1000 и 1 оттенок страсти

       Лиса лежит на огромной кровати прикованная наручниками к ее изголовью. Ее глаза завязаны, но даже так, она все равно чувствует, что Чонгук нависает над ней. Он одним движением стягивает с нее короткую юбку, чулки и трусы, оставляя Лису голой лежать на этой огромной кровати. Лиса ждет, что он будет делать дальше, но уже предвкушает нечто необычное. Она не знает, почему, но она поддается Чонгуку, поэтому сейчас терпеливо ждет, ощущая, как его глаза впиваются в нее.        Чонгук не отводит от нее взгляда. Он просто не может этого сделать, однако несмотря на свое нетерпение, неспеша снимает свою одежду. Гук любуется телом Лисы, тем, как она прекрасна и желанна. Она то, что ему было нужно. Она единственная, второй раз оказалась в одной постели с Чонгуком.        Красная шелковая повязка на ее глазах идеально сочетается с бледноватой фарфоровой кожей. Ох, Чонгук готов кончить прямо сейчас. Он коварно усмехается и с этой усмешкой берет в руки распорку. Гук хватает левую лодыжку Лисы, быстро надевая на нее фиксатор, и защелкивает на нем застежку. Не отрывая глаз от Манобан, Чон просовывает мизинец между фиксатором и лодыжкой, убеждаясь, что не слишком туго ее затянул.        — Я хочу знать, какова ты на вкус. — Шепчет Чонгук прямо на ухо Лисы.        По ее телу бегут тысячи мурашек. В этот момент ненависть к этому человеку у нее пропадает, и ей хочет только наслаждаться всем, что он хочет с ней сделать. Лиса тихо стонет, закидывая голову. Вся дерзость куда-то пропала и осталась только нежная оболочка. В его руках она меняется. Лиса не знает, что происходит, но ей абсолютно похуй на это.        — Я — редкий фрукт, который никто не может себе позволить. — Томно шепчет она, вызывая у Чонгука такой же табун мурашек. Они оба меняются, и для обоих это очень странно.        Гук хватает ее вторую лодыжку, быстро и ловко застегивая фиксатор и на ней. Ноги Лисы оказываются раздвинуты на три фута. Она снова стонет, а Чонгук нажимает на что-то, раздвигая ее ноги еще шире. Лиса хватает ртом воздух. Внутри нее разгораются страсть и жажда. Она хочет его. Черт возьми, она хочет именно Чон Чонгука, человека, который убил ее мать и которого она ненавидит.        Он облизывает нижнюю губу. Лисе не нужно этого видеть. Она это и так чувствует, но из-за повязки на глазах, ее чувствительность обострилась. Чонгук наклоняется, берется руками за распорку и резко поворачивает ее. От неожиданного переворота на живот Лиса теряется, утыкаясь носом в шелковое покрывало. Она поднимает голову и томно выдыхает.        — Вы очень плохо вели себя сегодня Госпожа Манобан. — Чонгук снова шепчет ей на ухо, а Лиса не успевает сдержать стона. Что он делает с ней?        Чонгук выпрямляется и снова поворачивает распорку. Лиса снова томно выдыхает, оказываясь на спине.        — Когда я вела себя плохо?        — Не смей больше отказывать мне. А тем более грубой силой. — Нежно шепчет Чонгук и проводит пальцем по ее ступням, щекоча их. Лисе щекотно, но распорка не позволяет ей убрать ногу, держа на месте.        Лиса снова стонет. Как же приятно он это делает. Она не видит ни его, ни его глаз, но прекрасно чувствует, что в его черном омуте зажегся страстный игривый огонек. Черт! Лиса хочет видеть его. Хочет знать, насколько он сексуален. Она чувствует, как Чонгук ползет по кровати, останавливаясь между ее ног. Он нависает над ней и аккуратно стягивает шелковую ткань в ее глаз, опуская на шею. Гук садится обратно на колени между ее ног и умопомрачительно усмехается. Такой обнаженный, такой сексуальный, такой накаченный и великолепный Чон Чонгук, к виду которого Лиса была просто не готова. Она снова стонет, готовая кончить только от одного вида. Перед ним она беспомощная.        Чонгук ведет пальцами по внутренней стороне ее бедер, медленно, уверенно, делая круговые движения. Он ни на секунду не отрывает взгляда от ее лица, наслаждаясь каждой эмоцией, каждым стоном, каждым движением.        