая, как Том ночью прижимает к себе лису. «Ну зачем ты себя так оскорбляешь, Том? — подумал он и покачал головой, — «Ты заслуживаешь только похвал и нежных поцелуев в твои румяные щёчки.» — Ну уж точно не обнимаю по ночам. Не обижайся, но мою игрушку я тебе покажу как-нибудь потом, если захочешь. — Не захочу, я не такая любопытная задница как ты, — съязвил Томас и снова закатил глаза. Конечно же, он хотел увидеть игрушку Торда, интересно же. Кстати, про то, что он не любопытная задница, он солгал. — Конечно-конечно, как пожелает принцесса, — Торд показушно поклонился Тому с своей обычной ухмылкой. — Ты кого это принцессой назвал, анимешник чертов? — в шутку нахмурился Том, раззадориваясь, и стал подходить к Торду. — Тебя, ваше величество, принцесса Томми, — улыбнулся Торд и понёсся на Тома. Он повалил его на кровать, пробрался под его толстовку руками и стал щекотать, на что по комнате разнесся звонкий смех Тома и короткие смешки Торда, но чаще на губах рогатого сияла нежная улыбка, а на лице Тома, вместе с яркой улыбкой, сияли прекрасные ямочки на щеках, что только добавляло ему обаяния. Том стал отмахиваться от рук рогатого, желая прекратить эдакую пытку, но Торд упорно скользил пальцами по ребрам Риджуэлла. «Пытка», однако, продлилась недолго, ведь Торд понимал, что так и до слез довести можно. Том все ещё пускал смешки, а Торд смотрел на него и улыбался. — Давай будем друзьями? — совсем внезапно для Торда спросил Том и замолчал, глядя на Ларссона, что навис над ним. Лица обоих тут же изменились. Том продолжил тяжело дышать, покусывая губы, ожидая ответа Торда, а последний же сильно удивился, когда услышал предложение Тома, но он не изъявлял желания, чтобы Том увидел его смущение и как он растерялся. — Смелое заявление, ты уверен? — Торд вновь натянул улыбку и приблизился к лицу Тома с усмешкой. — Да ну тебя, никогда не можешь быть серьезным, — нахмурился Том и отодвинул от себя Торда, после чего забрался под одеяло. — Я на самом деле хочу быть твоим другом, — признался Торд, убрав ухмылку. — Я не верю тебе, — донеслось из-под одеяла. — Том, я серьезно, — вздохнул он и положил руку на голову Тома, находившуюся под одеялом, тот же повел плечом. «Отлично, я сказочный идиот.» — Нет, ты не можешь быть серьезным. — Могу, Том, как насчёт того, что я тебе тогда помог тебе вылечиться? Я ни разу не подшутил над тобой тогда. А моя речь сегодня, когда ты не хотел мне дверь открывать? — Уйди, Торд, уйди к черту. Торд вздохнул и кивнул. Раз Том так хочет, тогда он выйдет. Он уже поднялся с кровати, при этом она скрипнула, и шагнул к двери, но повернулся к Тому на секунду. — Просто знай, я хочу дружить с тобой и не хотел всё испортить, — голос дрогнул, с этими словами он вышел из комнаты и, натянув капюшон худи, пошел к себе. Чувства застали его врасплох. Казалось бы, такая глупая ситуация, которая совсем скоро забудется, а сердце-то заколотилось, руки затряслись, но уже давно Торд поклялся что никогда не заплачет. Тихая обида на Тома за то, что он не доверяет рогатому, хотя тот и понимал, что сам виноват, прокралась в его подсознание. «Черт! Это был мой шанс! Да кто тебя за язык тянул, язвительный придурок… Только бы он поел», — подумал Торд и захлопнул дверь в свою комнату.

***

Днём того же дня, когда Том уже дважды выгнал Торда из своего личного пространства, черноглазый примерно через полчаса уснул и его сопение слышалось даже через закрытую дверь в комнате Торда. Похоже, он спал на левом боку (только в такой позе он шумно сопит). Конечно же, последний направился к недодругу и предмету воздыхания вместе с своим зайцем, чтобы хоть в такой обстановке побыть с ним рядом без Риджуэлловских перепадов настроения и без тупых Ларссоновских шуточек. Преграды на его пути, вроде скрипящей двери, которую он не закрыл, когда выходил из комнаты Тома, его не застали, потому он без проблем разместился на полу у кровати, тут же обнимая зайца, чтобы сну Тома ничего не помешало, а Том, в свою очередь, продолжил