Кухня
3 июня 2019 г., 18:35
Мы жили на этапе тех ответвлений, когда вкус жвачки был по истине ментоловым, а представленная нами картина в собственной голове, заменяла всякую скудную реальность на перламутровый маргинальный фон. Мы так хотели. Мы так делали. И ничего из того, что пришлось опробовать нам, не сделало нас больными ублюдками, ведь с нами уже все было не в порядке. Нам хотелось звезд с неба и мы слизывали кристальный порошок. Нам мерещился уют в тесных комнатах и мы искали подвалы. Все, к чему мы были требовательны, делалось из папье-маше и огромного сгустка дурманных фантазий. Мы так жили. Жили, потому что могли.
Нам всем хотелось прибрежного кайфа, отдаляясь волнами в незабытое прошлое на задворках глэм-рока и кожаных перчаток. Соискомые в музыке, в своих нелепых попытках справить нужду в самореализации, пылом томленные юные тела, перешагивали пороги морали на подходу к храму собственной поднебесной. И с каждым разом оббивая носки потасканных кед, делая шаг за шагом по скрипучему полу, готовы был снюхнуть с него пыльцу недавно угасшей тусовки, лишь бы с кем, лишь бы в ярком аду, но не в пресной утопии. Там мы находили себе своих протеже и любовников, знатоков и незаменимых людей, отчаянных самоубийц и грязных шлюх, насыщая свою радужку новым влечением и обилием человеческой возни именуемой жизнью. Там же я повстречал его - ангела, самого грязного и развратного, в этом месеве похотливых влажных тех. Купающийся в лучах возбужденного внимания и липкой зависти, он отвергал всякую пристойность в любом ее зачатке, просто потому что ему так было веселей. Белокурый ангел в самом грязном, сука, аду, в котором я был завсегдатаем после полуночи. Не хочу показаться прескверным утопленником среди чужого пренебрежения, но остальные меня мало интересовали, хоть сколько их было? Десятки? Сотни? Мы все крутились на одном вертеле у дьявола и широко улыбались, слизывая стимуляторы с десен. Нам нравилось травмировать свою психику чем-то мощным, отвергнутым всеми канонами вероисповеданий и человеческой благодати, внушать себе боязливость как в грех, с которым не нужно бороться извилистыми молитвами. Вся та дрянь, которой нас кошмарила реальность, низвергалась еще более грубыми фобиями. Мы выбивали друг из друга всю мягкость без остатка, предательствами, зверством и ненавистью. Никто так сильно не ненавидел, нежели мы 12 лет назад. Так закалялся характер многих. Так отсеялись те, чьи мозги разбухли от собственной беспомощности и они продолжают их пичкать подписками на звездное быдло. А что же ангел? Он был лишь один среди них всех. Неловкий случай выкидыша беспечности, взращенный у черта за пазухой - и вот он мой подарок судьбы. Когда остальным претит быть желанным и недосягаемым будучи столь же доступным и легким, ему удавалось это по природе с абсолютно непроницаемым видом самодовольного юнца. Мне нравилось слушать то, что о нем говорили. Всегда замечал бешеную слюну в уголках рта всяких недоброжелателей. И никогда прежде не был участником того, чтобы меня пытались убедить в чей-то мерзости с таким неуёмным рвением к идолопоклонничеству. Арти. Он назвал себя так в преддверии новых кокетливых ощущений. Сменяя имя и коверкая сущность, надевал новую маску и обновлял свою шкуру, становясь снова белым и чистым. Не имея ни грамма совести, ворвался в спектр моего кругозора, так порывисто давая пинка под зад всем тем кто там еще находился. В облицовке из яшмовых кристаллов красовался все чем только можно, танцуя словно змея на моих бедрах, призывая все мое нутро поринуть в него и не расширять граней больше не для кого. Все это было. 12 лет назад. Сегодня же он придет ко мне на чай и мне пора ставить чайник.***
