Песня стаи

Принцу никто не мешал подбирать бойцов на своё усмотрение, но одного от себя Сайлас всё-таки добавил, и им оказался любимчик Его Величества, новоявленный капитан Давид Шепард, чем-то очень сильно приглянувшийся королю, раз его приблизили и повысили из обычных оруженосцев, доверив командование немалым отрядом. Правда, отрядом, который шел против гефских мятежников, командовал сам принц. Шепард, само имя которого кричало о его происхождении, не вышел родовитостью. Дворянин в первом поколении, шевалье — и только. Стоило отряду покинуть столицу и въехать в первый же попавшийся лес, как между деревьев бесшумными тенями заскользили огромные волки. Они не рычали, не скалили зубы, стараясь напугать лошадей, просто следовали параллельно тракту. Шепард остолбенел, замер каменным изваянием в седле. А принц радовался им, как любимым собакам. На каждом лесном привале он уходил в лес. И никто не смел следовать за ним. Даже шептаться боялись. Только говорили друг другу, что принц, скитаясь по лесам, заключил договор с их хозяевами, оттого-то серые твари и не трогают отряд. — Куда Высочество намылилось? — поинтересовался Брок на первом же привале, зацеловав перед этим Джека до опухших губ, потрогав везде. — Гефских мятежников гонять, — солнечно улыбнулся принц. — А потом… — он весь поник. — Отец продает меня за гефские земли. Династический брак. Не хочу. А противиться не могу, потому что принц. — Мятежники — это хорошо и вкусно. Возьмёшь нас с собой? — ухмыльнулся Брок, сначала пропустив вторую часть новостей мимо ушей. Что ему человеческие законы. Он выбрал Джека для себя и однажды уведёт его в леса, подальше от маложивущих, поделится кровью, чтобы время было над ними почти не властно, но от мальчишки так сильно фонило горьким отчаянием, что Брок сдался, подхватил его под задницу, словно Джек совсем ничего не весил, и заглянул в глаза. — Разве это повод переживать? Вдруг она тебе по нраву придётся? — Я тебя люблю, — прошептал принц ему в шею. Глаза Брока вспыхнули ярче, он лизнул нижнюю губу Джека, потёрся щекой о его плечо, как всегда делали волки, показывая свою особую приязнь, которую словами не выразить было. — Так чего печалишься, малыш? Я же никуда от тебя не собираюсь, волки однолюбы. Пару себе на всю жизнь выбирают, как и оборотни, чтобы все столетия вместе прожить. Людям отмерен не такой долгий срок, а ждать я умею. Сказав это, Брок дернул ворот рубахи Джека, открывая полностью его шею и ключицы, широко лизнул и, оголив левое плечо принца, впился в него зубами, прокусывая кожу до крови, и тут же зализал рану. — Теперь я всегда буду чувствовать тебя, и ты сможешь позвать меня, где бы я ни находился. Принц обнял его и поцеловал, слизывая с губ собственную кровь. — Арбалеты и для волков опасны, — сказал он. — А для лесных духов? — поиграл бровями Брок и снова склонился к шее принца, с урчанием провёл языком от ключиц до подбородка. — Просто поберегите себя, — принц откинул голову, открывая шею. — Завтра уже граница. — За нас не волнуйся, — рыкнул Брок, продолжая вылизывать Джека словно кутёнка, тиская при этом его задницу, но не рискуя лезть дальше под одежду, так как чуткий слух улавливал шуршание чьих-то шагов совсем рядом. Одна из теней обрела очертания огромного волка и метнулась на звук. Раздались возня и отчаянный крик, скорее всего, привлёкший внимание кого-то из лагеря. Брок зло оскалился, поставил Джека на землю и аккуратно затянул шнуровку ворота рубашки. — Пора тебе, видимо, потерял кто, раз в лес попёрся, — с сожалением покачал головой Брок. Принц еще раз поцеловал его и сказал: — Да, пора. Он вернулся в лагерь и устроился в стороне от костра. И тут же рядом оказался Давид Шепард, сел, опасливо оглядываясь в сторону чёрной громады ночного леса. — До чего же тут