Когда угроза укусить становится реальной

      Очередной разговор снова прерывает стук в дверь. И это снова Киришима. — Бро, мы там решили сыграть в правду или действие. Не хочешь присоединиться?       Бакуго не двигается с места, поэтому Мидория тоже не шевелится. — Ты ведь знаешь, что не можешь отказаться. Поэтому играешь в молчанку? Это не по-мужски, бро.       Блондин уже говорил, что не хочет участвовать ни в какой общеклассной движухе, и он всё ещё придерживается того же мнения. — Извини, но я захожу. Мина сказала, что я должен буду ей желание, если не приведу тебя.       Ещё на слове «захожу» Кацуки вскакивает с кровати. В следующее (Как это ощущается) мгновение Изуку хватают за руку и утаскивают в шкаф. — Катчан, что ты- — Тшш — Шёпотом шикает на него блондин.       Киришима тем временем уже зашёл в комнату и осматривался. — Почему- — Тшш. — Но — Мидория осёкся на полуслове: Бакуго на него рычал.       Так могли делать только альфы, обращаясь к своим, меченым омегам. Это рык был особенным, внутренним. Он напоминал омеге, кто тут альфа и заставлял слушать. Изуку почувствовал, как у него против воли сжалось и тут же вернулось в прежний ритм сердце. Ещё на него внезапно как будто нахлынуло чувство вины, и он не решился больше возражать альфе. — Наверное, ушёл прогуляться — раздался приглушённый голос за дверью шкафа.       Бакуго не спешил выходить из укрытия, нужно было убедиться, что всё чисто. Альфа стоял тихо, неподвижно и прислушивался к звукам снаружи. Мидория стоял напротив, так же тихо и неподвижно.       В шкафу было тесно и душно. Весь воздух, который кое-как сумел здесь сохраниться, был наполнен ароматом гари. Казалось, что этот самый запах смешался с гнетущей тишиной и осел на тело в виде ощутимого тумана, который сковывал движения и замедлял дыхание. Впервые Катчан не видел Деку вполне ясно, но ощущал его присутствие с помощью запаха. Может, это из-за духоты так кружилась голова, но Бакуго почти физически чувствовал, как его притягивало ближе к зеленоглазому омеге. Кажется, ещё пара лишних секунд и он сделает этот шаг, который совсем не оставит между ними свободного места. Но, всё-таки восторжествовал разум и альфа наконец вытащил их обоих из тесного шкафа. — Ты в курсе, что тебе необязательно было прятаться, ведь твоё отсутствие выглядит ещё подозрительней моего присутствия? — Эти придурки наверняка собрались в гостиной. И раз уж Дерьмоволосый решил, что я куда-то ушёл, они не станут повторно искать меня в комнате.       Мидория направился обратно к своему месту. — Знаешь, когда я читал в книгах, что меченые омеги не могут перечить своему альфе, я думал, что это преувеличение. А оказалось, что нет — Изуку уже снова сидел на стуле. — Извини за это — пробормотал Бакуго. — Ничего, я придумаю, как тебе отомстить.       Если бы перед ним не был Деку, Кацуки воспринял эту фразу как угрозу. А тут так, шутеечка. — Кстати, Деку, ты ведь разбираешься в биологии? — Более или менее, но в основном я по зоологии и анатомии. А что? — На что может влиять метка? — В отношениях между альфой и омегой?       Блондин кивает. — Практически ни на что. Её главная цель ограничить обоих партнёров от нежелательных поклонников, для этого есть фокус со смешением запахов. Плюс появляется новая система общения с помощью особых звуков, таких как рык альфы. Ну, плюс ещё обязательный пункт с заботой. И, в общем-то, всё. — Всё? — Да. А ты замечал за собой что-нибудь ещё? Я готов написать об этом научную работу и настоять на внесении этой информации в новые учебники.       Кацуки игнорирует замечание Деку и ложится на кровать. — Мне нужно подумать.       Мидория недоумевает, а Бакуго отворачивается к стенке и действительно принимается за мыслительную деятельность.       «Неужели, правда нравится?»

