В кофейне по средам

Близилась середина декабря, и Юмэ все больше ощущала новогоднее присутствие в колледже. Уже повсюду были развешаны гирлянды и снежинки, студенты, страдая от глупости, ходили в разноцветной рождественской одежде, обмотав вокруг шеи гирлянды и венки, нацепив на головы алые колпаки с пушистыми помпонами. Четыре Звезды допускали вольный стиль студентов, обосновывая это тем, что идолы должны давать свободу творчеству. Едзора, узнав об этом из группы дизайнеров, иронично усмехнулась, но спорить не стала даже тогда, когда ее собственные одногруппники ввалились в аудиторию в снегу и вате. Рола, выпустив свой альбом, была по уши втянута в рекламную компанию, а под Рождество тем более ей не давали спуску. Заключив несколько рекламных контрактов, она постоянно бегала туда-сюда с пар и на работу. Юмэ порой задавалась вопрос, успевает ли ее подруга отдыхать? Махиру, как и ее старшая сестра и подруга, утонули в работе. Она была не из тех, кто шумно жаловался, но периодически и от Махиру можно было услышать пару усталых вздохов. Кохару не принуждали к работе, но она вызвалась помогать старшим коллегам в бренде, а так же с новогодней постановкой. Однажды она чуть не сбила с ног преподавателя, неся в руках два огромных рулона атласа и не видя перед собой никого и ничего. Ако тоже испарилась из поля зрения Юмэ, обосновывая это тем, что ей очень важно готовиться к спектаклю. Юмэ не стремилась с ней общаться, но когда даже Ако пропала в работе, ей стало грустно. В такое чудесное предновогоднее время никто не хотел оглядеться по сторонам и увидеть, какие красивые пейзажи окружают их на улице и за окном. Эта суета раздражала девушку. Сама Юмэ на всех парах спешила разобраться с делом о покушении на кондитерскую ее семьи. Она так и не поняла, зачем Нозому вдруг рассказал ей об этом, почему раньше не признался следствию. Но его слова лишь подтвердили гипотезу прокурора, а поэтому Юмэ вместе с главным доказательством бежала со станции, не переводя дух. На данный момент это дело подходило к концу. Шинкаву приговорили к исправительным работам, поскольку он еще не был совершеннолетних, а на его банду вышли и, кажется, некоторых собирались отправить за решетку. Юмэ ощущала тяжелое давление на сердце, словно это ее виной было то, что люди сядут за решетку. Но ведь они сами виноваты, сами совершили преступление, так от чего же ей так плохо? Юмэ в какой-то мере переживала за Нозому, хотя он и был принудительным сообщником и практически ничего не сделал, но ему тоже могли выписать как минимум штраф. Парень отвечал довольно сухо на ее сообщения, и Юмэ оставила надежды узнать хоть что-нибудь новенькое. Юмэ украдкой замечала, что Асахи, Кохару и Юзу стали больше времени проводить вместе. Юзу не всегда могла быть с ними из-за своей гиперактивности и занятости в S4, так что Кохару была почти единственной, кто составлял Асахи моральную поддержку. Стойкости его духа можно было позавидовать - не смотря на то, что в душе у него зияла огромная дыра, он продолжал улыбаться и даже пытаться веселиться с друзьями. Кохару как могла сглаживала его печаль. Лили перестала писать даже ей, видимо, целиком уйдя на поиски себя. Как бы грустно им ни было, они должны были принять тот факт, что вряд ли в ближайшие годы встретятся со своим близким другом. Иногда она видела, как Кохару грустно косится на телефон, но ничего не могла поделать. Только Асахи знал ее печаль. А с Субару она на удивление практически не виделась. С того дня, как он выздоровел, он лишь дважды показался в институте. Хотя они переписывались и неплохо общались в сети, Юмэ показалось, что в нем что-то изменилось. Даже Химэ мимолетом отметила, что он необычайно бодр для его нынешнего положения дел. Юмэ не знала, что происходит в карьере Субару, но очень надеялась, что ничего плохого. В истории с ограблением все еще оставался один нерешенный вопрос, и Юмэ как раз направлялась к директору для решения последней трогающей ее проблемы. - Войдите. Юмэ еще даже не постучала, а директор уже знал, кто стоит за дверьми. Удивленно пожав плечами в ответ самой себе, Юмэ отворила тяжелую дверь и вошла внутрь. Помещение чаще всего было во мраке, шторы практически никогда не раскрывали, отчего итак не слишком дорого обустроенная комната выглядела еще непригляднее обычного. Юмэ поежилась от холода и прошла ближе к центру комнаты, вглядываясь в силуэт человека за письменным столом, работающим за компьютером. - Ниджино? - Здравствуйте. - Сдерживая мороз на коже, Юмэ зябко встряхнула руками. - Ты по поводу контракта? - И да...