страшно, и лесные духи шалят, — поёжившись, прошептал он. — Матушка рассказывала, что чёрные волки предрекают погибель души того, за кем приходят, могут забрать с собой и увести в чащу. — Нужен ты им, — фыркнул принц. — Волкам все равно, кого жрать, и души им без надобности. — Обычным волкам — да, но эти… Ваше Высочество, вы видели, какие они огромные, и глаза горят, — Шепард зашептал ещё тише, снова оглядываясь. — Но в детстве я всегда уходил в лес, хотел познакомиться с лесным хозяином, подарки ему носил. — У всех волков ночью глаза горят, — усмехнулся принц. — Ты просто волков никогда не видел, вот и боишься. А лесной хозяин, говорят, нелюдим и подарков не берет. Принцу послышался смешок за дальними кустами. — Кто у вас тут верещал? — строго спросил он. Давид ойкнул и, покраснев, втянул голову в плечи. — Вас слишком долго не было, да ещё и духи... — Не кивай на духов, — в голосе принца звучала насмешка. — Трусишь — так и скажи. — Сложно не бояться, — немного успокоившись, протянул Шепард. — В темноте много непонятного, неизвестного, невидимого обычному глазу. Да и без страха опасно жить, погибнуть легко можно. — Много я видел на войне и трусов, и храбрецов, — сказал принц. — Трусы всегда погибали быстрее. — Духи вне войны, вне времени. Они древнее нас с вами, — качнул головой Шепард. — Не слушайте сладких обещаний, не ходите по волчьим следам, не смотрите в золотые глаза. Он поднялся, улыбнулся немного растерянно. — Иди уже спать, — приказал принц и ушел в свою палатку. Утро снова началось с бесконечной гонки со временем. Кавалькада мчалась сквозь лес, с каждой лигой оказываясь всё ближе к землям нового союзника. Волки совсем обнаглели, иногда выскакивая чуть ли не под копыта лошадей, они словно играли в пятнашки, догоняя друг друга и прихватывая зубами то за кончик хвоста, то за мех на боку, бодали друг друга, сбивая с лап, а огромный, чёрный как ночь вожак, мчавшийся по дороге впереди конницы, лишь косил жёлтым глазом и совсем по-человечески фыркал. Принц, возглавлявший скачку, тоже фыркал, пряча улыбку, и грозил вожаку пальцем, чтоб не пугал лошадей. У приметного камня на границе отряд остановился и спешился, поджидая проводников из Гефа. Люди и лошади вздохнули спокойно: камень стоял среди пустоши, на заброшенной дороге, и на лигу вокруг не было никакого леса. Проводники, как и было договорено, появились, когда солнце начало клониться к закату. Среди гефцев выделялся рослый детина совершенно бандитской наружности, он что-то рыкнул своим подчинённым и, окинув внимательным изучающим взглядом прибывших из Гильбоа, приблизился. — Ваше Высочество, — склонил он голову. — Рад приветствовать. Я Йохан Лурц, капитан разведки Гефа. — Рад видеть вас, капитан, — поприветствовал его принц. — Каков план? — Переночуем в ближайшем лесу, — начал он и тут же сбился, с недоумением заметив, как отряд принца вздрогнул, косясь себе за спину. — Какие-то проблемы были по дороге? Мы не слышали о волнениях на территории Гильбоа. — Все в порядке, благодаря заступничеству Матери, — ответил принц. — Солдаты суеверны, а у гефских лесов дурная слава. — Это они зря, — клыкасто оскалился капитан. — На территории Гефа вам не о чем волноваться. Так вот, — тут же он вернулся к главной части, — переночуем в лесу, а на рассвете пешими выдвинемся к горам, осмотримся. Наш отряд проводил разведку, но свежий взгляд всегда вернее. — Где оставим лошадей? — спросил принц. — В роще в лиге пути от пещер, — ответил Йохан и жестом велел своему отряду занять сёдла. — Едем, Ваше Высочество, по дороге обсудим остальное, незачем торчать на открытом месте. Капитан Лурц не вызывал у принца особого доверия, но выбирать было не из кого, и отряд двинулся в путь. Место для ночлега уже было заранее оборудовано, даже поленья и сушняк