The teacher

      Царапина, уродливо тянувшаяся почти по всей щеке, успела покрыться корочкой за двое суток и теперь жутко чесалась. Красная полоса не перекрывалась даже толстым слоем тонального крема, выделяясь на фоне ровной кожи. «Убожество», — едко бросила своему отражению в зеркале и нацепила маску на лицо, тщательно пряча следы несовершенств. Пятая пара началась уже десять минут назад, но я упорно оттягивала момент и не спешила, трусливо прячась в женском туалете. Только от кого?       Часы показывали чуть больше 15, а после обеда, как известно, концентрация и внимание рассеиваются. Но мне ли жаловаться на назначенное время отработки. Да хоть последней парой, пожалуйста, лишь бы закончился этот кошмар побыстрее.       Неловко помявшись некоторое время у входа в аудиторию, фактически уговаривала себя расслабиться и зайти внутрь. За дверями поразительная тишина, что обнадёживало — хотя бы не прерву лекцию своим внезапным появлением.       С тихим «извините», что скорее всего было не слышно из-за маски, прикрыла за собой дверь. Бэкхён поднял взгляд, и я замерла на пару мгновений. Перед глазами пронеслись воспоминания из караоке-бара, заливая лицо краской. Хорошо, что этого никто не заметил. Мужчина был как всегда идеален: выглаженная рубашка лавандового цвета, расстёгнутая на две верхние пуговицы, выглядела по-весеннему и привносила его образу свежести и молодости. Под глазами ни тени усталости, волосы уложены в небольшом беспорядке, весь его вид кричал о том, что он бодр и полон сил. И этим я им даже… восхищалась? Выглядеть превосходно при любых обстоятельствах не каждому дано.       «Иди уже!» — мысленно толкнула себя в спину, потому что заметила за собой, что бесстыдно пялилась. И, к тому же, на меня начали обращать внимание чересчур любопытные студенты старших курсов, у которых проходило занятие. — Если помнишь, можешь пользоваться всем. Заданий много, почти все практические, поэтому решай в любом порядке.       Без лишних слов я взяла варианты контрольных и села за самую дальнюю свободную парту. В этот раз задачи показались гораздо проще, чем я думала раньше. Зная материал, хорошо ориентировалась по собственным записям и конспектам, к которым обращалась лишь пару раз для уточнения наиболее громоздких формул. Процесс решения поглотил настолько сильно, что, когда я подняла голову, даже не заметила, как закончилась пара, кабинет опустел, оставив нас с преподавателем двоих наедине друг с другом. Бён проверял работы только что ушедшей группы, покорно дожидаясь последнего студента, чтобы со спокойной совестью пойти домой. — Ты закончила? — с удивлением в голосе спросил мужчина, отодвигая от себя листочки в сторону. — Ну… — смотря на кучу исписанных страниц в руках, пожала плечами, — да, вполне. — Действительно, — задумчиво протянул Бэкхён, бегло просмотрев работу. — Я тогда пойду? — указав большим пальцем в сторону двери, вопросительно посмотрела на аспиранта сверху вниз и тут же напряглась, когда он встал и вышел из-за стола. — Провожать не надо! — Нет, Анна, постой, — Бён, сам того не ожидая, аккуратно взял меня за руку, чтобы не сбежала. Внутри всё замерло и в то же время распирало от желания поскорее унести отсюда ноги. Неужели он всё помнит и хочет поговорить об этом?! — Ты не заболела?       «Заболела!» — хотелось сказать и скрыться до самой сессии от его глаз, но с губ сорвалось неуверенное: — Н-нет. — Что-то случилось? Почему ты в маске?       Я растерянно взглянула на мужчину, разворачиваясь полностью в его сторону. Ему правда интересно или это формальная вежливость? К чему такой вопрос, когда в его глазах плещется явное беспокойство. Почему он продолжает цепляться, отбирая при этом все силы для хоть какого-то малейшего сопротивления? От внезапных мыслей, что он ведёт себя так же со всеми студентками, стало дурно и тошно. Я опустила взгляд, смотря на носки ботинок, в одной руке сжимая лямку рюкзака. Вместо того, чтобы вновь попытаться уйти, высвободила свою ладонь из хватки и сняла маску.       