В кофейне по средам

- Ребята, я хочу кое о чем поговорить с вами. Субару собрал в папку несколько листов со сценарием и постучал ими об стол, чтобы выровнять листы. Каната и Асахи отвлеклись от застегивания обуви, Нозому прислушался, продолжая обматывать шарф вокруг шеи. - Что случилось, Субару-кун? - Спросил Асахи, в голосе которого прослеживалась усталость. - Это касается будущего М4. Из них всех только Нозому, пусть и слушал, но продолжил одеваться и накинул пальто. Субару задержал на нем взгляд, словно оценивая, стоит ли сейчас начинать разговор или нет, прикусил губу, однако решился сказать: - Я хочу расформировать нынешний состав М4. На неопределенное время. Асахи и Каната, естественно, были удивлены. Работа М4 была на самом пике, песни хорошо расходились, не было никаких причин, кроме личных, чтобы подвергать их существование вопросу. Нозому никогда не сказал бы это вслух, но хорошо понимал, что несмотря на объективную выгоду существования группы, она очень скоро рухнет. Он был единственным из ребят, кто знал, что на самом деле творится на Олимпе Четырех Звезд, поэтому его тошнило от одной мысли продолжать контракт с директором. - Расформировать?.. - Прошептал Асахи, пришибленный этим заявлением. Субару с сожалением посмотрел на друга, понимая, какой болью отразится эта новость в израненном нежном сердце Асахи. - Почему? - Мы не можем поддерживать такой темп, и отношения между нами уже не такие ладные, как раньше. Было бы правильно взять небольшой перерыв и все обдумать. К тому же, мне надоело бояться и прятаться за масками. - Хочешь раскрыть наши личности? - Бесстрастно спросил Каната. - Только если вы сами того захотите. - Даже если и так, ты не в праве принимать подобные решения, лидер. Расторгнуть контракт можно только по обоюдному согласию, а директор нам за это спуску не даст. Мы подписали не личный контракт, а контракт группы, и поэтому решать, быть нам в М4 или нет, можно только всем вместе. - Поэтому я и спрашиваю. Субару вытащил из заднего кармана рюкзака бумагу в файлике. - Это заявление на выход? - Поинтересовался Каната. - Да. - Н-но...как, зачем? Разве у нас какие-то проблемы? Мы не справляемся? Почему? - Все еще недоумевал Асахи, разводя руками. - Я не хочу покидать М4! Я хочу быть с вами, ребята! - Просто утвердите свою личность в новый состав. - Виновато произнес Субару. - Без меня. - Без тебя все будет иначе! - Поддерживаю. - Согласился Каната. - Я не хочу выступать с другим составом. Мы были друзьями с поступления, вряд ли я найду общий язык с новичками. К тому же... - Он прищуренно обернулся и взглянул за плечо. - Нозому, не хочешь поучаствовать в беседе? Нозому, уже было собравшийся выходить, остановился лицом к проходу. - Зачем? Я уже отдал заявление об уходе из М4. - Прохладно произнес Нозому, прикрыв глаза. - Я ухожу. - Что?! - Еще больше изумился Асахи, сделав шаг в сторону Нозому, уже вышедшего из студии и закрывшего дверь. - И он туда же! Что с вами, ребята? Вы поругались, и поэтому уходите? - Нет...думаю, у него свои причины. - Тихо пробормотал Субару. - Если это ваше окончательное решение, я тоже уйду. - Со всей серьезностью кивнул Каната, бросая взгляд на Асахи. - Что будешь делать? Три из четырех покинули группу. - П-почему и ты?.. - М4 потеряет свой смысл без Субару и Нозому. А мне слишком лень заниматься новичками. - Когда директор подпишет документы, мы официально перестанем существовать. - Вздохнул Субару, опустив глаза на текст бумажек. - Грустно конечно, но я надеюсь, что когда-нибудь мы все же соберемся старым составом. Когда...уладим наши проблемы. - Буду с нетерпением этого ждать. - Каната похлопал Субару по плечу и обнял Асахи за шею, потащив к выходу. - Что ж, на сегодня все. Решим вопрос с заявлениями завтра, ты же придешь на пары? - Эй! Я еще не договорил! Кто сказал, что я ухожу?! - Это последнее единогласное решение М4. - Не единогласное, я же против! Вытолкав брыкающегося Асахи на выход, Каната приостановился в проходе. Его всегда серьезное, практически каменное лицо на мгновение потухло, и он бросил Субару вслед короткие слова: - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Субару не ответил, но слабо кивнул ему вдогонку. - Красиво, не правда ли? Едзора задумчиво рассматривала блестящие огни на рождественской уличной