Думай потише.

Неоновые цвета неприятно бьют по глазам, шумная музыка заглушает человеческие голоса, даже собственные мысли. И на миг это прекрасно. Здесь нет той депрессивной атмосферы, что прямо заполнила квартиру Адиля, который всё же сейчас не особо уверенно шагает по красивому полу в бликах, осматриваясь в поисках знакомого казахского лица или той же кепки, с которой Ануар ходит даже в помещении. И если ему сказать об этом, кажется, он не снимет её. Дурацкая привычка. — Салам алейкума, брат! — слышится за спиной до ужаса знакомый и важный голос, из-за чего казах резко оборачивается, выдохнув. Ануар лишь кивком головы указывает пройти к их сегодняшнему столику, ведь здесь правда слишком громко, из-за чего Жалелов быстро следует за своим другом, даже нахмурившись слабо, сведя густые брови ближе к переносице. Всё помещение клуба по краям занято угловатыми диванчиками и тёмными деревянными, но небольшими столиками. Должно быть, здесь уютно при дневном свете, но сейчас, окидывая взглядом людей, которые обитают на мягких диванах, это выглядит пошло и как-то грязно. Из этой серой массы разврата особенно выделяется Ануар со своим, м, парнем? Да, непривычно, думать о половинке своего лучшего друга в мужском роде. Он всегда представлялся с какой-нибудь девушкой-оторвой или, наоборот, с милой и стеснительной особой. Но природе не прикажешь, да никто и не собирается. В мире, где у людей есть гарантии счастья, поиск и принятие его становится главной целью и ценностью, никто особо не думает о своих предпочтениях. Ведь, соулмейт должен и так понравиться, так? Адиль, если честно, не знает и где-то в глубине души боится знать и ощущать это. Чёрт, он даже радуется, что мысли возвращаются, ведь уже слегка надоедает раздражающий неоновый свет и беснующаяся толпа пьяных танцоров сегодняшнего вечера, которые точно сгорят до утра или даже до полуночи. Казах быстро ощущает контраст громкой музыки и лёгкой тишины, в которую она переходит, как только он подходит в другой угол клуба. Адиль привычно улыбается и протягивает руку Ануару, чтобы фирменно поздороваться плечом к плечу. — Алейкум сала-… — обрывается Жалелов, когда переводит взгляд к миловидному парнише, что так мило моргает своими зелёненькими глазками, — Ой. Привет. — Добрый вечер… Адиль, да? — спрашивает Максим, пока Жалелов чуть вскинув брови, бегло осматривает его и кидает такой же быстрый взгляд к своему другу, неловко улыбаясь. — Да. И чёй-то ты сразу официально? Я же не чужой, как никак, — мягко и дружелюбно улыбается казах, падая напротив соулмейта своего друга, пока последний садится рядом, приобнимая осторожно. — Адиль, отстань от ребёнка, — хмыкает Баймуратов, а после шипит, когда его больно ударяют локтём. — Ребёнка? — вскидывает брови казах и, если честно, потеряв дар речи на мгновение. Что? Адиль не сразу понял шутку. — Мне двадцать пять, блять, Ануар, прекрати так шутить, — возмущённо просит парень, сложив руки на груди, перед этим оставив свой зелёный коктейль с розовой трубочкой внутри на столе. — Не, ну он как бы на десять лет старше тебя, имеет право, — подхватывает и вставляет свои пять копеек Адиль, довольно прикусив нижнюю губу, но получает лисье фырчанье от старшего Незборецкого в свою сторону, — Ой, да ладно, просто пошутил, чё ты. — Все вы казахи одинаковые, — вздыхает Максим, а после расслабляется в объятиях своего парня, но отвернув голову, показывая обиду. А неоновые блики мельком скачут по его лицу, освещая четкие линии скул и носа, которые успевает рассмотреть Адиль, и счастливую улыбку Ануара, что уткнулся носом в любимые волосы Максима. Следующие полтора часа медленно тянутся, нежели как раньше, когда Жалелов находился в компании лишь одного Ануара. Странно, но при Максиме Адиль толком не мог напиться, ведь, если честно, просто неудобно. Как ни как, они не так хорошо знакомы, чтобы Незборецкий мог видеть и слышать пьяного Жалелова. Наверное, это могут пережить только избранные, ну или люди с крепкими нервами и большим запасом терпения. На часах