Поборов страх, подняла голову, чувствуя, как кровь шумит в ушах. Лицо под тонной тональника было словно не моё, и я это прекрасно знала, видя себя в зеркале. А всё потому, что не красилась в повседневной жизни, и привыкнуть к косметике всего за два дня просто невозможно. Вот и Бэкхён с небольшим недоумением искал объяснение этому на лице. Нашёл. — Что это?       Преподаватель невесомо провёл пальцем по рубцу, боясь сделать ещё больнее. И тем не менее я отскочила от него, как ошпаренная. Да, было больно, морально, но настолько сильно, что ощущалось почти физически. — Ничего.       С какой целью пошла на подобный жест? Зачем нужно было открываться? Чтобы вызвать жалость? Анна, ты просто отвратительная. Когда уже перестанешь вестись на поводу у эмоций и прислушаешься ко всё ещё трезвому разуму, который давно кричит, умоляет бежать.       Надеть маску помешали руки преподавателя, схватившие за плечи. — Как это может быть «ничего»? Кто с тобой такое сделал? — мужчина чуть сжал ладони, чтобы я обратила на него всё своё внимание. Тон был громче обычного, в нём прослеживались нотки волнения, что послужило катализатором к дальнейшему. — Почему вы так уверены, что я не сама ударилась? — почти агрессивно ответила, чувствуя, как внутри сжимаются лёгкие, а в глазах мутнеет. — Со мной всё в порядке. Со мной… всё…       Задохнувшись следующей порцией воздуха, я дотронулась до щеки, по которой стекали первые капли солёной влаги. Нет, со мной не всё в порядке. И как бы я ни старалась держать себя в руках, стена внешней невозмутимости рухнула под напором появившихся слёз. — Я не понимаю, что сделала не так. Почему это со мной происходит? Я просто хочу учиться, проводить время с друзьями, жить спокойную жизнь, но не могу. Просто не могу, — не вправе говорить такое преподавателю, слова сами льются изо рта, как и слёзы всё новыми потоками из глаз, и ничего с этим нельзя поделать.       Стыд и вина накрыли с головой, от чего я больше не могла смотреть на человека напротив и зажмурилась. Лихорадочные вздохи вырывались из груди вместе со всхлипами, мне было настолько плохо, что трудно дышать. Но ещё хуже от того, что предстала разбитой и сломленной перед Бёном. Если бы я подняла глаза, увидела, в каком ступоре пребывал Бэкхён, настолько сильно его поразило моё поведение, что он не знал, как правильно себя повести в этой ситуации. — Прости меня, Анна. Я… я честно не знаю, что должен сказать или сделать сейчас, чтобы тебе стало легче, — по голосу мужчины я поняла, что он в смятении и действительно сожалеет. Однако это добавило масла в огонь. Не нужно меня жалеть. Поэтому лишь прикусила трясущиеся губы, чтобы не завыть от рвущейся из горла истерики. — Могу я обнять тебя?       Без раздумий рухнула в руки преподавателя, утыкаясь носом в изгиб шеи. Рюкзак спал с плеч, и аспирант без препятствий положил ладони на спину, кутая в кокон подобия комфорта. Он больше ничего не говорил, лишь гладил лопатки, перебирал пряди волос и терпеливо ждал, когда всё успокоится. В данный момент мне нужна была поддержка, и он её дал, ничего более. Хотелось так думать.       Не знаю, сколько времени прошло прежде, чем я перестала всхлипывать и привела дыхание в норму, Бэкхён ни на секунду не разжимал своих объятий, не позволял отстраниться. — Я вам рубашку испортила, — неловко буркнула, когда наконец обрела внутреннее спокойствие, не отводя взгляда от тёмного пятна под воротником рубашки. — Пустяки, — Бён тоже выдохнул в ответ, отпуская напряжение. — Послушай, может быть тяжело, но мы вернёмся к этому разговору. Когда ты будешь готова, разумеется. А теперь сходи умойся, буду ждать тебя здесь.       Что больше меня тронуло, его забота о моём моральном состоянии, понимание, что мне неудобно после устроенного и хочется привести себя в порядок, или же его слова о том, что он будет меня ждать, я не могла определить.       На деле оказалось всё не так плохо, косметика скрывала покрасневший нос, опухшие веки под глазами, следы недавнего инцидента можно было проследить только по красным белкáм. И всё же решила умыться холодной водой, чтобы немного убрать отёк, иначе завтра будет только хуже. Пришлось ждать четверть часа, пока кожа не приобрела естественный оттенок и справилась с последствиями стресса. — Я подумал, что ты сбежала. Хотел пойти за тобой. — Рыскать по женским уборным? Ну вы и извращенец, — стоило поблагодарить за беспокойство, но вместо этого не смогла удержать себя от колкости. Очень по-взрослому, Анна, пять баллов. — Мне казалось, мы уже решили этот вопрос, — с нотками иронии в голосе ответил Бён, выгнув бровь.       