Рождение урагана

С момента, как пацан покинул помещение, прошло уже полчаса. Я молча сижу за столом, вперив зенки в лежащий передо мной закрытый дипломат. Странно, что он даже не заперт — я бы на месте CEDEF поставил хотя бы сраный кодовый замок или там сканер сетчатки глаза... Хотя, какой от этого дерьма толк? Если за этой колодой охотятся мафиози подобного уровня, то, попади дипломат в их цепкие клешни, какой-то грёбаный замок их уж точно не остановит... И вот опять вернулись к отправной точке. Я так и не получил ответа на этот сраный вопрос: что в этой колоде такого особенного, что за неё все об стену убиться готовы? Пацан однозначно напиздил про показания приборов, в этом я не сомневаюсь ни на секунду. Поэтому вариант сверхъестественного объяснения ценности карт отпадает сам собой. Ну, блядь, не может же быть такого, что я опять самый левый и один не в курсе дела! Вонгола Фамилья, я, конечно, приношу свои искренние извинения, но хуй я так просто это дело оставлю! Нельзя просто делать то, что велят, в подобном дерьме надо покопаться и, желательно, самому! Но для «самому» пока не хватает средств, возможностей и влияния, поэтому мне придётся обратиться за советом к человеку, более-менее компетентному в подобных вопросах. Заодно и зиппу отожму. Я медленно, будто обезвреживаю бомбу, открываю крышку кейса и достаю оттуда упакованную колоду. Что можно сказать? Неприметный свёрток. Несколько слоёв белой бумаги, сверху полиэтилен, вся конструкция перетянута шпагатом. Ничтоже сумняшеся я убираю свёрток во внутренний карман куртки, после чего выхожу из квартиры. За то время, пока решался мой график работы на эти выходные, погода испортиться не успела — по-летнему тепло, яркое солнце ещё не успело скрыться в облаках. Этот май вообще выдался весьма погодистым и неплохим для прогулок. Но, учитывая, что гулять мне приходится в основном под вечер, а на солнце я сразу обгораю, меня это колыхать не должно — остаётся только внутренне умиляться красоте родного города и с протокольной рожей шкандыбать своей дорогой. Я прохожу мимо магазинчика, в котором торгуют сигаретами, выпивкой и дорогим шоколадом. Да, мы все его посещаем — Шамал захаживает за бухлом, Бьянки — за шоколадками, я... Лично я туда не хожу. Но именно тут старпёр или сестра берут мне блок-другой сигарет, когда я даю им на это деньги. Шамалу-то похуй на мои вредные привычки — в своё время он меня даже спаивать пытался, но не получилось: я считаю, человек должен сдохнуть либо от рака, либо от цирроза печени, но не от обеих болячек сразу. Бьянки же поначалу воспротивилась тому, что я немилосердно засираю свои лёгкие табачной гарью, но потом смирилась: «Сестра, если я не буду курить, то, когда дело дойдёт до месиловки, мне придётся держать в одной руке зажигалку. Это значит, что моя огневая мощь упадёт в два раза. А это, в свою очередь, значит, что упадут мои шансы на выживание. Вот и решай — ты хочешь, чтоб я сдох лет эдак в 60, давясь чёрной смолой, или же в 20, истекая кровью и хрипя изрешечёнными лёгкими?» Желание Бьянки спорить улетучилось само собой. О. Вот и автобусная остановка. Так, до Шамала ходит тридцатый... Я смотрю на расписание. Одиннадцать-пятьдесят один. Я достаю из кармана телефон и смотрю, который час. Одиннадцать-тридцать четыре. Это ж бичевать на остановке семнадцать минут! Как я, блядь, обожаю подобное времяпрепровождение! А покурить, сука, нельзя — несовершеннолетний плюс штраф за курение в общественных местах. Раньше, когда я работал только на себя, меня это мало волновало. Да и сейчас не особо — в безлюдных или хотя бы лишённых копов местах я закуриваю, не задумываясь. Но вот левее от меня через дорогу стоит, сука, постовой, который не преминёт до меня доебаться. А это будет значить кипеж, разборки, вскрытие личных данных и прочие акты правосудия, нихуя не приятные Вонгола Фамилья. Поэтому будем сублимировать курево чем-то менее палевным. Я подхожу к продуктовому ларьку и рассматриваю содержимое витрин. Как можно догадаться, денег у меня на кармане совсем не дохера, поэтому я решаю взять себе колу. - Дайте банку колы. Обычная кончилась, осталась только диетическая. Брать будете? Меня передёрнуло. Диетическая кола ничем не отличалась от обычной, кроме одного: на вкус она подозрительно напоминала говно. Но если я сейчас же чего-нибудь не выпью, то, того и гляди, закурю... - Давайте