Он снова усмехается. А эта усмешка проникает в самую глубокую, темную и потаенную часть Лисы, будя дьяволицу, которую она скрывала. Она сексуально кусает губу, в отместку за его действия. Свободной рукой, Чонгук шлепает ее по бедру, а Лиса начинает извиваться на кровати, не сдерживая стоны. Она продолжает сексуально улыбаться и закусывать губу. Она не хочет чувствовать себя совсем беспомощной перед ним. Его пальцы продолжают свой путь, щекоча ее внутреннюю сторону бедра.        Чонгук наклоняется и целует ее живот, нежно, слегка всасывая кожу, а его руки продолжают гладить и дразнить ее. Лиса почти кричит от наслаждения, а Чонгук наслаждается этим. Именно такой он и хотел видеть Лису. Невинной, но в тоже время сексуальной и беспомощной. Она смотрит на него из-под опущенных ресниц, одним взглядом прося о большем, а Гук уже внутренне ликует.        — Ты можешь это сказать, милая. — Чонгук наклоняется к ее уху, кажется, понимая, что так приносит ей еще больше удовольствия. — Ты даже представить не можешь, как я хочу услышать это из твоих уст.        Лиса сильнее цепляется за наручники, смотря за тем, как губы Чонгука спускаются все ниже, а руки поднимаются выше. Ох, черт! Лиса уже открыла рот, чтобы сказать то, что он хочет услышать, но давится стоном вперемешку с криком, когда он вставляет в нее пальцы. Она выгибает бедра ему на встречу, слыша стон наслаждения от Чонгука.        Его язык кружит и кружит по ее коже, а пальцы движутся внутри. Лиса выгибает спину от наслаждения. Это не просто приятно. Это неописуемое охуенное чувство, которое Лиса еще никогда не испытывала.        — Ох, Чонгук! — Лиса стонет его имя, сама не осознавая этого.        — О да, детка, стони мое имя. — Шепчет Чонгук, нежно дуя в самую чувствительную часть ее тела.        Кажется, Чонгук попала в плен ее коварных лапок. Он не просто очарован ею, кажется, он в нее влюбляется. Это очень плохо, но ему нравится. Эта необычная секси девочка, нравится ему.        — Размечтался. — Между стонами говорит Лиса пронзительным и полным страсти голосом.        Чонгук рычит на нее. Он недоволен этим, а вот Лиса вполне довольна собой и действиями Гука. Она буквально падает в оргазм при последних движениях языка Гука, а поскольку ее ноги широко раздвинуты пароксизм длится и длится, а Лиса теряет связь с общественностью. Она откидывает голову назад, а после понимает, что Чонгук ее перевернул на живот. Наручники очень натирают ее запястья, а особенно, когда он ее переворачивает туда-сюда.        Чонгук снова нависает над Лисой, но она сейчас не способна здраво мыслить. Все это очень опьяняет. Он аккуратно отстегивает ее руки и заботливо снимает наручники. Гук по очереди целует ее запястья, показывая свою заботу, которую не показывал ни одной партнерше. Но уже через секунду Лиса понимает, что сидит у него на коленях.        Приобнимая ее за талию, Гук шепчет ей на ухо:        — Наклонись. — Он помогает ей наклониться и прижать голову и грудь к постели. — Молодец.        Мозг Лисы затуманен. Она послушно выполняет его команды. Гук заводит ее руки за спину и приковывает их к планке. Запястья Лисы уже болят, но это боль отдается приятной негой по всему телу. Теперь ее колени торчат в одну сторону, а попа в другую. Теперь она абсолютно в его власти. Лиса не видит, что происходит сзади, но слышит, как рвется фольга. Чонгук проводит пальцами по ее попе от крестца к лону и задерживается, чтобы похлопать ее по анусу.        Его пальцы тихонько прижимаются к заднему проходу. Лиса громко стонет и вся напрягается от его нежных прикосновений. Она слишком сладка для него, как запретный плод, и он хочет владеть каждым дюймом ее тела, всегда, всю жизнь. Чонгук хочет, чтобы Лиса принадлежала ему вечно. Он двигает пальцами вниз, на более освоенную территорию, а Лиса не сдерживает стон. Но уже через несколько секунд Чонгук вторгается в нее, а она громко кричит.        