***

      Вчера вечером блондин совсем не заметил, как заснул. Ему снилось море, бирюзовые волны, жёлто-пепельный песок и лёгкий бриз. Когда альфа просыпается, ему, почему-то, всё ещё кажется, что он на пляже. Бакуго открывает глаза и очень радуется, что его комната всё-таки не засыпана песком и не залита водой. Но почему ощущение присутствия моря никуда не делось?       Тут мозг Кацуки даёт ему подсказку: из-за запаха. Блондин принюхивается. Вся комната действительно наполнена ароматом моря. Очень сладким и необычным. Это был не тот реальный запах соли, тины и выброшенных на берег водорослей, но и не идеальная копия освежителя воздуха, пахнущего летним бризом, ракушками и песком, а что-то среднее между ними. Сбалансированное сочетание самых приятных запахов из всего этого набора.       Оставался лишь один вопрос: «Откуда этот запах надуло в комнату студента Юэй?». На этот раз ответ находится быстрее: аромат определённо принадлежит снова уснувшему за столом омеге.       У Бакуго аж внутренности скрутило от осознания, что Деку всё это время пах вот так: сладким запахом моря. Всё-таки задрот был прав, когда говорил, что блондину с непривычки может крышу снести, потому что именно это и произошло. Альфа титаническим усилием воли не давал себе вскочить прямо сейчас с кровати, подойти к Деку и разбудить того поцелуем, чтобы потом можно было пересадить его на стол и целовать, сколько душе будет угодно.       Самая большая сложность сдерживания этого порыва заключалась в том, что исполнить его уж очень хотелось. Отрицать это уже было глупо.       Блондин почти дёргается в сторону спящей омеги, но останавливает себя и заставляет сесть на кровати. Если он будет просто сидеть, не двигаться и ни о чём не думать, то рано или поздно запах перестанет дурманить, эмоции схлынут, и станет легче. Страшно представить, сколько стоят те самые таблетки, которые сжёг Катчан, если им удавалось полностью скрывать такой сильный запах и исключать все последствия его наличия.       Проходит около получаса, прежде чем Мидория тоже разлепляет глаза, потягивается и разминает плечи (Всё-таки спать сидя на постоянной основе не очень удобно). — Доброе утро, Катчан. Судя по твоему внешнему виду, ты уже начал ощущать последствия избавления меня от «вредной химии», не так ли? — Лучше бы рассказал что-нибудь новенькое, Деку. А не то, что и так понятно. — Ну, хуже тебе уже вряд ли станет. Устроит такая новость? — А лучше тоже не станет? — Ну, как тебе сказать. Может, конечно, и станет, но для этого нужны особые обстоятельства, которые в нашем с тобой случае невозможны. Поэтому тебе придётся просто сидеть и бороться с самим собой. — Зато ты у нас само спокойствие. Да, Деку? — Просто с моей стороны обстоятельства намного проще. — Ты снова говоришь загадками. — Это не загадки, Катчан. Я просто огораживаю себя от разочарования. — Какого ещё разочарования? — Ты и так слишком много знаешь.       Изуку хотел потянуться за книжкой, но она оказалась слишком далеко, так что ему пришлось встать. — А ну сядь обратно, Деку!       Мидория замер на месте и непонимающе уставился на Бакуго. — Когда ты шевелишься, запах становится сильнее, а у меня ещё больше сводит мышцы — объясняет альфа и омега послушно садится на место. — То есть ты хочешь, чтобы я просто сидел и не двигался? — Да. — Отлично, именно так я и хотел провести этот день. — Не тебе жаловаться, Деку. — Ну, согласен, твоё положение сейчас сложно назвать утешительным. — Тебе то откуда знать? — бурчит Катчан. — Я читал много очень интересных и красочных книг по анатомии и физиологии, так что кому как ни мне это знать.       