сопеть, не обращая внимания на действие соулмейта. Торд ещё недолго сидел около кровати Тома, глядя на его безмятежное личико, одновременно борясь с желанием погладить парня по щеке. За то время, что он находился там, он придумал что сделать, чтобы Том его простил. Идея пришла совсем внезапно — Торд просто стал осматривать комнату и мысль резко ударила ему в голову, словно метеорит по динозаврам во времена до нашей эры (жестокое сравнение). Он вскочил с места, тут же рванул прочь из комнаты и побежал в магазин, чтобы успеть до момента, как Том проснется… На самом деле нет. Он кивнул сам себе, хваля за отличную идею, встал с места, вышел из комнаты, наконец, аккуратно закрыв дверь, после зашёл к себе в комнату, взял свой бумажник, переоделся и только тогда ушел на улицу, ведь понимал, что не успеет сегодня всё сделать, да и грустновато что-то ему сейчас было, на себя злился ещё. «Погода хорошая, — подумал Торд, — но сгущаются тучи. Главное не попасть под дождь…» Парень стал осматривать игрушки других людей, которые были у них на руках. У кого-то была даже игрушка козлика, хах, не повезло, похоже, тому человеку, у соулмейта которого душа козла. Но Торд очень обрадовался, что его соулмейт живёт рядом столько времени, он знает наизусть его характер. И описание его души — зайка. Ну разве не мило? Особенно он похож на зайку, когда спит и поджимает под себя ноги или грызет карандаши. Когда он ест, то садится на свои ноги и двигается ближе к столу, чуть не падая. Эдд и Мэтт уже не замечают этого, для Тома это стало привычкой, а Торд привык наблюдать за подобными мелочами и узнавать больше о черноглазом. Кстати, о мелочах. Том снова стал каким-то другим. Часто на Торда обижается (именно обижается, а не злится, как обычно), стал каким-то вялым, поздно встаёт и рано ложится, хотя он просыпается в основном раньше ребят (Эдд иногда встаёт раньше), если, конечно, он не выпил на ночь чего спиртного, спит днём, как сейчас. Хорошо, что хоть пить не начал — только отвык. «Что-то с ним не так, — рассуждает Торд, — я же забочусь об игрушке, так в чем проблема?» Ответ, естественно, на поверхности, но он не настроен принимать его. Слишком больно будет, сам в запой уйдет. Сейчас не хочется думать о подобном — и так паршиво, поэтому, помотав головой и прогнав плохие мысли прочь, Торд ускорил шаг и вскоре дошел до нужного магазина. Хоть сейчас и лето, во многих магазинах ещё продаются гирлянды, что не может не радовать, ведь для осуществления плана Торда, именно они и нужны были. Он, конечно, мог взять рождественские гирлянды с чердака, но, зная нелюбовь Тома к празднику, не рискнул брать оттуда. Нет, он не собирается, как Занта Клаус, связывать Тома и похищать, а потом пытать где-нибудь в лесу и добиваться прощения. Конечно, можно было так сделать, но тогда уж Том точно пить начнет от пережитого, а Торду это совсем не нужно. Итак, Торд взял пару гирлянд длинной в полтора метра, пару красных шаров без рисунка и ленты, а также искусственный венок с васильками, но это уже не входит в подарок — просто пригляделось. Расплатившись на кассе за всё это, он сложил всё в пакет, который предложил кассир, и собрался на выход. Только он подошёл к двери, как услышал аплодисменты сзади. Обернувшись, он увидел обнимающихся игрушек, хозяева которых (кассир и девушка на кассе, которая выглядела очень привлекательно. На ней были джинсы-бананы, фирменные кроссовки, футболка Гуччи и полупрозрачная рубашка поверх футболки, полы которой были завязаны в узел на животе. Было ясно, что девушка хорошо финансово обеспечена) стояли в немом шоке. На кассе Торд мельком заметил маленького розового медведя, который лежал перед парнем рядом с кассовым аппаратом, а сейчас этого розового медведя обнимал длинный щенок (парень и впрямь был высокий). Да уж, кого только судьба не сводит — парень-то ничем не примечательный, да и на мало оплачиваемой работе, а девушка привлекательная шатенка, обеспеченная — таких издалека видно. Повезло парнише, что