Думай потише.

Когда мама вмешивается в жизнь взрослого сына, страдают все. Причём для Адиля это действительно все — от невинных соседей, которые совершенно не понимают, почему иногда на этаж сверху парень так нервничает и психует, что может разбудить весь дом лишь своим криком после звонка матери или же шумно топая и переворачивая вещи. Их разговоры — Жалелова и матери — действительно всегда заканчиваются чем-то нехорошим. А иногда вмешивается отец, который вместе с матерью орёт на сына за то, что тот никак не может никого себе найти и занимается только ерундой. — Это всё из-за того, что ты пьёшь, как… как вне себя, серьёзно, Диль, тебе пора бы уже наконец-таки взяться за голову и завести семью! — громко восклицала женщина в трубку прямо на ухо парня. Это продолжалось практически каждый день, постепенно капало на мозг, но, как бы сильно это не бесило Адиля, её можно было понять. Без соулмейта ему придётся тяжко и невыносимо. Может, мать боится именно того, что сын сопьется, свяжется не с теми людьми из-за своих постоянных походов в клубы, за всю жизнь не обретёт своё счастье, а, может, вовсе покончит с собой. В новостях и такие сводки появляются. И Диль это всё прекрасно понимает, поэтому выхода всего два: пойти по тому пути, которого всеми силами и криками не желают ему родители, — отказаться от своей родственной души, заглушать эти чёртовы стихи в голове алкоголем и по итогу остаться навечно одиноким, без права на счастье; либо второй — всерьёз заняться поиском своего соулмейта, у которого явно всё хорошо с фантазией, ведь какая это бессонная ночь по счёту? Точно не первая и, вероятно, не последняя. Поэтому к чёрту решение этой проблемы, сейчас настроение только «напиться и забыться». — Блять, Баймуратов нахуй, до президента дозвониться проще, чем до тебя. Ты там ебёшься или спишь? — возмущённо мычит в трубку Адиль, пока сидит у себя на кухне, как-то нервно постукивая подушечками пальцев о деревянный стол, что прижат к стене, в которой так удобно расположено окно, что позволяет Жалелову любоваться видами из него. Точнее… видами это явно тяжело назвать: всё достаточно серых оттенков, даже каких-то тёмных, совершенно не ярких, прямо как и настроение Адиля каждый день, только вот, ладно, если бы можно было найти своего соулмейта и увидеть всё новыми красками, но это лишь проёб Адиля — он купил квартиру, в которой проживает не первый и не второй год точно, в спальном районе, который так хвалил его друг Ануар. Но сам он, кажется, не был здесь, ведь Адиль словно стал грубее — здесь тяжело не грубить, особенно когда попадаются такие мудаки-соседи. Что пугало, не удивляло даже, стоит заметить, так это то, что даже деревья под окнами словно теряли свои цвета — листва на них была такой же серой. Но это уже точно из-за того, что Жалелов, в этой до невозможности скучной области просто не знает, чем заниматься ещё, кроме как пить, пить и пить. — Принимается вариант ответа «и то, и другое»? — негромко вопросом на вопрос отвечает Ануар, сонно почесав глаза, — Что-то случилось? Сейчас… сейчас шестой час, Адиль, какого хуя?! — возмущается Баймуратов, когда слишком резко поднимается, из-за чего вдруг мычит и прогибается в пояснице; ложится чуть выше на подушки и смотрит куда-то в потолок, разглядывая его, — Ты мне так рано звонил, только когда у тебя квартира горела. Неужели за старое? — негромко, но явно недовольно фыркает лучший друг Адиля. — Ха-ха, ебать как смешно, — с очевидным сарказмом выдыхает Жалелов, пока тушит очередной остаток от сигареты, — Мне нужно освежиться. Не хочешь вечером сходить куда-нибудь в клуб со мной? — Вообще-то, Адиль, я стал семейным. Ты ничего не забываешь? — уже на пару тонов тише говорит Баймуратов, зевая и осторожно поглаживая парня рядом, которого он, кажется, разбудил своим громким голосом. Не напугал хотя бы? — Может, хоть раз сам сходишь?.. — Ну так возьми его с собой? М-м… М-ма-… Макс? Так его зовут? — спрашивает Жалелов, подпирая щёку ладонью, упираясь ло́ктем правой руки в стол под собой, смотря так же скучно, с привычным для себя прищуром, даже как-то сонливо, ведь опять не выспался, — Да и хотя бы познакомишь меня с ним. — Только попробуй увести у меня моего мальчика, — улыбается в телефонную трубку Баймуратов, пока сам целует Незборецкого старшего в лоб, прижимаясь к нему губами, словно забывая, что ещё не положил телефон и что всё ещё не один. — Фу, бля. Спасибо, не надо. Где-то такой же ебанутый соулмейт ждёт и меня. Надеюсь, это хотя бы девушка, — с грустью в голосе выдыхает казах, потирая глаза тыльной стороной свободной левой руки, а после прикрывая рот, просто от привычки, когда сладко зевает. Настолько сладко, что даже вздрагивает где-то в спине, почувствовав, как прошлась дрожь по ней, — Я уже заебался, серьёзно, меня бесит, что я каждую ночь вместо того, чтобы спать, записываю себе в тетрадочку, словно какой-то, блять, школьник, стихи или что это, что приходят ко мне в голову. Это даже не моё, но… блять, зато треки на выходе годные. Может, этот человек не такой плохой, но… — тянет казах, поджимая пухленькие губки в тонкую линию, — Я всё равно очень надеюсь, что это не парень. Типа, серьёзно, я совсем не знаю, чё с ним тогда делать. То ли дело девушка… — У тебя все мысли заняты бабами и выпивкой? Самому-то не стыдно, что есть на всей планете один единственный человек, который — твоя родственная душа. Какая разница, парень или девушка? — перебивает Баймуратов возмущённо, так же вскинув брови вопросительно, словно Адиль стоит прямо напротив. А Адиль же наоборот, рад, что казаха рядом нет и он не видит, как Жалелов убирает телефон от уха, чтобы не слушать очередной монолог по поводу поведения и того, что так делать нельзя. Самое смешное, что до знакомства с этим Максом, Ануар вёл себя так же, хоть и был на пару лет старше Жалелова. Всё-таки, диалог оканчивается чужим согласием на то, чтобы сходить в бар, в котором не часто бывает много людей, но зато хорошая выпивка и всегда приятная музыка. Хотя, может, приятная из-за того, что Жалелов быстро напивается, после толком ничего и не замечает, а взять его на слабо в таком состоянии проще простого. И сейчас остаётся только дождаться вечера, в котором он сможет, наконец-таки, познакомиться с Максом — соулмейтом Ануара, который сделал его, правда, слишком домашним. Ревность? Скорее всего, но лишь дружеская, ведь Баймуратов единственный человек, который всегда был в силах выслушивать трезвый или пьяный бред Адиля, рассказы о том, что происходит у него в голове, что его тревожит. Даже плюс от такого Скрипа есть — он всегда готов угостить выпивкой, и здесь даже не важно, лучшего друга или любого незнакомца. Зато, хороший алкоголь частенько помогает заснуть, буквально, отключиться на руках Ануара, что часто его и относит домой, придерживая, чтобы тот вдруг не упал и не придавил их двоих. Да и не факт, что сегодняшний вечер будет как и все остальные, ведь вероятность того, что Баймуратов, его верный друг, но, увы, такой домашний, будет пить в компании со своим парнем, крайне мала.