Кухня. Чайник надрывно свистит на газовой плите, задыхаясь от собственной вскипающей сущности. Прерываясь в мучениях лишь на секунду, чтобы звякнуть крышкой, и вновь пустить свой горячий вопль. У меня наготове две чашки с особыми примесями травянистого плана, которые желают поглотить жар кипятка и отдать свои последние соки. Поспешной босой походкой выруливаю из комнаты, прокручивая на шее спутанные цепочки. И вот чаши наполнены. Мне хватило доли секунды, что схватить ручку чайника и не обжечься. Это смирительный рефлекс, когда стоит осознавать, что ты еще живой. Не смог избавиться от этого и сквозь десяток лет. Перевести дыхание и не спутывать зуд под кожей с элементарным человеческим бредом. Упираясь ладонями в стол и склонившись, вдыхать порциями и выдыхать медленно. Почесав ногу об острое тощее колено, принялся расхаживать по кухне любуясь ровными стенами. Хватаясь за голову и впиваясь в собственные волосы, закусываю губу и борюсь со страхом бесчувственного судилища. Если это тот человек, которого я храню в своей памяти долгих 12 лет, значит ничто не потеряно, кроме меня самого. Пожалуй. Ведь я совершенно отбился от нормы суетного мира. Беженец в прошлое. Как низко. Как гадко. Но чай уже стынет и гость приглашенный по ступеням шагает. Лифт опять сломан. Надеюсь, простит. Ассоциация и что мы о ней знаем? Подсознательные вспышки, которые ты сам себе вбил абсолютно случайно, на фоне всякой похвальной и не очень деятельности. Плохое или хорошее. Ныне же - главное, чтобы яркое. Мне не важно кто за дверью окажется. Открыв ее в первый раз перед ним, я закрою в последний на пути ко всякому прошлому. На заднем фоне пусть играет PLACEBO. Угадал или же промахнулся? Что скажет моя дырявая память? Запуталась. Тогда я верну себе время, когда я это слушал, когда мне было плевать на убийственную громкость и нервных соседей. Вот так, стоя босиком в свободных черных штанах и растянутой майке, я открою ему дверь, прокусив почти незаметно свою пухлую нижнюю губу. Где-то в последний момент хочется навернуть пива и в целом раствориться падалью на фоне серой штукатурки, но ручка двери уже повернута и свежесть сырого подъезда просочилась в квартиру. Встречаясь глазами с чем-то прекрасным, до сжатия сердца, до сладостной боли, до удушливой радости, принимаешь в себя палитру восторга и ликования, стараясь казаться спокойным, но тщетно. Улыбкой раздавшись я забываю дышать, но с посылом заботы всегда оброню, так громко и резво: - Привет! Заходи! И вот открылась та дверь, что ржавела годами, забытая всеми и даже мной. Хранившая тайну и панацею от бед, что была непосильной ношей для всякой печали, когда искал я ответы, но мимо всегда проходил. Я закрыл за ним дверь, впустив его внутрь, с ознобом в кончиках пальцев, но все же держусь, чтобы он узнать меня смог и не запутался. - А ты изменился, Твигг. - С чего это? - набираясь возмущением в игривой манере, только чтобы выжечь мелькающие тени страхов. - Раньше бы ты сказал "Где мое бухло?". - и он засмеялся. Так, как смеется только он. Звонко и заливисто, прикрывая лицо одной рукой. Характерным жестом шлепнул его по заднице с какой-то лихой привычкой и сдавленно выдохнул, ведь он отозвался особым огоньком в своих зеленых глазах. - Так. Чай. - на выдохе, пытаясь держать себя в руках, прорычал и указал на кухню. - Чай? - его лицо сменилось и я пытаюсь найти на нем осуждение, но вижу только озорство и любопытство. - Да. Всё как ты любишь. Твой чай с лимоном... - нахожу в своем голосе слишком много теплых ноток и мгновенно толкаю его в плечо, чтобы он шевелил ногами и топал на эту чертову кухню. - Как можно до сих пор обожать так порванные джинсы? - рассматривая его, повторяю про себя, что это уже не тот человек, а кто-то другой, но мне все больше кажется, что все прежнее и бесценное в нем есть, только в новой обвертке. - Слушай, а ты и вправду изменился. Где дорожки кокаина на столе? - Арти проводит пальцем по столу в наигранном удивлении и мне вновь хочется отвесить ему затрещину, но я лишь закусываю губу и громко