только-только бьёт двенадцать. Обычно в такое время Баймуратов вызывает такси, чтобы вдруг лучшего друга не вырвало на и без того грязный пол. Но сейчас Адиль, можно сказать, что трезв относительно бывалого состояния. Но от этого он несколько погружен в свои мысли, которые никто из присутствующих не может прочитать. «Скучно», — Адиль смачивает горьковатые от алкоголя губы с неким сожалением. Это замечает Максим, а Ануар машинально предлагает, «услышав» его мысль: «– Позови брата.» — Ануар неловко отпивает из своего стакана тёмное, смотря теперь уже не на Адиля, а на Максима, после чего облизывается, выдохнув. Кажется, по идеи, здесь другого выхода и нет. Если Жалелов продолжит грустить, то будет тяжело это исправить, ведь тогда он точно напьётся в одиночестве, а Ануар, к сожалению, не будет об этом знать. «– Это не самая лучшая идея.» — закатывает глаза Максим, отпивая из трубочки, но Адиль это замечает, из-за чего даже как-то смущённо поджимает губы, ровняясь в спине. Он даже не догадывается, что обсуждают его. Точнее сказать, его и попытки помочь в его же личной жизни. «– А мне кажется, наоборот, да и тем более, вы давно не виделись, почему не попробова-…» «– Ладно, окей, только заткнись в моей голове.» — фыркает Незборецкий, из-за чего на него оборачиваются Ануар и Адиль. Адиль смотрит непонимающе, вскинув брови, но не жалобно, так же вопрошающе, пока Баймуратов нервно прикусывает губу, выдохнув. Максим и Кирилл не общались достаточно давно, из-за чего казах не знает, что происходит в их жизни. Конечно, может, они просто поругались, ведь это нормально между братьями, но, а что, если правда что-то серьёзное? К сожалению, Ануар не особо лезет в это дело, ведь обычно Максим отнекивается, отмахивается и отказывается отвечать. — Чт-… Мак-…– теряется Адиль, но не из-за алкоголя, скорее, неожиданности, так же раскрыв рот непонимающе, — Куда он? Что такое? Он вёл себя… странно, — поджимает губы глупо мужчина, уже медленно пьянея, но ему совершенно неудобно, он просто не может открыться, из-за чего смотрит на своего лучшего друга, бегло бегая взглядом по его лицу. — Скоро. Носик припудрить, — хмыкает Баймуратов, словно не видел, как Максим агрессивно проявлял то, что не хочет этого делать. Но все видят, что Адилю совсем не хорошо, так почему не позвать помощь? Тем более, ему нужно привыкать к парням, ведь его соулмейтом может стать человек мужского пола. Максим же достаёт телефон из заднего кармана, когда запирается в кабинке уборной. Хочет прижаться спиной к стенке, но вовремя замечает, что она грязная, из-за чего держится, лишь выдохнув, когда набирает номер своего брата. Здесь так тихо и, чёрт, из-за неона и резкого яркого света иногда правда рябит в глазах, из-за чего Незборецкий трёт их, шумно выдохнув через нос, пока дожидается, как его излюбленный братик по ту сторону возьмёт трубку. В тёмной комнате, слабо освещаемой лунным светом сквозь занавески, вдруг загорается яркий экран телефона и по столу раздаётся надоедливая вибрация. Единственный обитатель этой комнаты, чей случайный сон так грубо прервали, моментально просыпается и слегка подпрыгивает на стуле от неожиданности. Выпрямляясь с хрустом теле из-за неудачной позы для сна «лицом в стол», он не сразу находит телефон по свету и берёт его в руку, предварительно узнавая, кто нарушил его покой или, скорее, вынужденный сон от усталости. Естественно, родители не будут тревожить его ночью по пустякам, друзья — напишут в мессенджере, а вот старший брат, который потерял голову от любви, вполне может быть виновником звонка, что и подтверждает имя контакта на экране. С огромной неохотой и закатыванием глаз парень всё же осторожно подносит телефон к уху, ожидая резкой громкости музыки. — Чего тебе?.. — хриплым голосом из-за сна и пересохшего горла отвечает он, зажмурив глаза. Но по ту сторону даже как-то тихо, где-то негромким фоном играет музыка, а Максим лишь неуверенно отвечает, решив не сразу нагружать брата: — Привет, Кир. Ты спишь, да? — Спал. Чего тебе? — повторяет