стащены к центру поляны и готовы, только доставай кресало да разжигай костёр. Проводники из разведки Гефа спешились, рассредотачиваясь по поляне, сразу же принимаясь за уже привычные дела без напоминаний и приказов со стороны капитана. Кто-то занялся чисткой лошадей, двое отправились с котелками за водой, ещё двое, достав небольшие топорики, принялись рубить еловый лапник для лежанок. Принц не вмешивался. Только приказал своим накормить лошадей и приготовить ужин на всех. Его забавляло, что выскочка Шепард морщится, хлебая из общего котла. Сам принц разносолов на войне не признавал и ел кашу со смальцем и набранными тут же съедобными травками наравне со всеми. Стоило стемнеть, как тени за пределами лагеря ожили, скользя между стволов, перемигиваясь золотыми светляками глаз. Бойцы Джека привычно сбились вокруг костра, стараясь не глядеть за пределы поляны. Принц сунул кому-то из бойцов свою миску, поднялся, потянулся и пошел в кусты, но у самой кромки леса был перехвачен капитаном Лурцем. Тот заступил Джеку дорогу, глянул остро, чуть насмешливо. — С волками знаетесь. На песни их идёте? Нехорошо! Это мои земли, велите им убираться! — капитан оскалился, сверкнул красным огнём глаз. — Шел я, вообще-то, облегчиться, — насмешливо сказал принц. — Не привык делать этого публично. — Помолчал и добавил: — Ваши земли — вы и велите. Я волкам не хозяин. — Мальчишка, от тебя волком за версту несёт, — утробно зарычал Лурц, оказавшись непозволительно близко, дёрнул ворот рубашки, разрывая шнуровку, оголил плечо, помеченное Броком. — Но раз ты такой тупой… велю, а потом велю туши не трогать до рассвета, чтобы все видели. Принц от души залепил Лурцу пощечину. — Держите себя в руках, — приказал он. Тьма вокруг Лурца сгустилась, обретая очертания кого-то огромного, чернее самой чёрной ночи, словно бездна распахнула свои врата, выпуская кого-то с того плана, недоступного живым. Десяток рук оплели бьющегося в хватке капитана, дёрнули на себя, увлекая в лес. И всё стихло. Даже ночь стала немного светлее. На небе ярче вспыхнули звёзды, но не было видно волчьих силуэтов за стволами, не ощущалось внимательного взгляда. Принц встряхнулся и отошел-таки в кусты. Ему действительно надо было отлить. Он сам не понимал, почему не испугался. Почему он вообще не боялся. Бояться принц умел — королевская ведьма заставляла его холодеть, а непредсказуемого отца он вообще боялся с детства. Но волки и Брок, и эта странная тьма… Нет, их принц не боялся, чувствуя какое-то странное сродство. Лурц вернулся только под утро, вывалился из леса, будто бы тот его выплюнул, изрядно пожевав. На все вопросы своих людей он лишь раздраженно рычал, отмахивался и неприязненно косился в сторону принца, но не подходил и даже не заговаривал, отправив парламентёром одного из проводников. — Ваше Высочество, — тот поклонился. — У нас немного времени на завтрак — и выдвигаемся. — Да, разумеется, — кивнул принц и кинул в рот ягоду земляники из грубой глиняной кружки, стоявшей поутру рядом с его седельными сумками. Кружку он узнал — пил из такой козье молоко в доме Брока. А земляника была крупная, ароматная и сладкая. Волков поблизости не было слышно, словно они и не мчались по следу отряда все эти дни, не держались в поле зрения. Даже лес — и тот изменился, переговариваясь на все голоса птичьими трелями. Тут и там по веткам скакали шустрые белки, из кустов прямо под ноги выскакивали перепуганные зайцы. Но Лурц мрачно молчал. Хотя даже Шепард приободрился и шёл, не обращая внимания, куда наступает, засмотревшись на пёструю птицу, вспорхнувшую из густой травы. За что чуть не поплатился головой, лишь в последний момент умудрившись ухватиться за низкую ветку и повиснуть над прикрытой палой прошлогодней листвой ямой с кольями. — Помогите, — испуганно