тут сказать. «Сегодня день открытий какой-то или что? — усмехнулся Торд, — Однако, забавное совпадение получилось.» И впрямь, не только Том и Торд увидели что-то новое, но и родственные души нашли друг друга. И не только в этом городе, скорее всего. Торд широко улыбнулся и вышел из магазина с мыслью о том, кто был сейчас дома и дулся. Вообще, в последнее время все его мысли заняты только им. Как только он узнал, что он его соулмейт, когда влюбился в него, тогда его будто стало окружать всё синее, как любимый цвет любимого, и тогда же в его сердце ворвался шустрый, маленький, проворный заяц по имени Том. И Торд, благодаря этому, стал добрым и пушистым (линяет, видимо, зайчик). Раньше, когда Торд и Том общались мало, только когда Эдд или Мэтт найдут общую тему для разговора, рогатый и представить себе не мог, какой Том, оказывается, бывает милый. Раньше ему казалось, что этот парень, словно подросток, депрессивный и всякую дрянь в рот тянет — водку пьет, карандаши грызет, все пальцы обгрызаны, а Торд, как человек, воспитанный в довольно богатой семье, никогда не грыз ногти и не любил водку — только изящные напитки, как вино (Бордо вообще покорило вкусовые рецепторы Торда). И, хоть сигареты тоже та ещё дрянь, которую Торд в рот вечно тянет, к тому, что Том грызет всё подряд, он относился довольно негативно. Со временем же, к этой его привычке он стал относиться так, словно, когда он смотрит на задумчивое лицо Тома, в то время, когда он хватает зубами кожу на пальцах, он видит перед собой не обычного человека с глазами цвета души серийного убийцы, а целую огромную поляну прекрасных васильков, в которые хотелось прыгнуть и утонуть, словно в океане. Океан цветов — красиво звучит. А знаете почему? Потому, что Том красивый. И венок Торд купил из-за того, что цветы на нем напоминают Тома. «Очень красивый, » — Торд возвел взгляд в небо и на его лице появилась глупая влюбленная улыбка. Было бы такое возможно, в серых глазах Ларссона уже давно запрыгали бы сердечки, как в мультфильме. Можно подумать, что Торд никогда раньше не влюблялся. Влюблялся, конечно, но теперь он воспринимал то чувство как симпатия, по сравнению с тем, что чувствует сейчас. Он сменил много партнёров и всем он симпатизировал, но не наблюдал за их привычками, за тем, что они делают, когда спят. В основном, все отношения заканчивались, когда дело доходило до постели, так как после пары нежных слов ночью, всё забывалось, начинались какие-то капризы, непонятные ситуации и Торд бросал всё к чертовой матери и шел к друзьям, с которыми ему всегда было хорошо. А так хорошо, как с Томом, Торду никогда ни с кем не было. Только он, ничего не делая, может довести Торда до пьяного бреда без алкоголя. Одни его привычки, которые Торд видел уже миллионы раз, вызывают шквал эмоций у рогатого. Всё же не честно это — чувств много, а Торд один и куда их девать? Непонятно. Забывшись в своих мыслях, Торд чуть было не выронил из рук пакет и почти столкнулся с парой человек по пути, которых не заметил ровно так же, как не заметил когда успел начаться дождь. Так он и вернулся домой, где они с Томом пока ещё наедине, немного намокший. Хорошо бы, если Том простит его за его глупый характер и слова, которые он говорит, пытаясь скрыть явные признаки влюбленности. Но ему так хотелось слушать чистый, искренний смех Тома, который он слышал сегодня прежде, чем испортил его настроение. Он был такой идеальный, когда улыбался, когда слизывал капли воды на губах, после того, как убивает жажду, когда он делает что-то странное прилюдно или говорит прохожему какую-то смешную гадость, когда он удивлённо вскрикивает какие-то бессвязные слова или когда в немом шоке широко распахивает глаза и смотрит в одну точку, пока его кто-нибудь не окликнет или не похлопает по плечу. «Том всегда идеальный…» — вздохнул Торд и вошёл в дом. Как говорится, вспомнишь лучик — вот и солнце — Том спускался по лестнице вниз с подносом, но уже без еды. «Слава милостивой судьбе, он поел, » — подумал