Он медленно выходит из нее и так же медленно входит обратно, наполняя, растягивая ее. Гук делает так несколько раз, а Лиса стонет не переставая, только она устала чувствовать себя беспомощной в его руках, поэтому в ее голове уже созрел один план. Она не позволит ему долго наслаждаться этой властью.        Чонгук стонет, набирая темп и даже не представляя, о чем сейчас думает Лиса. Он движется без устали. Вперед, внутрь, наполняя ее. Лиса стонет от восхищения. Она чувствует, что готова сдать все позиции и капитулировать перед ним, но ведь еще не конец дня, да и она обещала выступить сегодня с Соен. Все мысли моментально улетучиваются из головы Лисы, и она начинает растворяться в нем.        Она взлетает на вершину блаженства, получая сладчайшее освобождение и снова кончая, крича его имя. Чонгук замирает, изливаясь глубоко в Лису. Снова это неземное ощущение, которое он никогда не получал от других девушек. Лиса единственная. Лиса особенная. О, да, Чонгук убедился. Он почти готов забрать свои слова, о том, что она пустышка, назад. Но это только почти. Он еще не до конца убедился в ее полноте.        Чонгук ловко расстегивает фиксаторы и растирает лодыжки Лисы, после переходя к запястьям. Наконец освободив ее от оков, он смотрит на ее красные запястья. Он по очереди целует их, пытаясь снять боль, а после заключает Лису в объятия, вместе с ней обессиленно падая на кровать.        Чонгук смотрит в глаза Манобан и сгладывает, захлебываясь в им омуте. Лиса эротично проводит языком по губам, явно завлекая его. Гук зависает на ее пухлых губах, чувствуя неладное. Аккуратными изящными движениями, Лиса развязывает шелковую ткань у себя на шее. Чонгук приближается, выдыхая в ее губы, но тут же напрягается, ощущая, как шелковая ткань накрывает глаза, закрывая весь обзор. Лиса залезает на него, хватая наручники, что лежали совсем недалеко и аккуратно пристегивает ими Чонгука к изголовью кровати.        — Где у тебя лежит лед? — Тихо спрашивает Лиса, наклоняясь прямо к уху, упираясь руками в чувствительные соски.        Чонгук стонет, несильно выгибаясь в спине. Эта девушка играет с огнем.        — На кухне. — Просто выстанывает Чонгук, не в силах терпеть ее издевательства.        Лиса перекидывает ногу через тело Чонгука и топает босыми ногами в поисках кухни. Она совсем не стесняется, что ходит по чужому дому голой, ибо Чон сам виноват, что притащил ее сюда, еще и руша все планы на день. Манобан коварно усмехается, выходя из комнаты.        Оставшись наедине с самим собой, Чонгук не знает, чего ожидать от Лисы. Он пытается связать ее вопрос хоть с чем-то, но все попытки заканчиваются не удачей. Гук вновь безуспешно дергает руками, чувствуя, как кожа стирается об сталь. Может Лиса хотела ему показать, что именно она чувствовала, пока была закована в них? Да, нет. Чонгук прислушивается к шорохам. Лиса возвращается обратно и садится на бедра Чона, медленно проводя руками по его груди. Из-за завязанных глаз, Гуку приходится доверится ощущениям и слуху. Лиса улыбается, и он это чувствует.        — Что это значит? — Хрипит Чонгук и судорожно выдыхает, когда груди касается что-то холодное и влажное. Лиса зажимает зубами кусочек льда и скользит им вниз, обводя правый сосок Чонгука. — Лиса-а-а… — Протяжно стонет он, выгибая голову назад.        Лиса специально выпускает кусочек льда изо рта, и тот скатывается вниз по накаченному прессу, попадая прямо в пупок. Она ехидно усмехается, проводя по холодному следу горячим языком. Чонгук выгибается от контраста температур и мысленно проклинает Манобан за ее выходки, а за одно и себя, за то, что вообще сказал, где хранится лед.        — Прекрати. — Стонет Чонгук, не зная, куда себя деть от этой пытки. Он тихо рычит от своей беспомощности. Чонгук толкается бедрами, чтобы скинуть Лису с себя, но делает только хуже, потому что она сжимает в руках его достоинство, водя пальцем по головке. Гук невероятно зол. Он еще никому не позволял делать с ним нечто подобное, а тут взяла и появилась Лиса. Чонгук давится воздухом. Манобан действительно нечто. Она внезапно дунула в головку его достоинства. Гук уже готов лезть на стену, чтобы спрятаться он ее шаловливых рук и языка, но она выбивает из него стон, прикусывая кожу на животе. Лиса поднимает голову, ехидно усмехаясь.        — Мне прекратить? — Она выдыхает слова ему на ухо, будоража кровь и обжигая кожу своим дыханием. Краем глаза Лиса замечает ремень Чонгука, и ее ухмылка становится шире.        — Да. — Говорит Чонгук, больше не чувствуя тяжести на бедрах. Он сразу напрягается. — Прекрати и больше не смей повто… — Гук не успевает договорить, резко давясь воздухом, когда Лиса внезапно ударяет его ремнем по бедру. Его ремнем.        Чонгук задыхается. Это невообразимое чувство, но он всегда считал, что такое можно делать только с девушками, а никак не с мужчинами. Она в очередной раз сломала его стереотипы, даже не подозревая об этом. Лиса усмехается, держа в руках кожаный ремень. Она смотрит на лицо Чонгука, и пусть даже не видит и половины лица из-за повязки, она все равно уверена, что он очень удивлен.        — Что? — Разводит она руками. — Ты думал такое можно только с девушками проворачивать? — Чонгук чувствует еще один удар, только на этот раз менее сильный и по прессу, однако кожу все равно жжет. Внутри него бушует невообразимое чувство эйфории.        — Прекрати. — Чонгук уже просто хнычет от наслаждения, но в следующую секунду давится воздухом, снова чувствуя Лису на своих бедрах и холодный кусочек льда, что касается места последнего удара.        Чонгук сейчас переживает невероятный контраст температур. С одной стороны ему больно, а с другой невероятно приятно. Лиса сжимает снова напрягшуюся плоть, а Чонгук протяжно стонет. Он не был готов к чему-то подобному.        Лалиса действует медленно, касаясь медленно и осторожно раскаленной кожи. Чонгук шумно выдыхает, всякий раз вздрагивая от этого. Он не может расслабиться и наслаждаться, потому что не знает, чего ожидать от этой маленькой соблазнительницы с красными волосами.        Лиса усмехается, наблюдая прекрасный вид. Прекрасный торс Чонгука покрыт влагой от растаявших льдинок, и виднеется красный след от ремня, грудь вздымается от сбившегося дыхания, а сам Гук сейчас выглядит до жути сексуально. Сейчас он беспомощен перед ней, а она постаралась на славу, довольная своими действиями. Лиса вбирает в рот новый кусочек льда и прижимается, своим обнаженным телом, к влажному телу Чона. Он чувствует ее упругую грудь, которую очень хочет потрогать, и выдыхает сквозь зубы. Гук хочет провести по ее нежной фарфоровой коже хотя бы пальцем, но наручники очень сильно этому мешают.        — Это месть Чон Чонгук. — Лиса шепчет прямо на ухо, опаляя его холодным дыханием. — Я не привыкла чувствовать доминанта. — Она приближается к его губам, проводя холодным языком по скуле. — Я сама очень люблю доминировать. — Холодные губы Лисы, накрывают теплые губы Чонгука. У него кружится голова, кажется, еще чуть-чуть и он просто умрет от ее ласки. Это настолько восхитительно, что слова здесь излишне. Они оба танцуют страстное танго, играя в опасные игры.        Длинные ногти Лисы проходятся по его плечам, оставляя царапины, которые сразу начинают болеть. Может Чонгук мазохист? А, как иначе объяснить тот факт, что ему это чертовски нравится? Он цепляется пальцами за металлическую цепь наручников, в очередной раз пытаясь ее разорвать. Гук изголодался. Изголодался по телу Лисы. По прикосновениям к нему.        — Месть — блюдо, которое подается холодным. — Чонгук извивается, пытаясь избежать прикосновений холодных губ к горячей коже, иначе он точно не выдержит этого. — Но ты уверена, что после этого я тебя не выебу?        