и нет. Директор приостановил мерцание на компьютере и повернулся к ней, своим строгим взглядом из-под очков окинув Юмэ. Ей никогда не нравилось то, как директор пронизывает ее глазами, будто видит всю душу. - Я слушаю. - Я бы хотела отклонить ваше предложение по поводу перехода под лейбл Четырех Звезд. - Выпалила Юмэ, сжав руки посильнее. - Меня устраивает моя нынешняя работа и организация. - Ты отказываешься от перехода в основной бренд? - Верно. - И какова же причина? - Меня не устраивают условия контракта. А еще... Юмэ швырнула на директорский стол папку с документами, сглотнув при этом комок страха в горле. Это был дерзкий жест, который она долго репетировала, но который должен был произвести сильное впечатление. - Я знаю, что вы шантажируете идолов, заключивших с вами договор. А еще, что вы занимаетесь незаконной перепродажей контрактов! Директор окончательно отвлекся от монитора компьютера и пронзительно посмотрел на Юмэ, складывая руки под подбородком. - Я слушаю. - В этой папке находятся копии договоров на передачу прав на распространение имен и рекламную компанию, в том числе договор, который вы подписали для перепродажи товарной марки Касуми Едзоры-семпай! И меня вы тоже собирались через год продать! Заявка на передачу прав тоже находится в этих документах! А я ведь даже не заключила с вами договор. - Твое согласие было ожидаемым. Позволь спросить, откуда у тебя эти бумаги? - То есть, вы даже не отрицаете?.. - Зачем отрицать то, что я вижу своими глазами. Спокойный тон директора выбил у Юмэ почву из-под ног. Она не была на все сто процентов уверена в том, что бумаги не подделка, все-таки являлись копиями, но слова мужчины убрали все точки над "и". - Вы делаете это без получения добровольного согласия самих лиц и их опекунов! Они даже не знают об этом, продолжая думать, что действуют в рамках Четырех Звезд. Если что-либо случится, Четыре Звезды имеют право не вмешиваться в их дела и не оказывать им поддержку, поскольку по факту они не являются их представителями, а фактические представители не помогут, потому что по официальным документам эти исполнители часть Четырех Звезд! Это преступление, вы знаете об этом? - Больше, чем ты думаешь. - Это именно вы наложили ограничения на поставку десертов фирмы Шинкавы, а потом сделали предложение отцу Химэ-семпай устроить тендер и распространили слух о том, что их предпочтениями станут Ниджино и Шинкава! У Шинкавы-сана не было выбора, кроме как начать борьбу за тендер! Вы сказали Шинкаве, моему одногруппнику, что тот из нас, кто выиграет тендер, получит контракт! Вы знали, что им нужны деньги! - Чем ты подтвердишь свои слова? Не в моем стиле пускать слухи. - Обо всем говорят документы и свидетели. Я пришла подготовленной. - Юмэ уверенно вышла вперед. - Хотя я не знаю, что заставило Шинкаву пойти на такой отчаянный шаг, как похищение, но он точно знал, почему так поступает. Он пытался выкупить нашу кондитерскую. Его семья пыталась. Взамен за соучастие сообщник Шинкавы получил документы на перекупку имущества. Но эти документы, поддельные документы, на самом деле означали передачу прав на использование имени Касуми Едзоры-семпай! - Игараши. - Зачем вы вообще затеяли эту игру? Чего вы пытались добиться? Я имею полное право подать на вас суд и посадить за решетку, так ответьте мне, хотя бы сейчас, чего ради это все было? - Ради тебя. Юмэ остолбенела. - М-меня?.. - Видишь ли, у Четырех Звезд подписан долгосрочный контракт со многими идолами, однако условия его выполнения разные. Я видел, что не все довольны сложившимися обстоятельствами. Чтобы удержать их, нужна была ты. Если бы ты вошла под бренд Четырех Звезд, они ни за что не смогли бы уйти от меня. К тому же, твой дебют был довольно успешным и нам будет выгодно взять тебя под свое крыло. Директор сложил пальцы к пальцам и сквозь них оценивающе посмотрел на девушку. - Дело в том, что ты одна из будущих кандидаток в S4. - Я...я?! - Химэ не имеет смысла оставаться под крылом института. Она должна брать выше, поэтому ее контракт, с ее согласия, был давно перепродан за границу, в один из ведущих мировых музыкальных брендов. У Сакурабы Ролы нет никаких причин подписывать этот контракт, поскольку ее нынешняя студия самодостаточна, а Широгане Лили от меня сбежала, даже не попрощавшись. "Лили-семпай...сбежала?" - Итак, моим последним шансом остаешься лишь ты. Если бы ты стала послушной участницей S4 и вошла под мое крыло, я мог бы гарантировать тебе полную финансовую независимость. Мне нужны такие люди, с сильным полетом фантазии. - То есть вы создали условия, в которых я не смогу отказаться? - Рассвирепела Юмэ, чувствуя, как раздувается ее тело от наполнявшего ее волнения. - Вы...вы вообще понимаете, что поставили под удар мою семью?! - Ограбление не входило в мои планы, я сожалею. Предложение академии для сотрудничества "Ниджино" и "Старджет" было жестом доброй воли. - Это безумие, вы безумны! Я сейчас же пойду в суд и отдам эти документы, пускай с вами там разбираются. Юмэ схватила папку и развернулась на выход, не желая слушать больше этого гнусного человека, но тихая короткая фраза остановила все ее порывы уйти. - Если уйдешь, обратно не вернешься. - Ха?! - Я имею полномочия в эту же секунду исключить тебя, твоих друзей и все твое окружение из Четырех Звезд. - Даже глазом не моргнул директор, ястребиным взором осматривая Юмэ. - Будет жалко, конечно, но в нашем институте полно нераскрытых талантов. Потеря одного, двух или даже десятка не станет такой существенной. - Вы...вы... - Либо же войди под мое крыло как партнер по договору и стань кандидатом в S4. Твои друзья сохранят свое положение, а семья получит деньги на восстановление из твоего гонорара. Это безупречное по выгоде предложение. - Вы чудовище... - Бизнес заставляет нас мыслить шире, чем законы и нравственные принципы. С этими словами он вытащил из ящика стола заранее приготовленные идеально ровные листы и ручку.