выжимаю из себя воздух. - Завязал я с этим. Давно. Ты ахуеешь с того, каким человеком я теперь стал. - Оброс женой, детьми и поездками в Турцию? - с язвительной улыбкой спросил этот блондинчик, покручивая в руках чашку с ароматным чаем. Я взял свою, где болтался ароматный кипяток, и прошелся к широкому подоконнику, присел на него и сделал глоток вкусной жидкости. Где-то в душе я пожалел, что это как минимум не бурбон. Мне же нужно с ним о чем-то начать говорить, но какого черта это так сложно. - Ну, расскажи чем живешь, Твигг. Мне же интересно. - внимательный взгляд уставился на меня. Арти сел на край стола. И как же эхом раздалось все то, что было связано с этим столом и привычками этого проказника. - Я был в браке, вот что я тебе скажу. Но браком хорошее дело не назовут. Была у меня и пассия долгое время. Громко расстались, но по итогу неплохие друзья. Вот в ее случае наблюдаю и за поездками в Турцию и обилием кредитов на всю хуйню мира. Но мне..это все не интересно. Ты знаешь, я отбитый, - глянув на него, мне стало не по себе от этого пристального интереса. Я очнулся, - Арти, я не о своей жизни хочу с тобой говорить. - как-то неожиданно с последней фразы у меня оборвало всякую смелость. - А о чем? Меня всегда поражала его способность делать так, говорить так, словно ничего не происходит и он не имеет ни малейшего понятия о моем желании, о происходящем в целом, дискредитируя все мои попытки на эмпатию. - Ты помнишь как мы познакомились? - внимательно смотрю на него, стараясь заметить малейшую печать прошлого и, черт, я не прогадал. На бледном лице отобразилась целая туча мыслей, на миг нарушившая легкий настрой. В такие моменты становится ясно, что в человеке остались те тлеющие бревна от былого высокого пламени, которые оставляют огненный след на всем, к чему прикасаются. И сейчас я поворошил их, заставив вспыхнуть алыми искрами и издать шипение. Но еще одна черта, которая мне всегда нравилась в нем, это определенное сокрытие всего, о чем он по настоящему думает. И пусть скрывал он это так же призрачно, как тень на полотне моих догадок, все же он это делал всегда и остался таким по сей день. - А ты разве не помнишь? - с ухмылкой подметил он, не стараясь и малейшим образом приблизиться к тому посылу, который я грамотно стараюсь ему навязать. - Арти, - дав себе волю рыкнуть, набираюсь еще большей наглости и вновь меня пронизывает зуд и жжение по всей коже. Это напасть. Напасть из прошлого, что раздирает меня на кусочки, - Арти. Я не помню, потому что я хрен тупой. Я помню многое, но это, к сожалению, нет. Он держит паузу. Думает или меня нервирует, непонятно. Обычно, когда он молчал, это было не к добру. Это первый человек в моей жизни, который выбивал из меня всякое равнодушие оставаясь внешне холодным. Мне сразу хотелось его встряхнуть. - Арти... - обращаюсь к нему вновь, в попытках связаться с тем раздольем его мыслей, которые вылетают салютом из его блондинистой черепушки. - М? - поднял голову и посмотрел на меня. Не слышал вопроса? Не думаю. Просто время наносит свои отпечатки и пленительно держит границы между всеми нами, как бы я не старался этого в упор не замечать. Уловив эту нотку, в голове вспыхнула идея, некий ключ, как выманить из него все ответы, как я всегда делал. Мои руки сейчас с особым бы рвением потянулись к его впалым щекам и тонкой шее. Я бы вдохнул в него уверенность во всем, о чем он сейчас думает, лишь бы к губам его прикоснуться. Но. Прошло 12 лет. И в человеке явно все поменялось. Симпатии стали другими и тембр общения предпочтителен иного тона, не такой резкий и наглый, коим я одарен от рождения. Хоть мне скоро 30, он до сих пор милый мальчик в моих темных глазах. Просто он сам для себя уже должно быть давно не юнец. Скорее всего он не потерпит, если к нему станут так навязчиво относиться. Где-то в чувствах своих я потерялся и поникший