ели в центре города, когда Нозому приблизился к ней со стороны. Она не обернулась, продолжая во все глаза рассматривать мерцание праздника, только слегка нахмурилась. Подумав немного, она закрыла глаза и попыталась расслабить нервные плечи, оборачиваясь к Нозому. Ее прелестные потрясающие волосы качнулись, рассыпавшись на спине. - Зачем ты меня позвал? Глаза Едзоры, такие же прекрасные, как ночь, холодно поблескивали в свете ламп. Нозому был привычен к этому холоду, но забыл, что низкие температуры умеют обжигать. Когда-то эти глаза светились наивными мечтами, светились жизнью, но Нозому не был уверен, были ли они убиты реальностью шоу-бизнеса или он сам приложил руку к их захоронению. Никак не выдавая на лице своих тяжелых размышлений, Нозому расслабленно улыбнулся и убрал руку в карман, обернувшись к ёлке. - Я сюда не пустословить пришла. - Грозно начала Едзора. - Говори, что хотел, иначе уйду! - Я выкупил тебя. Улыбка, с которой он это сказал, не несла в себе и капли радости. Едзора удивленно округлила глаза, не веря тому, что услышала или видела. На мгновение она не поняла, что Нозому имел в виду, и продолжала бы не понимать, если бы тот не продолжил: - Твой контракт на работу с Четырьмя Звездами. Теперь он принадлежит мне, хотя технически ты все еще подчиняешься директору. - Что...что? - Контракт, который он продал за границу, я теперь в праве отменить. Ты слушаешь? - Нозому склонил голову в бок, с неясной для себя иронией наблюдая ее реакцию. - Едзора-а? - Я не понимаю. - Она растерянно покачала головой. - Что значит - выкупил? - То и значит. Права на имя "Касуми Едзоры" теперь принадлежат семье Игараши, или лично мне. В любой момент я могу расторгнуть твою сделку с итальянским модным агентством или с Четырьмя Звездами, если захочу. До девушки, наконец, дошли его слова. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, Едзора в немой ярости сжала кулаки. Она в ужасе смотрела на Нозому. Ее работа, ее жизнь...теперь принадлежат ему? Будто кошмар воплотился в жизнь. - И что, пришел злорадствовать?! - Воскликнула Едзора, ее лицо исказилось. - Хочешь посмеяться надо мной? Тебе мало, мало моих проблем и страданий, да? Какого...да какого черта, да как ты посмел купить мой контракт? И сколько же он стоил? Какова моя цена, а? Хочешь манипулировать мной? Чего ты хочешь? - Разразилась тирадой Едзора, чувствуя ком в горле. Она стремительно приблизилась к Нозому и ударила его рукой в по плечу, раскрыла ладонь для пощечины, но... Нозому поймал одну ее руку на лету со все тем же расслабленным выражением лица, поймал втору, крепко стиснув ее запястья, держа аккуратно, нежно, чтобы не оставить синяков на руках модели. Едзора извивалась, стараясь вырваться, но головой понимала, что ее физическая сила и рядом не стоит с силой Нозому. - Он хотел продать тебя другой студии. - Еле слышно сказал Нозому, отчего Едзора замерла, подняв глаза. - Больше половины идолов, заключивших контракт, были перепроданы. Если бы это случилось, о твоей страховке никто бы и не подумал. В случае скандала о твоей репутации было бы некому заботиться, потому что ты не являлась бы партнером Четырех Звезд. - О-о чем ты... - Идиотка, я спас тебя! - Слегка повысил голос Нозому и сжал зубы. - В договоре купли-продажи ты значишься как "имущество", Едзора! Я тебя, дуру, спас! Дуру, зачем-то заключившую этот ужасный договор! - Не морочь мне голову. - Сорвалась Едзора, шипя. - Я прекрасно знаю, что мой договор был выкуплен за границей, я... - Это совсем другое! Ты вообще осознаешь, что для Четырех Звезд ты больше никто? Прямо сейчас ты вовсе не работаешь на них! - Ха-а?! - Тебя выкупила какая-то компания, занимающаяся подбором кадров для высокорейтинговых фильмов, тебя это не волнует? По документам они имеют полное право заключить договор на работу на твое имя в фильме для взрослых, тебя действительно это не волнует? - Я...