Торд, а Том только взглянул на него и пошел дальше, не сказав ни слова. Торд спокойно проводил его взглядом, пока разувался, но когда тот скрылся на кухне, взгляд тут же погрустнел. «Ещё обижается, значит… Ну ничего, ночь уже близко и спать точно не придется.» Оказалось, Торд отсутствовал дома часа два, если не больше. «Идти быстрее надо, а не тонуть в мыслях…как в его глазах… Да прекрати, ничего не можешь уже сделать без мысли об этом зайце. Но как не думать о нем, если это невыполнимая задача?» Когда он поставил свои кроссовки на подставку для обуви и решил было идти наверх, как встретился взглядом с Томом, который странно на него смотрел. Когда тот увидел, что Торд на него посмотрел, он резко сменил взгляд на вопросительный. Торд, в свою очередь, посмотрел на него так же вопросительно, а Том стал объяснять: — Ты застыл на месте с кроссовками в руках, — после чего быстрым шагом ушел наверх, сведя брови к переносице. Торд снова проводил его взглядом и, когда услышал, как Том закрыл дверь (ему даже послышался щелчок замка на двери, хотя Том, обычно, никогда не запирается), поплелся наверх к себе в комнату. Когда он прошел внутрь его обители, он положил пакет на кровать и сам сел рядом с ним, скрестив ноги на кровати. Торд вытащил все содержимое пакета и разложил на кровати, после чего взял шарики в руки. Только он собирался надувать, как понял, что без гелия они не будут летать, а если летать не будут, получится не так красиво, как хочет Торд. А Торд хочет ну о-о-о-очень красиво, чтобы Том точно не обижался больше. Принцесса. Ларссон встал с кровати и направился прямиком к шкафу. Из него он достал насос с гелием. Насос этот у него уже давно в шкафу пылится — ещё со времён двадцатого дня рождения Мэтта. Перед праздником Торд сидел в своей комнате и на пару с Эддом надувал шары, после чего губы болели, будто он три дня без остановки говорил. Почему не убрал насос на чердак до сих пор — никто не знает, даже он сам. Как-то приютился он в шкафу, не мешал никогда, да и на глаза особо не попадался, а сейчас вот даже пригодился. Баллон был небольшой, потому сил много не требовалось, чтобы перенести эту вещицу к кровати. Он мог принести шарики к шкафу, но до ночи у него есть время, да и не трудно ему вовсе. Итак, принес он насос к кровати и стал надувать шарики. В итоге, скоро он пожалел, что взял так много шариков — рука, которой он приводил насос в действие, уже стала ватной и ныла. В голову снова закралась мысль о Томе, о том, что он был бы только рад, если бы руки ныли от того, что он обнимал его весь день, и всю ночь, и всю жизнь. Торд покраснел от собственных мыслей и влюбленно закатил глаза, уже представляя, как будет целовать Тома в шею, в плечи, в грудь и всё это будет его и только его всю жизнь… А если не соулмейты? А если не полюбит так сильно как Торд? А если уже влюблен в кого-то? А если… Торд стал жать с удвоенной силой и вскоре все шары уже летали над кроватью. Оставалось только привязать к ним ленты, чтобы красивей было, да и перенести их в комнату Тома надо было как-то. Оставалась только гирлянда, но это позже. Том, вероятно, уже спит, так как уже в час ночи он уже спал без задних ног, а сейчас уже без двадцати два, но Торду требовался отдых побольше тех перерывов, что он делал между тем, как шарики надувать. Газ в баллоне кончился, рука устала, за окном Луна в лучах солнца, которое она отражает. Через десять минут Торд уже успел задремать, но проснулся, вспомнив о задумке. Он взял ленты и одну за другой стал привязывать их к красным шарам, а в это время стал думать как он повесит гирлянду на стену, если у него нет ни крючков, ни плакатов, прикрепленных на иголки… Иголки, точно! Только у Торда их нет. Возможно, они окажутся в комнате Мэтта — этот нарцисс всерьез увлекся игрушками, так что сам их стал шить (одна из них хранится у Торда на полке). Когда с лентами было покончено, Торд вышел из комнаты. Он направился к комнате веснушчатого и в это время собирался с мыслями. Дальше