выглянул в окно. - А ты сейчас один? - мой грубый вопрос раздался громом в гнетущем молчании. - А это так важно? - колким ответом впилось в мою спину его оборона личных границ, и я уже поверить не мог, что это со мной происходит. За окном сорвался дождь, так отчаянно рухнув на сырую землю. В Санкт-Петербурге уже долгое время мерзлые ливни и ничто до конца не просыхает. В пользу только свежий воздух. Во вред только паршивая ностальгия. - Ты помнишь. Что каждый раз, когда шел дождь, мы оставались дома? Никто из нас не уходил на свои тусы. Я даже проебывал занятия в художке, если только была такая возможность. И тебя сразу клонило в сон. Хах. - опустив взгляд в подоконник, с теплотой у сердца продолжил вещать о скорых зарисовках своей памяти. - У тебя очень часто болела голова. Ты был склонен к мигреням и это меня заебывало, потому что я старался тебе как-то с этим помочь, но у меня ничего не получалось. К тому же ты очень своенравный, не хотел пить таблетки и всегда у тебя на то было одно желание, чтобы я просто был рядом. И я оставался. Тихо слушал музыку, пока ты спал у меня под боком или головой на коленях. А тебе, дураку, постоянно казалось, что я умудрялся общаться еще с кем-то. - Легкий смех разбавил мои замечания. - И очень часто ты просто сам уходил, как только просыпался. Говорил, что хочешь посмотреть фильм, но без меня. Я скрипел зубами как тварь. Пытался тебя останавливать, а ты огрызался все больше. Ну что же. Всегда считал тебя птицей вольной. Выпрямившись и повернувшись к нему, я уперся руками в край подоконника, сжимая его и чуть раскачиваясь. Окидывая взглядом Арти с ног до головы, продолжаю улыбаться и изучать в нем новые повадки его характера. - Поэтому нет. Нет никакой разницы есть у тебя кто-то или нет. О себе могу сказать тоже самое. Это не имеет значения. Потому что я вижу, что ты стал самым настоящим отшельником с миллионом и одним вопросом, на которые ищешь ответы как ненормальный. В этом мы с тобой немного разошлись. По времени. То, на что ты ищешь ответы сейчас, я нашел еще лет 8 назад. И мне страшно спросить, чем же ты блядь занимался, что решил копать в мироздание так люто именно сейчас? Идиот. Схватив его за руку, подтянул к себе и попутно отобрав чашку с чаем, поставил ее рядом со своей, а его крепко обнял. - Какой же ты идиот. - на этих словах мои губы коснулись его виска, в одобрение, с лаской, просто потому что он есть. Здесь. Рядом. Ощутив всем нутром его детскую радость, как когда-то, следом на меня обрушился ворох личностных сомнений и холода. Неожиданно. Так вежливо отпрянул он от моей груди, что для меня это показалось концом света. Взмах крыльев случайной бабочки, выбивший всю целостность из происходящего, а вместе с тем и вся цепочка событий от рождения, до места на котором я стою, превратилась в дорожку из пепла и тщетного малодушия. - Твигг. Давай поговорим о том, о чем ты хотел. - его руки потянулись к чашке и он спокойно сел за стол, поглядывая на свое отображение на поверхности чая. - Я тебя чем-то задел? - ненавижу в себе эту стадию неуместных и глупых вопросов, которые выпаливаю не подумав. Черт. - Все ок. - фраза, которая выбивает всякое спокойствие из под твоих ног. В метании между желанием провалиться сквозь землю и держаться мужиком, я всегда выбираю второе, потому что с первым все может быть кончено в один момент, а второе хоть и не дает мне гарантию того, что это не кончится, но зато если я проебусь, то с весьма серьезным лицом. - Хорошо, - подхватил свою чашку и направился к столу, за которым он сидит и создает впечатление заблудшего приведения, - давай начнем знакомиться заново? Улыбка пробежала по его лицу и он вытянул перед собою руки, положив на них голову и поглядывая на меня с дерзким огоньком. - Мы уже знакомы. Довольно хорошо и тесно. Или ты о другом "знакомстве"? - тут в его зрачках заплясали те самые