Под его пристальными глазами я отчего-то смутилась, прикрывая левую щёку ладонью. Чувство стыда и неполноценности начало разгораться в груди вновь и с новой силой. Преподаватель, увидев это, подошёл и аккуратно, но настойчиво, отнял руку от лица, вглядываясь в черты, впитывая, отпечатывая в памяти. — Анна, не надо прятаться. Никакие изъяны не умаляют твоей красоты, — внезапно образовавшийся ком помешал вздохнуть, я так и встала, смотря на мужчину широко распахнутыми глазами. Видимо, Бэкхён тоже понял, что сказал, и решил исправиться: — То есть, я хотел сказать, что даже с такими незначительными несовершенствами ты остаешься собой. Тем более никто в здравом уме не будет акцентировать на этом внимание при общении. А на остальных нам всё равно, ведь так?       Поглощённая его ласковой и спокойной интонацией, я завороженно кивнула, пусть смысл слов доходил ещё несколько секунд после, как затих голос. — А вы, оказывается, можете быть джентльменом, — едва различимый смех заиграл на губах от сказанной фразы. Отойдя на пару шагов назад, растянула ехидную улыбку. — Неожиданно. — Ты обо мне ещё столько не знаешь. Повод глубже познакомиться с моей многогранностью. Будешь приятно удивлена.       Опасно ступать на эту дорожку. Несложно отличить откровенный флирт от безобидной шутки. В нашем случае преподаватель подразумевал явно не второе. Не успела я напрячься и мысленно развить тему, Бэкхён пресёк все неприличные неприемлемые идеи на корню. — Ты не подумала над моим предложением? — мужчина ловко перевёл тему, но, видя недоумение и вопрос в глазах, пояснил: — Заняться научной деятельностью под моим руководством.       Для меня было очередным открытием его инициатива. Тогда, две недели назад в его машине по пути домой, всё казалось очередной шуткой. Я и подумать не могла, что он серьёзно предлагал удариться в науку, ещё и на младшем курсе. С одной стороны, хорошая возможность начать развиваться в исследовательской деятельности и претендовать на повышенную стипендию. Звучит как неплохая возможность. Но с другой — частые встречи с преподавателем Бёном, продолжение наших непростых отношений, больше поводов для неприятных инцидентов. Аспирант — наихудший вариант из всех возможных для этого направления. По итогу, взвесив все «за» и «против», я выдала: — Почему бы и нет?       Бэкхён оторопел от этих слов, видимо, не очень-то надеялся, что я дам зелёный свет, поэтому быстро взял себя в руки и, пока я не передумала, подтолкнул в сторону преподавательской комнаты, находящейся за дверью в аудитории. Помещение было крошечным, однако вмещало в себя два компьютерных места, книжный шкаф почти по всю стену и диван с кофейным столиком. Впрочем, этого вполне достаточно для отдыха в перерывах между парами. Не отвлекая меня от лицезрения обстановки, мужчина включил компьютер и придвинул второй стул, усаживаясь рядом. — Мы сейчас будем что-то делать? — вполне логичный вопрос, тем более что часовая стрелка приближалась к 6 вечера. Бёна, видимо, такой исход событий ничуть не смутил. — Я познакомлю тебя с программным обеспечением, уверяю, это не займёт много времени.       Видя, как загораются энтузиазмом глаза преподавателя, я ощутила неловкость, было бы кощунством отказывать в его маленькой прихоти. Ну… ладно.       Я опустилась в кресло, наблюдая, как аспирант колдует над клавиатурой, а на экране появляются всё новые системные окна и оповещения. Параллельно с этим Бэкхён начал пояснять. — Мы с профессором Со совместно с рядом специалистов из KAIST занимаемся медицинской химией. В частности, наша работа связана с теоретической биохимией, конкретно с изучением различных метаболический путей. Для того, чтобы разработать новый лекарственный препарат, нужно сначала выбрать мишень. Большинство лекарственных препаратов — это ингибиторы каких-то ферментов. Эту часть я могу упустить, так как, насколько я знаю, у вас уже был отчитан курс биохимии. — мужчина оторвал свой взгляд от монитора, повернув голову в мою сторону. Я кивнула, давая знак, что внимательно его слушаю. — Важно напомнить, что у фермента есть активный центр или сайт связывания, и все аминокислоты, входящие в состав этого фермента, располагаются в пространстве определённым образом для образования этого сайта. Таких активных центров может быть несколько, и все они отвечают за различные механизмы связывания с лигандами: каталитическими, аллостерическими и так далее. Собственно, наша задача состоит в том, чтобы подобрать антагониста и ингибировать свойства ферментов. Для этого мы используем метод молекулярного докинга.       