свой вопрос Кирилл чуть более раздражённо и протирает глаза, сдерживая зевоту. — Нет, ну, если спишь, то я не буду мешать… — Максим всё ещё не уверен, стоит ли звать его сюда или соврать, что он просто беспокоится о братике. Учитывая, что Макс, считай, бросил малого одного дома в большой Москве и убежал к своему внезапному соулмейту. А Ануар как назло снова лезет в голову, поторапливая и убеждая, что «звать стоит». — Будто тебя когда-то что-то действительно останавливало в этой жизни, — с ноткой обиды замечает Кирилл, беря в пальцы свободной руки лежащую на столе ручку, заносит её над листом бумаги и начинает что-то черкать, — Говори уже. Я не сплю и не занят. — Да, прости, — явно не за первую фразу брата он извиняется. — Неловко просить тебя об этом, но, ты помнишь, тот клуб, в которым я тебя впервые познакомил с Ануаром? — начинает он издалека, почесывая блондинистый затылок. — Помню. Тебя забрать оттуда? — предполагает Кирилл, прокручивая варианты того, что могло случиться там, из-за чего ему будут звонить среди ночи. — Ну, вообще-то я хотел тебя пригласить к нам. Третьим лишним не будешь, тут ещё люди, а в знак примирения — я оплачу любое пойло для тебя. — Не в бухле счастье, Макс, — вздыхает брат и потирает переносицу. — Счастье в людях, и мы тебя ждём. Всё равно же тухнешь там один. — Ну, я вообще-то спал и могу спокойно продолжить с твоего разрешения, — Кирилл отводит телефон от уха, наводя палец на кнопку завершения звонка. — Тогда упустишь шанс познакомиться с интересными людьми и помириться с родным братом. — Невелика потеря, — не подумав, ляпнул младший и всё-таки сбросил вызов. За это ему ещё придётся извиниться, хоть Кирилл и думает, что прав. Его действительно обидело, что брат так резко начал исчезать из его жизни, а теперь и вовсе живёт не с ним. Хоть Кирилл вполне самостоятельный и может жить один к своим неполным двадцати годам, но уход брата он воспринял как предательство. Друзей у него и так немного, только самые близкие, в числе которых был и Максим, поэтому Кирилл и закрывается от мира ещё активнее. Сидит в комнате в полной темноте, пишет стихи в своей тетрадке и зарисовывает какие-то образы. Снова берёт ручку, подпирает ладонью скулу и водит ей по написанному. Строчки какого-то стиха или даже песни оформлены в аккуратные столбцы. Какое-то время он вчитывается, а затем ровными линиями зарисовывает не понравившиеся последние четыре строки. Может, он забыл, что хотел записать до того, как свалился в сон, может, ему показалось, что они глупые. Многие из его стихов по-настоящему глупые, собственно, поэтому он и не делится ими ни с кем. Разве что читает иногда брату, но тут и слушателя уже нет. Но всё же питает надежду, что когда-нибудь он напишет музыку под свои стихи, — не зря же он в детстве ходил в музыкалку. Да и в глубине души он думает, что таким образом он сможет найти своего соулмейта. После истории брата он поверил в существование этого. Раньше Кирилл считал, что люди сами себе придумывают какие-то оправдания, романтизируют ситуацию. Даже родители, которые невероятно счастливы в браке, а каждый ребенок в их семье любим, нашли друг друга когда-то давно и просто полюбили без надуманной телепатии. К тому же Кирилл не поверил бы до конца своих лет, если б сам не ощущал присутствие другого человека в мыслях. Последнее стихи парня были вдохновлены именно воспоминаниями и суждениями этого неизвестного. Самое неприятное, что написание сопровождается настоящей головной болью, как после принятия алкоголя. Возможно, его загадочный соулмейт любит выпить. А Кирилл не может — просто не умеет — влиять на его мысли и действия. Из-за этого он чувствует себя ещё более одиноким и незначимым ни для кого; боится, что так и останется навсегда один, его не примут и не поймут. Отойдя от разрушающих изнутри мыслей, парень окидывает взглядом последний записанный стих про клуб и веселье, подписывает в конце фирменное «0372» и решительно поднимается изо стола. На часах пол первого ночи, и Кирилл хочет отдохнуть.