Рождение урагана

- Ой, ой, пафоса-то сколько... - Посредник скептически качает головой: моя бравада не возымела практически никакого эффекта. - Значит, я не ошибся. Они и впрямь послали тебя. - Не уберёшь из голоса эту блядскую подоплёку, я тебе сердце выжгу, - Я достаю из кармана сигареты с зажигалкой и, чиркнув кремнем, закуриваю. Не солгал – всем абсолютно насрать. С едва заметной злорадной (с чего бы это?) усмешкой он следит за движением руки, убирающей зажигалку в карман, после чего насмешливо произносит нараспев: - Smokin' Bomb Hayato Gokudera, Тлеющий Фитиль Хаято, неопознанный туринской жандармерией террорист, поджигатель и массовый убийца, находящийся в розыске последние, если не ошибаюсь, четыре года? - Этот уёбок, кажется, вообще не воспринимает ничего из происходящего всерьёз. Либо воспринимает, но стебёт меня. А это уже моя и только моя прерогатива! - Ты думаешь, мне про себя слушать интересно? Выкладывай давай, кто таков. Он ухмыляется, жажда моей крови в его глазах сменяется нечитаемой завесой безразличия. Лицемер, каких поискать. - Терпение, терпение. Мы ж говорить пришли, да? Сам сказал. А собеседники, знаешь ли, должны узнать друг друга получше. Или родители вежливости так и не научили за те 8 лет, которые ты с ними прожил? Даже если он окажется истинным связным, после этого разговора я всё равно разорву его в клочья. Потому что это не иначе как судьба: не зная меня, всё равно между делом поднимать именно те темы, которые заставляют моё сердце полыхать пламенем ненависти – этому типу суждено принять смерть от моей руки. - Если такой вежливый, назовись. Раз знаешь столь дохуя обо мне, изволь восполнить пробел с моей стороны. Ещё одна грёбаная усмешка. Скрестив руки на груди, посредник начинает рассказывать мне свою историю таким тоном, будто в его словах мне раскроется смысл бытия: - Меня зовут Шиери Фаустино, и, что бы ты там себе ни надумал, я – доверенное лицо Сторонних Советников и будущий восьмой босс семьи Фаустино, давнишних союзников Вонголы. И да, именно меня назначили связным между Кьери и Джурой, эта операция – не исключение. Наследник семьи, как же. Он такой же чистокровный итальянец, как я – техасский рейнджер. - Ага, семья с историей, тянущейся до восьмого поколения, назначает своим боссом какого-то жалкого грязнокровку. Ты не итальянец, не пытайся меня наебать. Он беззвучно усмехается: - Да, в принципе. Ирландец по матери. Но ты уж поверь, ирландская мафия итальянской такую фору даст в плане жестокости и хладнокровия, что, окажись ты хоть на денёк в моей шкуре, у тебя бы психика сломалась. А что до права на престол... В моих жилах течет кровь Фаустино Примо, и это – самое главное. Я уж молчу про кандидатов на пост Вонгола Дечимо... Хотя тебе эта информация, поверь мне, уж совсем не понадобится. Сам-то итальяшка отнюдь не на все сто... Сперва мне захотелось вызнать подробности про нового Вонголу, но в свете брошенного в сторону моей родословной оскорбления я откладываю этот вопрос в долгий ящик и искренне надеюсь, что личность Дечимо на моей жизни не отразится практически никак. - Ублюдок, мои пращуры жили на этой земле задолго до того, как твои блядские рыжие предки пустили корни на... - Как тебя зовут, напомни-ка? Тварь! - Имя мне дала мать, а бабкину фамилию я взял, чтобы не иметь ничего общего с этой чёртовой... - Вот и за каким ты всё это мне рассказываешь, а? Потому что ты без толку льёшь воду и каждым отдельным словом умудряешься довести меня до белого каления! Я стискиваю зубы, выдыхаю, после чего с едва заметной усмешкой перехожу в контратаку: - Я-то тебе могу поведать ещё ой как много охуительных историй, но, пока ты мне не выложишь всю подноготную, колоды тебе не видать, - Я сплёвываю окурок на пол, не утруждая себя хотя