нужно действовать аккуратно, чтобы Том, вдруг, не проснулся. Одной рукой было все ещё довольно трудно двигать, но не так трудно, как не отвлекаться на Тома, находясь рядышком с ним. Этого Торд, кстати, и боялся, ведь знал, что отвлечется — накосячит, ведь у него всегда так было, да те же столкновения на улице сегодня результат его рассеянности из-за мыслей о самом прекрасном, что было у него в жизни. Вот опять — подумал о Томе и прошел комнату Мэтта, чуть в ванную не зашёл. Даже не удивительно, что комнату Мэтта и ванную комнату отделяет лишь стена. Мысленно оскорбив себя подростком (для него это ещё то оскорбление, ведь он многое творил, будучи несовершеннолетним), он прошел в комнату к Мэтту, включил свет и тут же увидел свое отражение в зеркале. Он хотел уже пройти зеркало, но быстро подошёл к нему и тяжко вздохнул. «Да твою ж! Опять веснушки выступили…» — подумал Торд и оттянул руками щеки вниз, тихо бурча под нос то, чего воспитанные люди вслух уж точно не произносят. Только после этого он отошёл от зеркала и подошёл к столу Мэтта, где его поджидало очередное зеркало. Уже становится страшно видеть себя везде, нужно брать нужное и уходить. Как и думал рогатый, иголки у Мэтта были в нижнем ящике, вместе с другими швейными инструментами. В верхнем ящике Торд обнаружил тональный крем и взял его, чтобы потом воспользоваться. Мэтт тоже скрывал свои веснушки, но Эдд старается отучивать его от этого, а у Торда веснушки никто не замечал, однако, они у него были и сильно раздражали его. «Это же родинки на лице, что в этом люди любят?» — думал Торд, когда наступал октябрь месяц, ведь именно тогда у него становились видны веснушки, а в остальное время они были, но их было трудно разглядеть, если, конечно, в лицо не вглядываться. Прямо в комнате друга он нанес крем на лицо и веснушки тут же исчезли, словно их и не было. Торд решил, что уже пора отправляться к Тому и вешать гирлянды. Коробок с иголками он положил в карман. Парень вышел из комнаты и решил сразу открыть дверь в комнату Тома, чтобы сразу всё внести. И правильно, что так решил — он всё же заперся и звук защёлки из комнаты Тома ему не послышался. Буркнув ругательство, Торд ушел к себе в комнату, открыл окно и вылез из него, после чего встал на трубу под окном, перелез на крышу, которая была скользкая после прошедшего дождя, что Торда не особо волновало. Он осторожно прошёлся по крыше, ногой открыл окно и вылез через него в комнату Тома. Хорошо, что не подскользнулся на крыше, иначе такой бы себе сюрприз получился. Повезло ещё с тем, что провернул это всё он тихо и Том даже не шелохнулся в кровати, продолжая преспокойно спать в обнимку с Бетти. Торд пару секунд посмотрел на Тома, чьё лицо освещал свет фонарей с улицы через окно, а после отпер дверь и снова ушел к себе. Он обмотал не включенную гирлянду вокруг шеи и вместе с ней на шее оказался венок, а в руки взял шарики, после чего двинулся заканчивать задумку. Он внёс шары в комнату, что далось ему непросто, ведь они громко бились и терлись друг об друга. Когда же шарики были внесены, Торд отпустил их и они распределились по всему потолку. Наконец, настало время гирлянды и Торд вынул из кармана коробок. Он подошёл к стене, у которой стояла кровать Тома и в углу в обои пустил иголку, тут же вешая край гирлянды. Вешал он ближе к потолку, а благодаря его росту, встал на носочки и уже до потолка мог достать. Он всадил в обои ещё пару иголок и прикрепил гирлянду. Кровать ему, на удивление, не помешала и Торд без проблем повешал гирлянду на одну стену. То же самое он проделал с тремя другими стенами и комната готова. Включить гирлянды и комната будет освещена приятным красным свечением. Торд зашторил окно, чтобы утром свет не проникал в комнату и от гирлянды был хоть какой-то толк, а не просто для красоты. Включив гирлянды, он встал в угол, оценил результат и был доволен. Ленты щекотали ему нос, из-за чего он чихнул и Том заерзал на месте. Вскоре послышалось тихое мычание из-за