Поток терминов был знаком, поэтому в теории разобраться будет несложно, что уже обрадовало. Далее Бэкхён начал описывать программу и её функционал, методы и способы оптимизации молекул, а также виды расчётов, которые вообще возможно сделать. Информация была новой и довольно специфической, к середине рассказа я медленно, но верно начала залипать. Конечно, зачем переспрашивать, когда можно рассматривать длинные пальцы преподавателя, слушая его вполуха. — …затем мы сохраняем в отдельные файлы ригидную и гибкую части. После мы закидываем G3-файлы на сервер, в том числе и сам лиганд, и запускаем гибкий докинг. Как-то так. Попробуешь сама?       Конечно же, виду я не подала, что половину прослушала и не поняла, пришлось брать управление в свои руки, уповая на гениальное осенение в ходе работы. Однако мужчина решил не оставлять меня на растерзание и помогал на первых порах, что-то дополнительно поясняя и рассказывая снова. Лишь когда более-менее разобралась и втянулась, он отошёл от компьютера, искренне надеясь, что я не снесу ему ноду нахрен.       Копаться в программе оказалось очень увлекательно и занимательно. Когда я закинула данные по своему первому простенькому расчёту в отдельную папку, поняла, что потратила на это довольно приличное количество времени. За окном заканчивались сумерки, небо посинело, являя людям первые звёзды, не видные невооружённым глазом из-за ярких огней столичного города.       Развернувшись на кресле, я уже открыла рот, чтобы оповестить о своих успехах, как обомлела. Бэкхён сидел, попивая напиток из чашки и читая что-то на экране смартфона. Всё ничего, но вместо рубашки на нём была белая чистенькая футболка. — Вы когда это?.. — вопрос остался не озвученным, слишком стыдно произносить такое вслух. И как можно было не услышать звуки переодеваний за спиной? Оставалось думать, что он выходил из преподавательской и делал дела не при мне.       Бён неловко сюрпнул жидкостью от неожиданности, чуть не разлив содержимое себе на джинсы. От претерпеваемого шока я даже не пыталась подавить вырвавшийся смешок. Что вообще сегодня происходит? Течение событий принимало весьма странный оборот. Складывалось впечатление, что решила встретиться со своим взрослым другом, а не с преподавателем. Даже по текущему виду он больше напоминал ровесника, чем представителя учительского состава. — Может, чаю? — откашлявшись, предложил Бэкхён. Он поднялся, как будто прекрасно зная, что я соглашусь. — Да, спасибо.       Выключив компьютер, я пересела на диван. Из приоткрытого окна веяло холодной свежестью, обдувая открытый участок кожи между юбкой и тканевыми чулками. По ногам пробежали мурашки. Аспирант поставил передо мной чашечку, по запаху ягодного, чая и мисочку с печеньем и сел по правую сторону. Живот свело голодной судорогой, пришлось приложить немало усилий, чтобы не наброситься на еду в ту же секунду. — Ну, и как впечатления? — А, — я придержала сломанный кусок песочной звёздочки, заталкивая его в рот, — честно? Мне понравилось. Захотелось себе скачать на ноутбук, правда, мощности у него не так уж много. Думаю, будет рассчитывать всё лето… Или вы про угощения?..       Мужчина рассмеялся, не знаю, из-за несмешной шутки или моей неряшливости. А я вместо смущения почувствовала себя хорошо, будто всё так, как и должно быть, и улыбнулась ему в ответ. Больше никто не пытался заговорить, пока не опустошили свои кружки. — Нам нужно поговорить о том, что случилось в пятницу.       