просипел он. Ветка потрескивала. Принц мгновение боролся с желанием помедлить — и пусть валится на колья, но ухватился за пояс Шепарда и дернул его на себя, помог встать на ноги. — Не засматривайся на птичек, — велел принц. — Простите, — виновато проблеял Шепард. На него неодобрительно косились и свои, и гефские бойцы. Было видно, что если бы не принц, никто другой и не дёрнулся бы помогать безалаберному идиоту. — Если тебя ранят здесь или ты попадешь в ловушку, я тебя прирежу, чтобы не мучился, — сказал Шепарду принц. Тот сбледнул с лица, покосился на остальных и закивал, соглашаясь на всё разом, лишь бы теперь держаться поближе к принцу. Дальше шли молча, правда, отчего-то совершенно не хоронясь. Лурц постоянно дёргался, поводил носом, порыкивал на своих же на любые попытки его успокоить. — Право, капитан, — сказал ему принц на коротком привале. — Это же ваша земля. Что вы так тревожитесь? — Потому что вы привели с собой тьму, — отозвался тот и попытался отойти от Джека как можно дальше. Своим людям Лурц, по всей видимости, ничего о ночном происшествии не сказал, потому что они глядели на командира с недоумением, пробовали спрашивать и пожимали плечами, так и не удостоившись внятного ответа на вопрос, что же происходит. Наскоро перекусив, отряд двинулся дальше. Горы всё приближались, нависая серой громадой, давя сверху своей первородной мощью. Принц шел и думал, что никогда не был в горах и что горы — такое место, где волки не водятся. А потом по ним начали стрелять. Первый арбалетный болт, запев, вонзился в грудь шедшего по правую руку от принца бойца. Второй пробил рукав куртки принца, оцарапав кожу. — Ложись! — приказал Джек и упал в прошлогодние листья, ткнувшись носом в кустик иван-да-марьи. Стрелы и арбалетные болты свистели над головой, прошивая редкий подлесок. Метнувшийся было в сторону Лурц, глухо застонав, забулькав кровавой пеной, сполз по стволу сосны, пробитый аж пятью болтами, пронзившими плотный кожаный нагрудник. Слева раздался волчий вой, полный ярости рык, и кто-то тонко, пронзительно закричал. Стрельба на мгновение стихла и снова возобновилась, только в совершенно другую сторону. Через несколько десятков вздохов наступила тишина, только какая-то птица посвистывала на ветке высоко над головой. Принц расслышал быстрый шёпот где-то сбоку, повернул голову и увидел бледного в прозелень молящегося Шепарда. А вокруг трупы, много трупов. Никого живого. Из-за деревьев, неслышно ступая, вышли волки. Они обходили тела, обнюхивали их, фыркали и шли дальше. Шепард, завидев стаю, взвизгнул не своим голосом и прямо взлетел на ближайшее дерево. И где только силы нашёл? Обойдя поляну, волки сгрудились около принца, поскуливая и помахивая приветливо хвостами. Принц сел, обнял за шеи двух ближайших волков — черного Джекки и рыжего с белым воротником Лаки. — Что это было? — спросил он. Но ответить было некому. Огромный чёрный волк громко фыркнул, скосил на принца взгляд и показательно облизал широким, словно лопата, языком капающую с морды кровь, поднялся на лапы и потрусил куда-то, то и дело оглядываясь. — Не ходите с ним, — взмолился с дерева Шепард. — Можешь сидеть на дереве, — презрительно сказал принц. — Я не собираюсь здесь оставаться. Волки уводили принца всё дальше и дальше от побоища, а вскоре, затрещав кустами, их нагнал и Шепард. Чуть ли не вжавшись в Джека всем собой, он испуганно молился Матери, просил не позволить духам забрать его душу. А стая, словно в насмешку, притиралась ближе к принцу, клацала зубами, скалилась и вообще вела себя непозволительно расслабленно, за что двое самых заигравшихся и получили от вожака тяжёлой лапой по морде и чувствительные укусы за холку. Остальные попритихли. — У нас приказ, — напомнил принц. — Мы должны доставить к своим гефского