того, что Том потянулся. Когда он открыл глаза, то замер. Он стал осматривать интерьер и на лице постепенно расцветала улыбка, которую он безуспешно пытался скрыть, поджимая губы. В глазах Тома отражались тусклые, но красивые огоньки, которые, вместе с ямочками на щеках, лишь подчеркивали красоту улыбки. Торд в углу облизал губы, в горле резко пересохло и он совершенно случайно кашлянул, на что Том обратил внимание и повернулся к нему. — Я жду объяснений, — с улыбкой на губах сказал Томас. — Я старался, — так же с улыбкой ответил Торд, пожимая плечами, на что Том кивнул, как бы говоря, что он видит это, — Тебе нравится? — Это очень красиво… Сюда иди, чего ты там в углу жмешься? — Том рукой похлопал по кровати, откинув одеяло, чтобы Торд мог сесть. Он по-прежнему ярко улыбался, а Торд просто не мог не улыбаться в ответ. Он сел напротив Тома, скрестив ноги, за чем пронаблюдал Том, а черноглазый поджал ноги под себя, оказавшись прямо перед рогатым, — Подожди, я же, вроде, запирал дверь? — Запирал. Я через окно пролез. — С ума сошел? Дождь же шел, скользко, ты мог поскользнуться. — Но не поскользнулся же, — хмыкнул Торд, но замотал головой, когда увидел, как Том начал хмуриться, — Нет-нет-нет, прости меня, дурака. Совсем не думаю, что говорю. — Не дурак ты, а идиот. Я уже давно тебя простил, — он снова обнажил свои ямочки улыбкой и обратил внимание на шею Торда, — Что это? — он снял ободок с шеи парня, о котором последний забыл, и надел себе на голову. Искусственный листик упал на нос Тома и тот вздрогнул, что рассмешило Торда. — Ты выглядишь, хах, очень… — Торд отсмеялся и посмотрел на Тома, после чего улыбка пропала, а сердце словно обезумело и стало биться с бешеной скоростью, рот приоткрылся, в попытках что-то сказать, но чувства снова сыграли с ним злую шутку, так что Торд не смог ничего, кроме как повторить последнее слово, — о-очень… «Очень» — одними губами беззвучно произнес Том, глядя в глаза Торда, когда тот смотрел в его глаза. И они оба сидели в красном свечении гирлянды, среди длинных лент, свисающих с потолка, а Торд ничего не мог сказать потому, что такого слова просто не существует, чтобы описать то, как выглядит Том. — Безупречно, — наконец, сказал Торд, подобрав более-менее подходящее ему слово, но Том в его глазах был более чем безупречный. Том смущённо отвёл глаза, сглотнув накопившуюся слюну. Он поправил ободок и поджал губы, улыбаясь так же глупо, как и Торд сейчас. — Спасибо… Том поднял взгляд и снова встретился взглядом с Тордом. Тут оба покраснели и засмущались, неосознанно отводя взгляды вниз, на их ноги. Колени Тома, оказывается, были между колен Торда. Повисло ну очень неловкое молчание и Торд встал с кровати Тома. — Знаешь, тебе уже спать надо продолжать. — Да, тебе тоже, ты наверняка устал сегодня. — Это точно. Так… Спокойной ночи? — Торд неловко улыбнулся, вновь посмотрев на Тома. — Спокойной ночи, — Том не переставал глупо улыбаться, словно влюбленная девочка. Они никогда не желали друг другу спокойной ночи, — Друзья? — поинтересовался Том и снова застал Торда врасплох. — Друзья, — он вышел из комнаты и закрыл дверь. Торд выглядел таким счастливым, что было похоже, что он сейчас завизжит и запрыгает на кровати. Как хорошо всё складывается, просто идеально! Он вошёл в свою комнату и лег на кровать. Спать хотелось, но теперь он точно не уснет — не до глупого сна сейчас было, ей богу. Перед глазами стоял образ Тома в васильковом ободке, среди воздушных шаров и свечении гирлянд. Теперь этот образ будет являться ему и в церкви, если он туда пойдет, ибо если ангел выглядит не так, то настоящих ангелов не существует. Нет, он не хочет, чтобы его образ являлся. Куда лучше, если перед глазами будет живой любимый Томас, а не простое воспоминание, ведь так? Точно так же подумал Торд и вскочил с кровати, открыл дверь и вышел из комнаты. Он уже сделал шаг к комнате друга, но остановился потому, что глаза этого друга были уставленны на него. Он стоял перед ним и направлялся