Поставив чашку на столик, я выпрямилась, предчувствуя, что разговор будет не из лёгких. Произошло то, чего я так боялась. Да, конечно, с какой это стати ему вообще забывать об этом и делать вид, будто ничего не было? — А что случилось в пятницу?       Я не смотрела на преподавателя и не могла представить, что выражало его лицо, лишь жевала губы от лёгкого мандража, как будто всё ещё была голодна. Томительное предвкушение образовалось в районе желудка, и меня это пугало. — Хоть я и был в не совсем адекватном состоянии, — Бэкхён придвинулся ближе, отчего я посмотрела на него, опираясь сзади на руки, чтобы в случае чего быстро ретироваться, — я признался тебе в симпатии. — Д-да? — нервно пискнула в ответ и опустила глаза на его губы. — Самое время продолжить то, на чём мы остановились, — чуть понизившимся голосом сказал Бён и расставил руки по обе стороны от моих бёдер, отрезая все пути к отступлению. Я сглотнула. — И сейчас нам никто не помешает.       На моём судорожном вздохе он прижался к моим приоткрытым губам в лёгком поцелуе. Одно касание, будто на пробу, наблюдая за реакцией, ожидая сопротивления. Очевидно, не встретив последнего, Бэкхён скользнул ладонью на талию, ощутимо сжимая, и провёл языком по нижней губе, целуя более напористо.       Мне стало жарко, поражённое сердце неистово гоняло кровь по венам, я прикрыла глаза, позволяя чужому языку проникнуть в рот. Не буду врать, происходящее мне нравилось и очень сильно. Иначе бы не позволила, оттолкнула. Но невозможно было сопротивляться длинным пальцам, поглаживающим под тканью лёгкого свитера, настойчивым поцелуям, кружащим голову, ему самому. Узел возбуждения опустился вниз живота, затягиваясь с каждой секундой всё сильнее. Хотелось потрогать мужчину, прижаться ближе, сгорая под его тёмным взглядом и умелыми губами. Рука сама потянулась, несмело касаясь плеча, не скрытого футболкой. Под ладонью перекатились напряжённые мышцы, Бэкхён выдохнул, стиснув кулаки, из-за чего и я вздохнула, чувствуя, как горит кожа на левом боку.       Бён притянул меня к себе, заставляя усесться на него сверху. Внизу чувствовалось ощутимое давление, красноречивее любых слов доказывающее, что мужчина возбуждён так же, как и я. Непроизвольно поддалась вперёд, вырывая изо рта преподавателя сдавленный хрип. — Что ты делаешь? — приглушённый голос на грани шёпота поднял во мне новую волну жара.       Бэкхён подо мной казался слишком уязвимым, находящимся на грани. Его глаза почти почернели от желания, руки блуждали по спине, касаясь застёжки бюстгалтера, посылая по телу мелкую дрожь. Он сам чуть ли не трепетал подо мной: я прекрасно видела, как дёргается его кадык при сглатывании, как он шумно дышит и облизывает покрасневшие губы. Искры азарта загорелись в моих глазах, когда в полной мере осознала, кто так влияет на него. — А что я делаю? — в противовес себе повторила прошлое движение, наслаждаясь видом того, как Бён стиснул челюсть, прикрыв глаза, выдыхая сквозь зубы. Он с силой сжал в пальцах мои ягодицы вместе с тканью, и уже я не смогла удержать неприлично громкий стон, испугавшись своего голоса.       Не успела моргнуть, как оказалась опрокинута на диван. Бэкхён навис надо мной, видимо, не собираясь так просто сдаваться в этой небольшой игре, только теперь играть мы будем по его правилам. — Я смотрю, ты осмелела, — он развёл мои ноги в стороны, и притянул к себе поближе. Я охнула, полностью утратив инициативу, отдаваясь под его контроль.       Тем не менее дух соперничества был и во мне, поэтому решила предпринять совершенно жалкую попытку противостоять преподавателю. Ну, или просто ещё больше разозлить его. — Что вы, я просто… а-ах, — Бён резко врезался бёдрами в мои, проезжаясь по промежности выпирающим стояком, скрытым под жёсткой джинсой.       От такого трения внутри всё сжалось, концентрируясь в одной маленькой точке. А потом это повторилось ещё раз, и ещё. Прикрыв рот ладонью, не знала, куда себя деть, сосредотачиваясь на нарастающих приятных ощущениях от близости. Мужчина замер, вынуждая открыть глаза и посмотреть, как он наклоняется вперёд, выдыхая слова в самое ухо: — Ты бы знала, каких усилий мне стоит не трахнуть тебя прямо на этом диване, когда ты такая покорная лежишь подо мной, — языком он лизнул мочку, а потом прикусил хрящик. — Надела эти чулки, хотела меня соблазнить?       