мятежника. Вожак остановился, оглянулся на принца, словно переспрашивая, не пошутил ли тот. — Приказ, — повторил принц. — На нашей стороне есть предатель. Отряд ждали. Положили и проводников, и наших. Тяжело вздохнув, волк уселся на пушистый зад, остальные, как по команде, разбрелись по поляне и повалились кто где, явно собираясь отдыхать или дождаться ночи. — Надо придумать, что делать, — сказал принц, оглядывась. — Ночью… да, ночью отведите меня в лагерь мятежников. Я найду главаря этой банды. Вожак фыркнул, растянулся на палой прошлогодней листве и устроил голову на лапах, наблюдая внимательно за Джеком. Сидевший рядом с принцем Джекки толкнул того носом в бедро. Принц опустился на поваленный ствол, почесал Джекки за ушами, вытащил из густой шерсти на шее клеща. — Вы сыты? — спросил он. Джекки показательно закатил глаза и добрёл до вожака, растянулся у него под боком и подставил морду под широкий язык, прижмурился, наслаждаясь лаской. От этого преувеличенно мирного зрелища Шепард стоял ни жив ни мертв, боясь шевельнуться лишний раз, вздохнуть как-то не так, чтобы не спровоцировать окруживших его волков. — Шепард, прекрати трястись, как овечий хвост! — раздраженно приказал принц. — Они сыты и ничего тебе не сделают! — Откуда вы можете знать! Они людоеды! Сожрали всех этих! — воскликнул тот и зажал себе рот ладонями, потому как всё волки подняли морды и глянули в его сторону. Было видно, что ему страшно, но Шепард стиснул зубы, упрямо вскинул подбородок. — Его Величество просил присмотреть за вами. Странное говорил, а я верить отказывался. Генерал гефский, которого вы в столицу привезли, о духах все рассказывал, о том, что вы им продались, отдали себя. — Его голос сорвался, дал петуха. — Но я не слушал, не верил, а теперь сам вижу — Его Величество прав во всём. Но волков, похоже, не трогала его истерика, они, словно щенки, по одному подходили к своему вожаку, тёрлись о него мордами, тихо поскуливая, прижимая уши к голове, и либо с тявканьем отскакивали в сторону, игриво припадали на лапы, когда тот, облизав их морду, чуть прикусывал нос, либо валились рядом. — Что ты шпионишь за мной для короля, я и так знаю, — фыркнул принц под стать волкам. — Как ты думаешь, — обратился он к вожаку, — может, ему и незачем возвращаться в Шайло? Огромный волчара широко зевнул, демонстрируя внушающие уважение клыки, заставив Шепарда вздрогнуть и попятиться к сосне. Забраться на которую он, впрочем, вряд ли сумел бы, самые нижние ветки были гораздо выше его роста. — Вы… вы не отдадите меня на поживу духам! У меня есть амулет! Он дёрнул с шеи толстую цепочку червлёного золота с массивным кругляшом. — Так амулет у тебя от духов, — почти доброжелательно сказал принц. — А они волки. Им на амулет плевать. Глаза вожака вспыхнули золотом, он заворчал, ощерился, не отрывая взгляда от воняющего смертью и злой магией песков амулета. Этой же магией немного поначалу пахло и от самого принца, от его оружия, но запах выветрился, выгорел в банном жаре. Волки поднялись, отошли от Шепарда подальше. — Много вы знаете о духах, Ваше Высочество. Принц подошел и сдернул амулет с Шепарда, преодолев слабое сопротивление. Кругляш слегка покалывал ладонь. Принц огляделся, увидел неподалеку бочажок, затянутый поверху тиной — такие встречались в лесу, и если в такой шагнуть, ухнуть можно с головой и выше, — подошел и опустил амулет в бочаг. — Что вы натворили? — завопил Шепард, упал на колени, закрыв лицо ладонями. Вожак волков снова зевнул, опустил тяжёлую голову на лапы, давая понять, что всё — отдых. Принц вытянулся на мягкой травяной подстилке и закрыл глаза. Причитания Шепарда его не трогали. Он все равно не вернется в Шайло — принц уже решил. Спишут все на подставу, на гефских мятежников, ведь свидетелей не осталось.