аа... - Едзора ошалело сделала шаг назад. Когда она перестала брыкаться, Нозому отпустил ее руки, продолжая пилить взглядом. - Но почему это волнует тебя?.. - Потому что я думаю о тебе, дура! Нозому, с того самого дня, как Едзора вернулась и объявила о своем полном переходе под крыло Четырех Звезд, волновало ее будущее. Он был тем редким человеком, который подозревал что-то неладное в системе работы директора, исследовал причины, почему М4 нельзя раскрывать личности, почему идолы из Четырех Звезд безызвестно пропадают после выпуска или даже до него, почему так много информации в архивах стоят с пометкой "ограниченный доступ". Рискуя своей головой и свободой, Нозому узнал ужасную правду. Нагло воспользовавшись кризисом Шинкавы, он согласился стать его сообщником и даже уговорил пойти на крайнюю меру, чтобы внимание полиции застилали только его проступки. Получив желанные документы, он связался со студией и полностью выкупил контракт Едзоры на свой личный гонорар. Он не мог простить себе, что Едзора ступила на этот черный путь из-за него. Юмэ умудрилась разбудить в нем давно заснувшую совесть, и видя, как его дружба совращает и ее, он не мог отделаться от угрызений. Он отдалился от Юмэ, оттолкнул ее, но Едзора жила в его сердце намного дольше, и от нее он не мог уйти. Нозому тихо ненавидел себя за то, что бездействует, что не пытается исправить ошибки прошлого. Он разбил ее сердце, а битую вазу вновь не собрать. Но, по крайней мере, он может помочь глине вновь стать жидкой и податливой, сформировать новый сосуд, раскрасить новыми красками и закалить пламенем. Он знал, что о Юмэ уже было кому заботиться и полностью доверился Субару, а вот Едзора... - Я устал от этой ненависти. - Вздохнул Нозому. - И я больше не хочу стоять в стороне. Я много раз ошибался, много плохого сделал тебе и своим друзьям, прости меня. Мне искренне жаль. Он опустил голову. - Мне не стать хорошим человеком, я им никогда и не был. Но мне невыразимо стыдно, что я сделал тебя такой! Что я испортил тебя тогда, в школе, а ты пыталась исправить меня, ты все делала правильно! Но я никогда не смогу исправиться, это не в моем характере. Клянусь, что пока твой контракт принадлежит мне, ты будешь защищена от любых рисков моей семьей. - Нозому вытащил из сумки на плече конверт и протянул Едзоре, неловко подняв глаза. - Отныне ты вольна выбирать, куда идти и что делать. Больше Моробоши-сан тобой не управляет. И если ты хочешь в Италию, то ты сделаешь это по своей воле, а не потому, что тебя продали. У Едзоры сжалось сердце. Старая тоска, смешанная с целым спектром эмоций, хлынула в голову и снаружи проявилась слезами. Ее губы задрожали от волнения, недоверия, ужаса, а еще неописуемой благодарности. Ведь человек, которого она ненавидела сильнее, чем кого либо, только что признался в том, что пошел ради нее на риск. Ради нее! Ее психологическое здоровье не выдержало и она резко заплакала, громко всхлипнув и закрыв лицо руками. Темные волосы упали на лоб, поток слез замочил румяные от мороза щеки, делая их чувствительными к необычному для Японии холоду. Едзора уже ничего не понимала, она не понимала, что она к нему чувствует и чувствует ли вообще. Нозому тоже осознавал, что их отношения очень сильно усложнились. Теперь он не знал, как себя с ней вести, как говорить, его захлестывали вина и сожаление. Словно пытаясь выразить свои чувства, Нозому протянул руку и неловко коснулся ее плеча, не зная, что делать. Он поддался слабости и шагнул вперед, осторожно накрывая обескураженную девушку руками, будто защищая от холода. Оказавшись в плотной темной темноте, напряженная спина Едзоры расслабилась в руках Нозому, еле слышно шепчущего "чш-ш-ш" и кончиками пальцев гладя ее по спине. Когда Едзора более менее справилась с рыданиями, она отстранилась и убрала руки от лица, все еще блестящего от дорожек слез. Давно забытая горечь и нежность отразились на ее лице, она протянула руки в мягких перчатках к лицу Нозому и запустила пальцы в волосы, привлекая его ближе к себе. Нозому удивленно замер, словно подросток, впервые целующийся с девушкой. Руки, которых он не мог позволить себе желать, независимо от этого сами потянулись к нему. Тихо, нежно. Пробив последний камень в плотине его сопротивления, Едзора окончательно сломала шаткую решимость Нозому. Он порывисто сгреб ее в охапку и приподнял так, что их лица оказались на одном уровне. Ее дыхание, ее тепло, ее запах, ее тонкие руки, вкус ее губ. Он так сильно по этому скучал. Они оба чувствовали вину друг перед другом. Их сложные отношения, долгое и сильное влечение друг другу месяцами и даже годами преодолевали барьер гордости, который каждый из них установил. Но в Рождество происходят чудеса.