Какое-то время оба сидят молча. Бакуго находил своё положение безвыходным. Живот по ощущениям напоминал барабан работающей стиральной машинки, в котором всё крутилось и вертелось. В голове по той же схеме мешались мысли, а всё тело было в нервном напряжении. Тем временем прямо по направлению взгляда сидел виновник всей этой суматохи, который, как ему и сказали, не двигался, чтобы хоть как-то облегчить страдания альфы. У которого на шее всё ещё была связывающая их метка и который всё ещё был в одежде Кацуки. Да, лучшего момента не придумаешь. — Деку, ты мне нравишься. — Что ты сказал? — неверяще переспросил омега. — Я сказал, что ты мне нравишься. — Катчан, ты хорошо себя чувствуешь? Может стоит- — Я серьёзен, Деку.       Мидория внимательно смотрит прямо в глаза Бакуго. Он всё ещё не верит. — С чего это вдруг? — Не вдруг. Мы уже неделю живём вместе. — Всего неделю, Катчан. — И знаем друг друга с детства, Деку. — Однако раньше ты ничего подобного не чувствовал. — Твой запах, Деку, он всё определяет. Именно он — завершающая деталь в твоём образе. Море — одна из тех редких вещей, которая не боится пожара. И ты об этом знаешь. — Надо же, ты слышал о совместимости запахов — Тихо озвучивает свою мысль Мидория — А если бы я действительно был бетой и у меня не было запаха? Что тогда? — Видимо, тогда омегой был бы я, иначе у наших отношений не было бы будущего.       Изуку замолкает. Теория Кацуки кажется ему до смешного правильной. — Теперь твоя очередь — напоминает о себе Бакуго.       После признания он чувствовал себя лучше, но внутренности всё ещё зудели от сдерживаемых порывов. — Я уже говорил — вздыхает омега. — Но не о том, что ты думаешь сейчас. — А я уж больно правильный. Не меняю своё мнение со временем.       Облегчение, которое чувствовал альфа, как рукой сняло. Теперь вскочить с места хотелось до боли в суставах. — Я могу помочь тебе — мягко произносит Мидория и встаёт со стула — Но для этого ты должен сказать мне какой-нибудь комплимент. — Да, сейчас самое время для этого — еле выговаривает сквозь сжатые зубы Бакуго — Деку, не подходи ко мне! Сядь обратно. — Я правда хочу помочь — омега всё ещё медленно приближался. — Ладно, мне нравится не только твой запах, но и твои глупые кудряшки, голос и подтянутое тело, которое моя майка абсолютно не подчёркивает.       В ответ Изуку мурчит. То есть, почти как настоящий кот. От этого звука сердце ухает куда-то вниз, внутренности перестают зудеть, и только один желудок как будто делает кульбит, а потом возвращается на место. По всему телу резко распространяется какое-то сладкое, вязкое, как карамель, тепло, которое заставляет все мышцы расслабиться и прийти в норму. Это было жуть как приятно, но примерно в той же степени непривычно. — Что это было? — произносит, наконец, Кацуки и понимает, что чувствует себя в абсолютном порядке, как и всегда. — На языке меченых омег это значит «спасибо», «мне нравится» или «я доволен». Я же говорил про новую систему общения после появления метки. — Это то, что было про рык у альф? — Именно. Но у омег спектр звуков чуть больше. Кроме «Спасибо», есть ещё «Мне страшно, я в опасности», «Я расстроен» и «Требую внимания». — Откуда ты всё это знаешь? — спрашивает удивлённый и слегка покрасневший Бакуго. — Книги. Очень интересные и подробные книги. — Представляю твой читательский билет. Он как питон в длину? — Нет, как все тома «Войны и мира» в ширину.       Деку не дошёл до кровати около метра и сейчас стоял примерно напротив Катчана. — Ну, садись, раз пришёл — Кацуки пару раз похлопывает по месту рядом с собой. — Только если ты настаиваешь — отвечает Изуку и садится рядом с альфой, после чего снова мурчит. — За что? — удивляется Бакуго. — На всякий случай. — Так теперь ты можешь делать это и без комплиментов? — Я приноровился. К тому же, ты так ярко реагируешь на мои благодарности, что даже я чувствую отдачу. А это довольно приятно. — Я хочу кое-что спросить. Просто, чтобы прояснить ситуацию. — Я слушаю — тянет Мидория. — Полагаю, теперь эта красная хрень у тебя на шее не случайность? — Очень интересная формулировка вопроса: «Мы ведь теперь пара?» — усмехается омега — И, тем не менее, да. — Отлично. Кстати, сегодня ты спишь на кровати. — А ты? — И я тоже сплю на кровати.       