сюда. - Un'euro, per favore. Один евро! За банку жидкого говна! В моей голове мельком пробегает инстинктивный порыв разразиться потоком праведного мата, но я успеваю себя осадить — не нужно лишнего внимания, жиртрес-жандарм и так уже повернул шейный отросток в мою сторону. Я лезу в карман джинс, пытаясь нашарить там чёртов бумажник, как вдруг меня отпихивает в сторону какой-то уёбок. Я рефлекторно отпрыгиваю в сторону, после чего поднимаю глаза на начинку для гробов. Передо мной стоит одетый в позёрское шмотьё прыщавый детина ростом под метр восемьдесят. - Пива банку. Жиртрес, мне похуй, что ты сюда смотришь. Я разворачиваюсь на каблуках и пробиваю уебану апперкот в печень. Застигнутый врасплох мудила сгинается вдвое, сведённые болью губы вышёптывают бессвязные матюки. Его не обременённая интеллектом морда оказывается чуть ниже моего лица, вытаращенные глаза выказывают неподдельное удивление от того, что какому-то сопляку хватило борзости дать ему пизды. Злорадно ухмыльнувшись, я харкаю ему в рожу, после чего валю его хуком в челюсть. Наверное, сломал. Точно мешок с говном, уёбок тяжело падает на асфальт, из рассечённой губы начала сочиться кровь — стальные перстни сделали своё дело. Так или иначе, он перестал корчиться и больше не шевелится. Не моргнув глазом, я поворачиваюсь к обомлевшей продавщице, наконец выуживаю этот грёбаный кошелёк, после чего кидаю ей монетку: - Prego. Не особо раздупляя происходящее, она протягивает мне банку колы-лайт. Я вскрываю её небрежным движением руки, выбрасывая колечко в сторону, затем смачно отхлёбываю. Как и ожидалось, говно говном. Но в моём положении не выбирают. Я молча иду к остановке, потягивая богомерзкое пойло. Присев на лавочку и фривольно закинув ногу на ногу, я покосился на жандарма. Он, ясное дело, видел, что произошло через дорогу от него, но уловил, как и кто всё заварил, поэтому вмешиваться не стал. Да, нам с полицией ещё повезло — у всех итальянцев есть внутреннее чувство гордости и справедливости, только вот у кого-то оно извращается совсем в другом направлении. Повезло, наверное, что я живу на подобном дне — это идеальное для меня место. Здесь весьма мило, да и людям, проходящим мимо, не особо есть дело до других: меньше знаешь — крепче спишь. Кроме того, кому-то из них, возможно, даже известно про Вонгола Фамилья и её влияние во всех сферах общества, отчего желания лезть в чужие дела, опять же, не возникает. Я покосился на бессознательную тушу — всем было откровенно похуй. Хоть и говно, кола как-то быстро кончилась — я не успел отследить этот неуловимый момент. Решив снова проверить время, я достаю телефон: Одиннадцать-сорок семь. Ладно, осталось всего чуть-чуть. Посижу. Краем уха я слышу сдавленный хрип и шорох — мой выёбистый знакомый пришёл в себя и силится подняться. Я, растягивая каждый момент, медленно встаю, подхожу к своей жертве и, как следует размахнувшись, поддеваю его мыском ноги под дых. Если этот хуй не отрубится и после этого, то я, чёрт возьми, предложу ему вступить в Вонголу. Ушлёпок издаёт сдавленный хрип, после чего, наконец, замолкает. Я возвращаю ногу на место... Что-то скользит по моей спине. Блядь! Я слышу глухой стук — на асфальт упал какой-то мелкий предмет. Я опускаю взгляд... Из внутреннего кармана выпала колода. Я уже говорил, что свёрток похож на тротиловую шашку? Сейчас я провёл ещё одну параллель. Ещё он похож на аккордеон кокоша. В моём мозгу охуительно отчётливо пронеслась вся цепочка умозаключений, разом выстроившаяся в заплывшем от жира мозгу жандарма. И даже если я покажу, что это не кокс, а колода карт, то он стопудняк решит меня обыскать, чисто для верности. И обнаружит целую охапку приятных неожиданностей под моей курткой... К остановке подошёл автобус. Я вижу, как толстяк целеустремлённо тащит свою жопу к перекрёстку. Похоже, он хочет меня окликнуть и сказать, чтобы я остановился. Не успеет. Я как ни в чём не бывало подцепляю двумя пальцами шпагатный бантик свёртка, на ходу убираю его в карман и запрыгиваю в автобус. Тюфяк еще не добрался и до середины проезжей части. Осторожно, блядь, двери закрываются! Автобус уже набрал скорость, когда пыхтящий и жестикулирующий жандарм только добежал до остановки. На отъебись показав проездной кондуктору, я прижимаю к заднему стеклу средний палец. Сборная мудаков по остановке сливает два-ноль. Хаято Гокудера начинает и выигрывает.