Детишки выросли...

      Тихий закуток в коллеже Франсуа Дюпон. Здесь стоят шкафчики с вещами учеников, и, обычно, полно народу, но сейчас здесь никого нет, так как уроки закончились с пол часа назад. Почти никого. В дальнем углу, в нише между двумя рядами шкафчиков, модельной внешности блондин, высокий и широкоплечий, зажимал милого вида брюнетку. Издалека может показаться, что бедную девочку надо спасать от насильника, однако при ближайшем рассмотрении становится ясно, что им лучше не мешать… Адриан держал запястья Маринетт над её головой, прижимая их к стенке, и со всей страстью и жаром целовал брюнетку, периодически покусывая и оттягивая то верхнюю, то нижнюю губу девушки… Её глаза были закрыты, и если бы не крепкие мужские руки, она бы давным-давно сползла вниз по стенке, растекаясь лужицей, ибо ноги уже не держали…       Наверное, надо объяснить, что вообще здесь происходит…

***

      Началось это примерно полгода назад. Это был погожий весенний денек, и именно в этот день Маринетт решила признаться Адриану в любви. По наставлению своей лучшей подруги Альи, она нашла в глубине своего шкафа красивое голубое платье, сделала прическу, легкий макияж… И вот, в самый ответственный момент, стоя перед объектом своих подростковых грез, все произошло именно в стиле Маринетт: Язык буквально присох к нёбу, и, вместо тщательно подготовленной и вызубренной речи, из её рта вырывается только несколько странных, булькающих звуков… Стремительно краснея, нелепо пытаясь оправдаться, задыхаясь от стыда и позора, она, заливаясь слезами, бросилась наутек… Самым рациональным решением в данной ситуации, с её точки зрения, было добежать до первого же укромного места, превратиться в Ледибаг и постараться забыть все это, как страшный сон.       Темный тупиковый переулок между двумя кафе. Несколько глубоких вдохов. «Тикки, давай!». Яркая розовая вспышка. Ледибаг. Запыхавшийся Адриан Агрест. Удивленный Адриан Агрест. Ухмыляющийся Адриан Агрест…

***

      Адриан до определенного момента не знал, что такое любовь. Мать пропала еще когда он был совсем малышом, ждать любви от отца — так себе занятие, учитывая, что он почти все время зарывается в работе, а самому любить было буквально некого, ведь единственной девочкой в его окружении была Хлоя Буржуа, с её скверным характером. Но все поменялось в тот же день, как он упросил своего отца перевести его на обучение в коллеже. Там в его сознание надолго впечатался образ одной миловидной брюнетки… А потом, вечером этого же дня, во время прогулки по Парижским крышам в облике Нуара, в голове поселился второй образ, образ Леди… Все последующее время он разрывался между двумя девушками: миловидной Маринетт, с которой у пай-мальчика Агреста не хватало духу на какие-либо заигрывания, и героиней Ледибаг, со строгостью которой не мог справиться даже наглый Нуар с хорошо подвешенным языком…       А теперь представьте: Две любимые им девушки вдруг оказываются одним и тем же человеком. У Агреста и до этого момента были подозрения о «двойной жизни» своей одноклассницы, но он просто не верил в то, что ему могло так повезти… А теперь, каким бы все это странным не казалось, уже не поспоришь…       В тот момент, когда Адриан осознал, что Маринетт и Ледибаг это один и тот же человек, граница между ним самим и котом Нуаром будто бы тоже пропала: Агрест, находясь в своем «человеческом» обличии, вдруг почувствовал небывалую уверенность Нуара, и, нацепив его фирменную улыбочку, уверенным шагом начал подходить к ошарашенной девушке:  — Муррледи-Маринетт, какая встреча!  — Адриан, подожди, стой, я все объясню, только не рассказывай никому… Так, стоп! Как ты меня назвал?!  — Что такое, Багибу? — улыбка растянулась еще сильнее — Тебе что-то не нравится? — Теперь Маринетт была похожа на выброшенную на берег рыбу, пытающуюся глотнуть воздуха.  — К-кот?! Да как… Да как ты… Ааа!!! — Уже второй раз за день она посчитала побег наилучшим выходом из ситуации…       После этого рецидива Маринетт неделю не появлялась на занятиях, и Адриан, как истинный джентельмен, дал ей время прийти в себя и не навязывался, хотя порой руки так и тянулись к телефону. В день, когда она все-таки вернулась в коллеж, Агрест также стратегически старался не сильно попадаться ей на глаза, но вечером все же наведался к ней в гости в облике кота Нуара.