прямо в его сторону. — Куда идёшь? — «невзначай» спросил Торд и попытался сделать безразличное лицо, что выглядело смешно. — Пить хочу, — тихо ответил Риджуэлл и отвёл взгляд. — Кухня в другой стороне, — усмехнулся рогатый и скрестил руки на груди. — Я заблудился просто, — попытался отвертеться Том, но на Торда это не подействовало и тот просто стоял и лыбился, как придурок, — Ладно, я к тебе шёл. — Зачем? — Захотелось, не беси и подойди ко мне, — раздражённо буркнул Том в ответ на то, что Торд выпытывает из него ответы, которые знать ему необязательно. В любом случае, Ларссон сделал так, как хотел Том и подошел, за что получил объятия. «О. Мой. Бог! — мысленно воскликнул Торд, — Я и не думал, что он хотя бы другом моим быть согласиться, не то что… Какой он маленький…и мягкий…» — А ещё очень красивый и хрупкий, — внезапно даже для себя продолжил свои мысли Торд, а Том замер. — Ты о ком? — Торд заметил, как парень, которого он прямо сейчас обнимает, затаил дыхание, ожидая ответа. Торду было достаточно этого, чтобы всё понять. Он немного наклонился к ушку Тома и, чуть дыша, произнес: — Ты видишь ещё кого-то в этом коридоре? — Том сильнее сжал в руках тело Торда и уткнулся лбом ему в грудь. — Люблю, — выпалил он и зажмурился. Настало время Торда затаить дыхание. — Кого? — неверяще шепнул Торд, глядя на макушку Тома. Черноглазый улыбнулся и посмотрел на Торда. — Ты видишь ещё кого-то в этом коридоре? — он попытался сымитировать голос Ларссона, но у него не получилось, однако, расстроен он не был. — Зайцы-лисицы, — Торд сказал это подобно Тому, когда тот удивлен. — Я жду ответа, — лицо Тома вмиг посерьезнело. Торд наклонился ниже к губам парня, а тот уклонился, — Нет, я хочу услышать. — Я люблю тебя. Давно люблю. Мне так много надо сказать тебе. Я очень долго думал о том, что…о тебе. Ты вызываешь во мне такие эмоции, за которые мне очень стыдно. И, признаваясь в любви прямо в этом коридоре, я заявляю, что я был бы безумно счастлив, если бы ты оказался моим соулмейтом. — Торд, — немного печально сказал Том, — если это не так, что будет? — Я уверен, что это так, Том. — Почему? — Однажды, когда мы все собирались в поездку… Ну, помнишь, когда я ещё сказал, что у меня голова болит? Так вот, ты что-то особенно долго спал и Эдд попросил разбудить тебя. Я пришел по чистой случайности с игрушкой, а ты лежал с Бетти в руках. Они оба ожили и пошли друг к другу, но не обнялись, а упали рядом. Думаю, это потому, что ты спал тогда… — у Тома даже рот открылся от возмущения. — То есть, моя игрушка оживала, а я этого не видел и ты всё время знал, что мы соулмейты и не сказал? Ларссон, ты издеваешься надо мной? — Не зови меня по фамилии. Я же сказал, это вышло случайно и я был в растерянности. Ты бы решился сказать человеку, с которым ты почти не знаком, но знаешь долго, что он твоя родственная душа? Сомневаюсь. — Ладно, прости. Тогда, если они не обнялись, может попробуем заставить их обняться? — улыбнулся Риджуэлл и стал подталкивать Торда к его комнате, намекая на то, чтобы он принес свою игрушку, — Буду ждать тебя у себя, — Том выбрался из продолжительных объятий и скрылся в своей комнате. Не долго думая, Торд вошёл обратно в свою комнату, взял игрушку с кровати и, как всегда без стука, прошел в комнату Тома. Он держал свою лисичку за спиной точно так же, как и Торд держал своего зайку за спиной. Он сел напротив Тома на его кровати, скрестив ноги, а Том только придвинулся чуть ближе. — На счёт три? — спросил «зайка». — Так точно. Раз. — Два. — Три, — оба достали свои игрушки из-за спин и оба грустно поджали губы, — Нет… Этого не может быть. — Торд, всё хоро… — Томас не успел договорить, как Торд его бесцеремонно перебил. — Я же видел, как они шли друг к другу, я был уверен, я…так надеялся, что мы соулмейты. Почему они не обнялись? Это же не правильно, игрушки должны обняться, а не просто упасть рядом! — Торд, прошу тебя, успокойся. Нам не нужна навязанная судьбой связь душ, если мы сами можем связать их, — Том