Лиса внимательно слушает хриплый голос Чонгука, а потом кивает головой, словно он может это увидеть, но ей все равно, главное то, что сейчас в роли доминанта именно она, а не Гук. Она слизывает влагу с покрывшейся мурашками кожи. Лиса опускается до пупка дорожкой из холодных поцелуев, чувствуя, как Чонгук активно вырывается из ее хватки, точнее из хватки наручников. Она берет в руки еще один кусочек льда и просто опускает его в пупок, царапая ногтем нежную кожу Чонгука. Он громко стонет, а Лиса берет в рот новый кусочек. Холодные руки снова хватают плоть Чонгука, а тот сразу начинает шипеть и дергаться, желая все прекратить. Жизнь его не готовила к холодному минету.        — Сука, Лиса, прекрати. — Чонгук заикается, тяжело дыша. Он не верит своим ощущениям, потому что это слишком охуенно. — Мое терпение не вечно.        Терпение у него может и не вечное, а вот наручники держат крепко. Лиса больше, чем на сто процентов уверена, что он ей ничего не сделает. Она скользит взглядом по его обнаженному телу, облизывая губы. На улице постепенно начинает темнеть, а ночь медленно вступает в свои права, но эти двое слишком заняты, что за этим наблюдать.        — Мне похуй. — Коротко говорит Лиса, занятая своим делом. Она хочет довести Чонгука, поиграть с ним так же, как он играл с ней.        Член Чонгука стоит колом. Лиса обхватывает его холодной ладошкой сжимая пальцы, а Гук крупно вздрагивает. Он шумно выдыхает, закидывая голову назад.        — Не смей. — Шепчет он, но Лиса даже не обращает на него внимания. Чонгук толкается ей в руку, а она склоняется ниже, обдавая головку холодным дыханием и прикасаясь к ней льдинкой. Это было всего секунду, но ему даже этого хватило. — Нееееет. — Стонет Чонгук, не зная, куда себя деть. Прав был Намджун. Она истинная дьяволица.        Лиса выплевывает кусочек льда и теперь прикасается к головке, кончиком холодного языка, отчего Чонгук снова вздрагивает и выгибается, матеря ее сквозь зубы. Она с нажимом проводит кончиком языка по уздечке, выбивая воздух из легких Чонгука. Ох, она его совсем не щадит.        Чонгук толкается в холодную ото льда полость, выдыхая и дрожа всем телом. Эти контрастные прикосновения нереально пьянят разум, действуя лучше любого алкоголя. Чонгук утробно рычит от холодных поглаживаний Лисы. Она надавливает на головку, вбирая ствол глубже и скользя кончиком языка по выпирающим жилкам.        — О-остановись, — кричит Чонгук, прикусывая губу.        Он подстраивается под темп Лисы и с каждым толчком проникает все глубже. Она заглатывает вся глубже, доводя Чонгука своим языком до самого Гонконга. Лиса на секунду отстраняется, беря в рот еще один кубик льда, и снова заглатывает член Чонгука. Он морщится, от немного странных и непонятных ощущений, которые чувствует впервые, но, сука, он сейчас кончит.        Чонгук толкается глубже в рот Лисы, предупреждая ее о скорой разрядке, а та продолжает проводить холодным языком по венам на его члене, при это перекатывая льдинку. Гук проклинает тот момент, когда оказался под этой девушкой, которая совсем не девушка. Она настоящая дьяволица. Чонгук стонет, ощущая, как Лиса надавливает языком на головку и выгибается. Она расцарапала ему плечи и торс почти полностью, отшлепала ремнем еще и заморозила льдом. Довольная собой Лиса, останавливается, выпуская член Чонгука и плена своих губ, позволяя ему кончить на шелковые простыни.        Ей этого мало. Очень мало. Она перелезает через обмякшее тело Чонгука, задевая одной рукой его достоинство, а другой правый сосок, возле которого водила льдом. Чонгук снова стонет, а Лиса усмехается. Она обходит кровать и берет в руки распорку.        — Хм… — Тянет задумчиво Лиса, крутя в руках распорку. Чонгук холодеет от ее тона, не зная, чего дальше от нее ожидать. — Может попробовать это на тебе?        Лиса поднимает задумчивый взгляд на Чонгука, который начинает заметно нервничать. Она коварно усмехается, замечая это, уже предвкушая целое шоу.        — Что «это»? — С опаской спрашивает Чонгук, снова хватаясь за холодный металл и поднимая голову, но это все равно ему ничего не дает, потому что на его глаза все еще была натянута повязка.        — Распорку. — Лиса улыбается самой счастливой улыбкой.        — Только посме… — Чонгук не успевает договорить, как чувствует, что Лиса залезает на кровать и берет его левую лодыжку, надевая на нее фиксатор, затягивая максимально туго, даже не проверяя.        Она слышит, как Чонгук стонет. Лисе становится интереснее. Неужели Чонгук любит боль? Она задумчиво хмыкает, а после берет его правую лодыжку, так же затягивая на ней фиксатор. Лиса не знает, что именно нужно нажать, чтобы она раздвинулась, поэтому начинает крутить ее, удивленно рассматривая. Чонгук запрокидывает голову назад, уже в который раз за этот день и закатывает глаза, сам не зная от чего именно.        Манобан случайно нажимает на что-то и тянет распорку в разные стороны, растягивая ее на пять футов.        — Лиса, остановись! — Чонгук просто вопит на весь дом, стараясь остановить эту дьяволицу, которая издевается над ним, как только хочет.        — Ладно. — Она резко бросает распорку, а Чонгук подскакивает на кровати.        Лиса проводит рукой по своим волосам, осматривая комнату. Большая, сделанная с изобилием красного. Их с Чонгуком вещи разбросаны по полу, создавая абсолютный беспорядок. В ее глаза бросается белая рубашка, которая висит на вешалке на ручке шкафа. Ох, как же Лиса обожает мужские вещи. Особенно вещи Чонгука. Она перелезает через кровать, вставая босыми ногами на пушистый черно-белый ковер.        Лиса кидает взгляд на Чонгука, который пытается следить за ее движениями, но на его глазах была шелковая красная повязка, которая мешала ему видеть то, чем занимается Лиса. А она сняла с вешалки белую рубашку Чонгука и покрутила ее, примеряя на себя и смотрясь в зеркало. Идеально. Она кинула ее на край кровати и подняла с пола свои черные чулки.        Лиса плавно опустилась на край кровати, рядом с рубашкой, начиная натягивать черную ткань на ноги. Для того, чтобы найти свое нижнее белье, ей пришлось попотеть, но все-таки она сделала это, и уже натягивала на себя юбку с белой рубашкой Чонгука.        — Что ты делаешь? — Спрашивает Чонгук, хмуря брови и ожидая, когда его все-таки освободят.        — Собираюсь. — Коротко говорит Лиса, доставая из кармана штанов Чона свой телефон, который он ей так и не отдал обратно.        Сто пропущенных от Соен, еще столько же от Намджуна, двести сообщений от Тэхена, и еще одно сообщение от неизвестного ей номера. Мда…она пропала всего на несколько часов, а Соен и Намджун, кажется, уже сидят и обзванивают морги. Лиса кинула взгляд на время. Полдесятого. Ее глаза стали больше в размерах. Чонгук забрал ее из офисе около девяти утра, а сейчас уже полдесятого вечера. Черт возьми! Она стоит в шоке. Неужели они тут кувыркались целый день?        Лиса только сейчас поняла, что очень опаздывает. Она обещала выступить сегодня с Соен и никак не может нарушить своего обещания. Чертов Чон Чонгук, нарушил ей все планы. Внутри Лисы опять просыпается ненависть к этому человеку. Странно, а ведь полчаса назад, она делала ему минет.        Манобан кидает телефон на кровать и поднимает свою резинку. Она собирает волосы и делает высокий пучок, открывая шею. Лиса неспеша подходит к Чонгуку, а точнее к тумбочке, на которой лежат ключи от его машины. Она наклоняется к его лицу, зацепляя шелковую ткань и опуская ее. Чонгук несколько секунд щурится, словно в комнате есть свет, а потом устремляет взгляд на Лису.        — Прости, милый, но мне нужны ключи от твоей машины. — Шепчет она на ухо Чонгука, снова опаляя его кожу горячим дыханием, а он стонет, закрывая глаза.        — Только посмей. — Шепчет он в ответ, дергая руками, будто он совсем не в наручниках, но быстро разочаровывается, вспоминая про них. — Расстегни. — Командует он, думая, что она послушается.        Лиса выпрямляется, усмехаясь. Чонгук все еще очень наивен в отношении нее. Она никогда не будет его слушать, начиная с сегодняшнего дня. Она хватает ключи от машины и направляется на выход из комнаты, игнорируя Чонгука, который сверлит в ней дыру своим взглядом. По пути Лиса хватает свой телефон, на который снова поступает звонок от Соен. Она останавливается возле двери, поворачивает голову и подставляет к губам руку, эмитируя рупор.        — Приятной ночи, Чон Чонгук. — Говорит она, подмигивая. — Надеюсь, после нее у тебя будет много впечатлений и эмоций.        Лиса уже выходит из комнаты, как резко возвращается назад, словно что-то забыв. Она и правда кое-что забыла. Чонгук просто напугал ее фольгой, а вот она шутить не будет. Если уж мстить так до конца и по полной.        Лиса находит ту самую фольгу, которая вообще не известно, как оказалась в комнате, и отрывает от нее большой кусок. Она осторожно складывает его, что об него нельзя было порезаться и подходит к Чонгуку, который удивленно смотрит на нее.        — Ты все-таки решила освободить меня? — Он изгибает бровь, искренне надеясь на положительный ответ.        Лиса отрицательно мотает головой, улыбаясь и поднимая руку, в которой держит сложенный кусок фольги.        — Нет. Кое-что еще лучше. — Она наклоняется под пристальным взглядом Чонгука, убеждаясь, что он отвлекся на ее попу. — Поверь тебе это понравится.        — Я и не сомневаюсь. — Он усмехается, думая совершенно о другом, а Лиса просто впихивает в его анус фольгу.        Чонгук вскрикивает от неожиданности и большими глазами смотрит на Лису, которая стоит над ним, отряхивая руки. Она снова хватает телефон и ключи, направляясь к выходу. Пока она искала кухню, она успела изучить его квартиру, поэтому знала, где находится нужная ей дверь.        — Чао какао, Чон Чонгук. — Лиса игриво подмигивает ему, выходя из комнаты и отвечая на звонок Соен. — Прости, я была немного занята, не могла ответить.        Соен наигранно вздыхает в трубку, но она правда довольна, что с Лисой все хорошо и она цела и невредима. Соен уверена на все сто процентов, что с ней ничего не случилось, потому что слышала игривое настроение собеседницы и крики Чонгука на заднем плане, который проклинал Манобан и покрывал всеми известными ему словами.        — Скоро выступление. — Тихо говорит Соен, смущенная взглядом Намджуна. — Чонгук с тобой ничего не сделал?        Лиса усмехается, поворачиваясь и кидая взгляд на спальню Чона, из которой только вышла. Она слышит его крики, но даже не думает возвращаться. Как он мог с ней что-то сделать? Скорее это она извела его почти последние нервы. Все на что его хватило, это поврежденные запястья Лисы, но и они болели не сильно.        — Да, все прекрасно, Чонгук лежит прикованный к своей кровати, с распоркой между ног и фольгой. — Голос Лисы звучит радостно, словно она спасла мир. — Про выступление я помню и уже выезжаю, поэтому жди, детка, скоро мы зажжем сцену.        — Прости, что ты только сказала? — Переспрашивает удивленно Соен. — Чонгук? Прикованные к кровати? С распоркой и…фольгой? Я нигде не ослышалась? — Ей сложно поверить своим ушам, потому что такое с ее начальником не делала еще ни одна девушка.        — Неа. — Также радостно отвечает Лиса, заходя в Лифт. — Ладно, я скоро буду. Позвоню, как подъеду.        Лиса сбрасывает вызов, облегченно выдыхая. Она скатывается по стенке лифта, садясь на пол. Ее всю трясет. Она в шоке сама от себя, но еще больше от того, что узнала. Чон Чонгук извращенный мазохист, и с такими она никогда не встречалась. Лисе страшно. Ее сердце колотится от страха за саму себя. Кто он такой, этот Чон Чонгук? Зачем он так поступает с девушками, без их согласия? Что с ним случилось, что он так помешался на садомазохизме?        У Лисы куча вопросов, но пока ей нужно уносить отсюда ноги, и как можно скорее, потому что, кто его знает, что он может еще выкинуть. Она боялась, что Чонгук почувствует ее страх, но этого не произошло и слава богу. Лиса боится их следующей встречи, ибо что именно она может предвещать никому не известно, но она больше не хочет его видеть. Никогда. Ни за что. Ни за какие шиши. Ей хватило сегодняшнего с полна, и пусть она играла распутную девку, на самом деле она была невиннее, чем казалась на первый взгляд, ибо Чон, сука, Чонгук, только вчера лишил ее девственности.