огоньки, которые я запомнил раз и навсегда. - Тебе интересно зачем я тебя пригласил? Арти пожал плечами и отвел взгляд куда-то в другую сторону. Всякие сложные разговоры его всегда удручали и он не спешил становиться ответственным, но я все же решил ослабить хватку. Не суля ему больше ничем отягчающим, кладу свою голову на стол, близ его лица и смотрю в эти яркие зеленые глаза. Огненная каемка вокруг зрачка. Вкрапления желтых пятен и разливы лазурной каймы, вперемешку с настоящим изумрудом, не оставляет сил моим внутренним хлипким стенам быть преградой к тому, что вижу я в нем. Очарованный и волнительный. Дышу. Стараюсь. Так тяжело смотреть в лицо тому, которого принял в себе спустя долгие годы, кого понял так нескоро, кого жалеешь и не хочешь отпускать на просторы безумного пыльного мира. Ударами гулкого сердца крошится тонкая грань сознания. - You are the one.... - шепотом и так вкрадчиво. Потому что я знаю, что с тобою простимся. Дверь за тобою закрыта и назад хода нет. Я так долго хранил тебя в теплом укромном уголку своей бесформенной души, что обнаружив однажды вновь, твой образ всплывает теперь постоянно каждый раз, когда меня одолевает ядовитая опаска на счет бесчувственных людей. Наши колени под столом соприкасаются. Твои ровные стройные ноги наглухо обтянуты джинсами. Можно ли это все хранить в памяти, если только... - Ты общался с моей подругой. Какое-то время. Очень хорошо к ней относился. Вы как-то по особому с ней развлекались. И она часто ныла мне о том какой ты зашкварно ахуенный, подогревая мое нетерпение. Я не ожидал тогда многого от человека, который ведет себя так напоказ и постоянно задвигает что-то про наркотики и шлюх, но мне понравилось в тебе то, что ты всегда был чертовски веселый. Хм.. - Арти поднял голову и заглянул куда-то в окно, подперев голову рукой, - а потом ты сам мне написал. - Черт! Аррррр! Как всегда! - буря возмущения обрушилась на меня потоками лавы. Этот насыщенный смех раздался новым раскатом на кухне. - Что? - не унимаясь спрашивает он меня, а я лишь отмахнулся и фыркнул, уткнувшись себе в плечо. - Ты всем первый пишешь? - Ну все. Ну хватит. Продолжай. Ну да, я такой. Хуле со мной поделаешь, - мне и стыдно за себя и смешно, - Но я вспомнил, что я выпросил у твоей подруги ссылку на тебя. Да. Точно. Хах. Черт. Ну, а что дальше? Арти засмотрелся на меня с неким приятным удивлением и засмеялся. - Тогда что мне продолжать? Если ты сам все помнишь. - Не, ну бля! Арти! Давай! - уже в нетерпении узнать, что же было дальше, заползаю ладонью ему на шею и чуть сжимаю ее. Меня ошарашило внезапно тянущими воспоминаниями и я убрал руку обратно, не желая вдаваться в подробности того, что пришло ко мне сейчас перед глазами словно молния. - М? - и в этом послышалось то, якобы он догадался, что же я только что увидел. - Продолжай. Будь добр. - рычу на него, в стремлении переключиться. - А, ну ладно. Раз ты помнишь, что ты мне первый написал, должно быть помнишь, каким навязчивым я был. - Хах! А вот и не был. - возмутился и приподнял голову, почувствовав, как у меня заныло ухо, потому что туннель слишком громоздкий и надавливал куда-то в аккурат в сонную артерию. Это все моя привычка одевать огромные украшения на важные встречи. - Да был я таким. Домогался там тебя почти сразу. - Так, - мой голос становится нешуточно серьезным. Указательный палец поднялся вверх и я тычу им в его нос, - ты не был навязчивым. Ты отнекивался до последнего, что я вообще тебе интересен. Я, конечно же, старательно тебя подьебывал на этот счет, но ты до последнего все опровергал. Я даже толком не помню сколько дней у тебя вся эта херь заняла. Зато я помню то, как ты ловко обосрал всех тех, кто ко мне подкатывал. Хах. За это ты мне сразу понравился. - Почему же? - его щеки всегда наливаются, когда я говорю что-то для него важное, но сейчас он старательно держится и