взял руку Торда в свою, — Могу поклясться, что ты обещал себе не плакать, — у рогатого в глазах сверкнули кристаллики слез, которые отражали свет гирлянд в комнате Тома. Он кивнул и сморгнул слезы. — После белой полосы всегда идёт черная. Чертова судьба, чтоб её. — Почему все оценивают жизнь в каких-то полосах? Это глупо, не думаешь? — Это просто метафора. Так просто легче объяснить что происходит. — И все равно глупо. Самая тупая популярная метафора, которую я слышал. Торд внимательно посмотрел на Тома, когда тот стал ложиться на кровать. Черноглазый хмыкнул и осмотрел парня и тому хватило взгляда, чтобы понять, чего хочет его «друг». Жаль, что соулмейтом его назвать теперь нельзя. — Нам правда не нужны игрушки? Я привязался к своей. Я часто ночью приходил к тебе в комнату, — Том кивнул, словно он знал об этом, — и, когда тебе плохой сон снился, обнимал его, а ты успокаивался. В последнее время тебе не снились такие сны и я не мог знать, что мы не соулмейты. — Да зачем они нужны, если теперь они бесполезны? — Торд пожал плечами, глядя на то, как кладет Бетти под подушку, не вставая с неё. — А помнишь, что ты сказал, что сопляки спят с игрушками? — улыбнулся Ларссон и положил руку на щеку Тома. — Иди к черту, Ларссон, — Том засмеялся, прикрыв глаза, — Я сопляк. Влюбился без задней мысли. — Тогда я тоже сопляк. — Надо же, как удачно сопляки встретились. — Это точно, — рогатый снова замер, когда посмотрел в глаза мягко улыбающегося Тома. Он смотрел с такой нежностью, с какой на него никто не смотрел. Теперь можно тонуть в этом океане васильков и не бояться скрипа двери, не бояться пробуждения Тома по ночам. «Мой. Теперь полностью мой, » — решил он и потянулся к лицу парня, на что тот ответил и потянулся тоже. Лица застыли в паре миллиметров друг от друга. — Я никогда не целовался. — Буду рад научить тебя. Тогда впервые их губы соприкоснулись и дальше прикосновения они пока не шли, ведь только из-за него губы стали гореть, а в комнате стало душновато. Сердце, казалось, готово было вырваться из грудной клетки, когда Том, в дополнение ко всему, обнял Торда за шею, притягивая ещё ближе к себе, а рогатый опустил дрожащие руки на талию Тома. Последний отстранился. — Ты боишься? Весь дрожишь. — Нет, я просто рад сильно. Я же только что принцессу получил, — Том снова засмеялся и вновь прильнул к губам Ларссона, ожидая его действий, чтобы повторить. Он знал как целуются, но испортить всё своей неумелостью не хотелось. Торд провел языком по линии губ Тома, отчего тот шумно выдохнул и приоткрыл рот, впуская того единственного, кого выбрала душа. В этот момент у обоих в голове была мысль: «Никому не отдам». Что ж, если что, ловите на слове, а в данный момент на мысли. У них же по-прежнему есть соулмейты. Оба парня не закрывали глаза, а смотрели друг на друга, только изредка отводя взгляд. Они коснулись языками и тогда Торда понесло — он закрыл глаза, переместил руки на щеки Тома, а Том только повторил это, правда с шеи руки не убрал. Языки стали сплетаться и вскоре уже плясали вдвоем влажные танцы, а может и, как фехтовальщики, сражались в поединке. Скорее, наверное, первое — звучит лучше. Том хороший ученик и схватывает всё на ходу. Теперь он с закрытыми глазами наслаждался теплотой, исходящей от Торда, делая незамысловатые движения руками и нежно целуя любимого. Черт, эта ночь самая лучшая в жизни обоих. Но пришлось остановиться, как бы не хотелось продолжить. Том смущённо улыбнулся. — Хитрый лис украл первый поцелуй принцессы, вы рады этому, ваше величество? — Безусловно, — Том придвинулся ближе к Торду, убрал руки с шеи и обнял его, пробравшись под его руки, — Сотри этот крем. Твои веснушки очень красивые, -Он прижался к нему и вздохнул, Торд стал гладить Тома по голове. — Ты видел их? — Говорю же, влюбился, — совсем скоро послышалось громкое сопение Тома — уснул на левом боку. Не переставая улыбаться, Торд чмокнул Тома в лоб и уснул сам уже под утро. Эта ночь навсегда останется в их сердцах.