Пальцами Бэкхён поддел резинку и опустил со шлепком, я едва не вскрикнула, если не губы, утягивающие в страстный поцелуй. Пальцы запутались в волосах преподавателя, сжимая на затылке, чтобы ещё ближе, сочнее, ярче. Кружилась голова, бёдра подрагивали, в нетерпении поддавались вверх, чтобы унять невыносимое возбуждение. Я будто варилась в котле, настолько сильный жар охватил тело, что даже холодный ночной воздух ничуть не остужал. А когда ладонь Бёна легла на внутреннюю сторону бедра, промычала, разрывая поцелуй, и схватила за кисть, не давая продолжить движение. Слишком опасно и до мучительного хорошо. — Твои трусики настолько промокли, а я толком ничего не сделал, — лёгкое неуверенное удерживание не стало преградой, и мужчина прижался к белью, вырывая новые стоны, которые я так старалась подавить, тяжело дыша. — Всё из-за в-вас, — жалобный писк, не претензия, на большее в текущем состоянии я не была способна. — Как думаешь, мне стоит взять за это ответственность?       Преподаватель язвительно ухмыльнулся. Он медленно, неспеша лишил меня последней линии обороны и оценивающе посмотрел на синие кружева в своей руке, удовлетворённо хмыкнул и убрал в задний карман, словно какой-то трофей. Подол юбки поднялся к животу, я свела колени, сгорая от стыда. Однако Бён играючи развёл их снова, продолжая сверлить меня взглядом. Он точно издевается! Особенно когда дразняще приспустил чулок вниз, впиваясь губами в чувствительную кожу, оставляя красный след. Пальцы, коснувшиеся клитора, прогнали настоящий электрический заряд по телу, потому что я вздрогнула, будто от импульса. Приподнявшись на локтях, смотрела за движениями руки, готовая в любой момент провалиться в бездну. — Хэй, всё хорошо? — мужчина остановился и приблизился ко мне, нежно целуя в кончик носа. — Я пойду чуть дальше?       Получив утвердительный, но слабый кивок, он поцеловал меня, без нажима, опьяняюще ласково. Я потерялась от этой внезапной чувственности и мягкости, обнимая за спину преподавателя, словно искала опоры. А она была нужна, потому что, когда почувствовала в себе палец, просто не смогла держать себя в руках. Бэкхён сразу задал быстрый темп, добавляя второй, когда понял, что этого явно будет мало. Я вцепилась ладонями в ткань футболки и прижалась как можно ближе, утопая в поцелуях, контрастирующих с ощущениями, нарастающими внизу. Хлюпающие звуки становились всё громче, ноги затряслись в судороге. На границах подступившего оргазма я уткнулась в шею Бёна, порывисто дыша, хватая ртом воздух. Рука двигалась с бешеной скоростью, полностью покрытая соками. От одной только этой мысли я сокрушительно сильно кончила, уменьшаясь до размеров маленького комочка в объятиях мужчины.       И опять он был рядом, пока мне это требовалось. Я выровняла дыхание и приподняла голову, которую в ту же секунду потрепал преподаватель. Оставив целомудренный чмок на лбу, он с коротким «умница» встал с дивана, а я покраснела до ушей, смущаясь такой реакции. Самое время для этого, Анна, самое время.       Приведя себя в порядок с помощью любезно протянутых салфеток и надев на всё ещё подрагивающие ноги бельё, присела в кресло. На диван теперь я была не в силах посмотреть. Бэкхён вернулся через пару минут. Повисла неловкая тишина. Мне стало совестно, потому что по топорщащейся ширинке стало ясно, что преподаватель своей разрядки не получил.       Минуя предшествующие вопросы, я решила определить свою позицию. Хотелось хорошенько обдумать, на что мы оба подписываемся. А сейчас обговаривать подобное я была физически и морально не в состоянии. Произошедшее чересчур потрясло меня и разрушило все замки, филигранно построенные в голове. — Дадите мне немного времени? Пожалуйста? — Конечно, сколько угодно, — сердце больно сжалось от того, с каким пониманием отнесся к ней преподаватель. Он не давил, не торопил, прислушался. И я почувствовала себя последней скотиной на свете. — Подождёшь меня внизу? Я отвезу тебя домой.       Я кивнула, в последний раз нерешительно взглянула на Бёна и вышла за дверь. Возможно, по той самой причине он попросил его оставить, но поняла я это уже сидя в машине по пути домой.