создает отчаянный вид постороннего слушателя. - Ну представь. Ты встречаешь ноунейма, зная прекрасно, что ты ему в чем-то нравишься, но сам он выебуется как уж на сковородке и при этом стебет всех тех шаболд и мальчиков-зайчиков, которые готовы облизать тебя с головы до пят. - на секунду задумавшись, я добавил. - Ну, что в принципе они и делали. Мой громкий и теплый смех, кажется, не пришелся ему по вкусу на данной интонации и я вновь разглядел в нем того, с кем завязывал общение 12 лет назад. - Ну что? - Да нихуя. Дело твое. Я как лох видимо что-то там воображал перед тобой. - фыркнув на конце фразе, отвел взгляд и вновь куда-то в никуда. - Блядь. Я сейчас снова с тобой закурю. - рука потянулась шарить по карманам но безуспешно. - А ты бросил что ли? - с навеянным холодом безразличия послышалось внезапно. - Редко. Только после громкой ебли курю, а в целом нет. Не интересно. А ты? - хочу ли я показаться вежливым собеседником или же преследую еще цель донести истину до его головы. Он лишь пожал плечами, так что конкретного ответа я не получил. Всегда было плохим признаком то, что он начинал разговаривать матом. Это глухая стена, которая сковывала мои напрасные трепыхания, но, это было тогда. Сейчас же... - С самых первых дней нашего знакомства я уделял тебе внимания больше, чем кому либо. Хоть я получал обидки и претензии в свой адрес, от кого только можно, я игнорировал все это. Постоянно ожидая когда твоя сонная морда проснется. Всегда выжидая то время, когда ты будешь свободен от своих друзей и прогулок. И то, как я относился к тебе изначально, было уже чем-то другим. Не таким как со всеми. Уверен, дело было не во мне. А в тебе лишь. И только. Говорить стало совсем неудобно из-за той петли фантомов из прошлого, что стягивала мне горло, вымучивая из меня всплеск искренности, который мог бы все испортить в этот момент. Вставая из-за стола, захватил кружку. Нужно вывести себя на бытовой лад. Тот, приземленный и рефлекторный. Стоять у раковины и намывать и до того чистую кружку, идеальное решение. Лишь бы только не уйти с головой в то, что мешает свободно дышать. Повисла тишина. Каждый думал о чем горазд, но нечто общее прослеживалась в наших положениях тел в этом пространстве. Я чувствую много и всегда открыт к этому. Арти всегда же предпочитает больше думать головой. Никогда еще не было так, чтобы он не сообщил о своем решении как-либо не взвесив его предварительно. Как умещается в этом молодом человеке множество всяких качеств, которые по сути противоречат друг другу? Падкость на легкость и распутство, а вместе с тем осознанность и непокорность. Как приходиться существовать такому человеку, который скрывает в себе так много, являясь отдельной единицей, находясь так часто среди людей, проникаясь общим духом, сосредотачивать весь мир только на себе. Каким же черствым ты стал, быть может. Для меня же ты просто вдумчивый. И не важно как сильно я тебе верю и кем ты по сути являешься, для меня ты по-настоящему особенный и столь отчаянный. Вечер душит основу этого дня и приходится соблюдать мерки по передвижению в квадратном пространстве. Кухня становится оплотом брошенных надежд и пустеющих кружек. Мне хочется ему сказать, что мы встретим вместе сотню рассветов, но пока я обниму его плечи и утону в запахе зеленого чая. - Твигг, скажи... - голос дрожит, неуверенный. - Ты правда хотел просто общаться со мной? И ничего другого? Вкрадываюсь пальцами в эти мягкие белые пряди и зарываюсь в них носом, тепло выдыхая на кончик уха. - Всегда. Всегда хотелось болтать с тобою часами. Всегда. Быть в тишине и общаться мыслями. И все это было, Арти. Ты только вспомни. Мы закрываем глаза и на кухне гаснет последняя лампочка. Мягкие тени заполняют бледные стены. Теперь здесь застыл холодный воздух и время. Чай допит. Вечер скрадывает все наши попытки остаться другими, но... Мы настоящие.