***

      Первые двадцать минут обе стороны хранили молчание:  — Маринетт…  — Адриан… — сказали они одновременно.  — Давай ты…  — Нет, нет, давай… давай ты первый…  — Хорошо… Маринетт, я, похоже, люблю тебя… Черт, а в голове это не выглядело так по-дурацки, хах… — Адриан горько усмехнулся и взъерошил свои волосы рукой.  — Адриан, ты любишь не меня, ты любишь Ледибаг, не меня… Пойми, когда на мне маска, я становлюсь совершенно другим человеком… Она храбрая, смелая, грациозная… Её любит половина Парижа, но это все Ледибаг. Без маски я неуклюжая, трусливая, да черт возьми, я начинаю заикаться при попытке заговорить с тобой!  — Маринетт, что ты такое говоришь? Нельзя разделять тебя на двух разных людей!  — Адриан…  — Нет, стой. Давай я тебе объясню: Ты говоришь, что Ледибаг храбрая, так? Но разве Маринетт не храбрая, когда начинает спорить с Хлоей и защищает своих друзей от ее нападок? Смелая? Вспомни-ка как ты полезла на дерево по куче деревянных поддонов за котенком на прошлой неделе? Грация? Мы все видели как ты работаешь в пекарне. Ты не ходишь, ты порхаешь по кухне, умудряясь при этом готовить и разносить заказы! А последний пункт самый интересный! Ты же сейчас сидишь здесь, разговариваешь со мной и даже ни разу не запнулась! И ты будешь доказывать, что ты хуже Ледибаг?  — Но…  — Маринетт Дюпен-Чен — Адриан встал с кресла, на котором он сидел все это время, подошел к сидящей на софе Мари, опустился на колени и взял ее ладони в свои — Я, Адриан Агрест, люблю тебя. Всю. Целиком и полностью. И все твои стороны.       После этого разговора у этих двоих много чего произошло: Тем же вечером оба на протяжении нескольких часов учились целоваться… Красные щеки, остекленевший взгляд… Под конец Нуар опять проснулся в глубинах души Агреста, и, поддавшись порыву страсти, он завалил брюнетку на спину и под атаку его губ попала тонкая, белоснежная шейка… Черная тень Нуара скользнула с балкона пекарни уже после полуночи.       Утро следующего дня началось с того… с того что Адриан появился на пороге пекарни (в своем «гражданском» обличье, конечно), где узнал от мадам Чен, что Маринетт еще спит… Каково же было удивление девушки, когда вместо матери в школу будить ее пришел сам Агрест… Удивления продолжились после обнаружения полдюжины засосов, свидетельствующих о вчерашнем вечере… Ну ничего, легкий шелковый шарф спас обстановку. Зато красноту щек Хлои, когда эти двое вошли в класс, держась за руки, не смогли скрыть даже тонны косметики на ее лице.       Романтика! Совместные походы в кино, прогулки за ручку в парке, букеты цветов, «официальное» знакомство Адриана с родителями Маринетт уже в качестве её парня (и последующее обещание Сабины всегда кормить его свежей выпечкой). Представление Маринетт отцу Адриана, которое было больше похоже на собеседование… Хотя, Габриэль, можно сказать, остался доволен выбором девушки и разрешил им встречаться, что сильно удивило Агреста-младшего.       Первый секс. На семнадцатый день рождения Маринетт, после «официальной» части, когда разошлись все гости, в розовой комнате Маринетт. Стеснение, робость, неуверенность. Чувства, нежность. Удовольствие, капелька боли, наслаждение. Первая совместная ночь. Смятая постель. Первое утро… Следующий раз был уже на шёлковых простынях огромной кровати в особняке Агрестов.       Как выяснилось, Маринетт очень любит секс: некоторые проблемы могут возникнуть в самом начале, потому что девичье стеснение никто не отменял, но стоит начать и в ней просыпается настоящая львица… Правда, наутро, когда Адриан рассказывает ей, что она вытворяла ночью, щеки Маринетт стремительно краснеют, а сама она предпочитает зарываться с головой под одеяло.

***

      И все же, какие бы речи не говорил Адриан о том, что нельзя разделять их самих и их же геройские альтер-эго, разница между ними была очень заметна. Если во время ночного патруля Ледибаг может в прямом смысле слова прижать Нуара к какой-нибудь стене и страстно целовать все участки его тела, которые попадаются ей под губы, то в нормальной жизни все с точностью до наоборот: уже Адриан зажимает Маринетт по всем возможным углам (что мы и видели в начале), устраивая ее губам террор. Кстати, по просьбе Адриана (которая больше походила на приказ) Маринетт теперь ходит исключительно в, как он выражается, секси-юбках (не коротких, но либо облегающие, либо очень задорно развевающиеся при малейшем движении), а все колготки были заменены чулками…