Зеленоволосый кот снова мурчит, а у альфы снова поднимается температура. — Только не прикасайся к шее — добавляет Изуку. — Почему? Ты всё ещё имеешь что-то против своей метки? — Конечно нет. Но, исходя из того, что мне рассказали про тот волшебный препарат, который должен её убрать, безопаснее дождаться пока метка исчезнет и поставить новую, чем нарушать начавшийся процесс. — То есть я ещё неделю не могу дотрагиваться до твоей шеи? — Точно, как и все остальные. — Но к губам прикасаться можно, верно?       Мидория окидывает Бакуго критическим взглядом, после чего придвигается вплотную к альфе и кладёт руки ему на плечи. — Почему бы и нет — Вполне довольное лицо омеги оказывается в нескольких сантиметрах от лица Катчана.       Кацуки немного нервничал. Или много. Инициатива навредить Изуку, случайно прикоснувшись к его шее, слегка пугала. — Какой-то ты напряжённый. Расслабься, я не кусаюсь. — Я, может, не из-за тебя такой напряжённый. — Тогда я могу всё-таки укусить тебя, если что-то пойдёт не так.       Бакуго не перестал быть напряжённым, и Мидорию это не устраивало.       Он снова замурчал, заставляя альфу расслабиться, и мягко, как бы дразня, коснулся его губ. Закончив свой маленький эксперимент, омега отстранился, намереваясь сказать что-то вроде: «Ну, раз ты не хочешь…». Но был тут же притянут обратно и вовлечён в новый, настоящий поцелуй. Руки альфы тут же оказались на талии хитрого чуда. Одна из них поддерживала омегу и притягивала его ближе, а другая нетерпеливо оглаживала копчик и живот иногда поднимаясь выше.       У Бакуго сносило крышу от ощущений. Изуку позволял ему вести и делать, что угодно, а сам продолжал мурчать время от времени, из-за чего всё внутри горело и взрывалось фейерверками.       Мидория целовался потрясающе. Наверное, тоже читал об этом в куче книг.

***

      Всё началось неожиданно. С того, что Бакуго после занятий решил спросить у Всемогущего, знает ли тот странного зеленоволого паренька, который всегда хотел стать героем. Символ мира как-то погрустнел и ответил, что знает. Кацуки рассказал об этом омеге, всё ещё жившему у него и ожидавшему исчезновения метки. — Извини, что заставляю тебя играть в сломанный телефон, но передай, пожалуйста, Всемогущему, что я никому не рассказывал его секрет — отвечает на это Мидория.       И альфа передаёт. А заодно приходится рассказать и о том, что они знакомы, и о том, что друзья детства и вкратце рассказать ту слезливую историю о том, что Деку всегда хотел стать героем, но не срослось.       Всемогущий признаётся, что всё это время переживал, ведь именно по его вине Изуку стал злодеем, поэтому он просит Бакуго помочь ему встретиться и поговорить с «юным Мидорией». Что Кацуки без проблем организовывает.       Деку возвращается в первом часу ночи и через окно. Долго не может уснуть, но в объятьях альфы всё-таки успокаивается. Утром он рассказывает странную историю. Правду о причуде Всемогущего Один за Всех, которую тот хочет передать Мидории.       На самом деле, Символ Мира наказывал никому об этом не рассказывать, но Изуку сказал, что бессмысленно скрывать это от Бакуго, который, во-первых, является его альфой (Что нехило удивило Всемогущего), а, во-вторых, может помочь и поддержать. Кацуки говорит то же самое.       Омегу с рекомендации Героя №1 принимают в Юэй и зачисляют в класс 1-А. Ему выделяют комнату в общежитии (Что необязательно, так как он всё равно живёт у своего альфы) и гарантируют защиту. Мидория часто беседует со Всемогущим и директором Незу — рассказывает, что знает о Лиге Злодеев.       Всё возможное время Изуку тратит на учёбу, тренировки и навёрстывание пропущенного материала. Бакуго понимает, что ему тяжело, поэтому просто следит за его режимом и самочувствием, по возможности помогает. Теперь они партнёры, которыми останутся ещё очень надолго.