бы наступить на него ногой. - Пока мне стало понятно лишь то, что ты – заносчивый грязнокровка, который даже при всём желании и невъебическом таланте не смог бы добиться среди итальянской мафии и половины того, что о себе наговорил. Подонок прищуривается, поджимает губы. Похоже, даже лицемерие и актёрская игра не могут скрыть оскорбления, нанесённого ему пригоршней брошенных ему в лицо слов. - А ты – высокомерный недоносок с раздутым самомнением, который считает, что всё знает, всё повидал и может судить других с высоты своего плевка, когда как Вонгола Ноно приютил тебя лишь из жалости. Все те ничтожества, которых ты перебил, не стоили и выеденного яйца, а сделал ты это с помощью взрывчатки – оружия, недостойного настоящего киллера. Мне надоела эта игра в допрос. Хотел правду? Подноготную о тебе, хоть лично мы пересеклись во второй, а для тебя - последний раз, я выложил с хирургической точностью. Едва он договаривает до точки, я встаю и, развернувшись едва ли не на сто восемьдесят (серьёзно, аж спина хрустнула!), выхватываю из-под себя оказавшийся подозрительно лёгким стул. Уж тут-то промаха быть не может: сколько бы тузов не было у него в рукаве, траекторию этого удара он смазать не сможет. Вложив всю силу в один взмах, я обрушиваю кусок металла ему на голову. Едва стальная ножка касается рыжих патл ублюдка, стул в моих руках взрывается тёмно-синим туманом. Он как ни в чём ни бывало сидит на месте, вперив в меня пристальный взгляд. Я едва успеваю одной рукой поймать чуть не выбившую мне глаз зиппу. - Серебряная... - Он всё ещё предо мной, но не двигает губами. Голос доносится из-за моей спины, будто говорящий стоит позади меня. По моей спине пробегают мурашки, дух точно проводит вдоль позвоночника своими ледяными пальцами... - Пригодится. Заплатишь ей паромщику в Аду. Его губы резко искривляются в жуткой, сардонической ухмылке. Точно тело фарфоровой куклы, кожа его лица начинает трескаться и осыпаться, обнажая множество острых многочисленных зубов, мертвенно-белую гримасу покойника, лишённые век кромешно-чёрные пронзительные глаза... Нечеловеческая маска разламывается в оскале хэллоуинской тыквы, после чего начинает рассеиваться синим маревом. Его лицо уже испарилось, но отовсюду, из каждого угла кафе доносится презрительный, триумфальный хохот. Люди по-прежнему не двигаются с места, будто и не люди вовсе... За столами уже никто не сидит... теперь нет и столов. Стены (весь мир) вокруг меня (среди черноты) осыпаются (покрывается трещинами), разлетаются по ветру подобно карточному домику (один в темноте), пол уходит из-под моих ног (проваливаюсь) синей дымкой (во тьму). Я лечу вниз в бездну мрака, и нет ей конца... Очень смешно. Стиснув зубы, я начинаю раздражённо шипеть: - Какое совпадение... Иногда, когда я просыпаюсь ночью, я представляю, что мои кошмары насылает какой-то ублюдок... И тогда я мечтаю найти его... и оторвать голову! Точно по волшебству, под моими ногами появляется твёрдая почва. Я стою на усыпанном мусором грязном полу посреди просторной, лишённой мебели комнаты. Образ кофейни как рукой сняло. Не особо отдавая себе отчёта в своих действиях, я медленно, медитативно закуриваю от своей новообретённой зиппы. В заброшенном здании нет никого, кроме меня и стоящего в десяти метрах от меня колдуна. Шиери монотонно тасует потрёпанную колоду таро, после чего сдаёт себе руку и разворачивает карты веером. Оценивающе поглядев на них, он поднимает взгляд на меня: - Разозлить кого-то, поиграть с ним, забрать всё, что тебе нужно, после чего не оставить и мокрого места – отдаю должное, Хаято Гокудера, я тебя чуточку недооценил. С тобой эта рутина не прокатила. Но ничего. Игра становится куда веселее, когда жертва думает, что может победить! Карты в его руке окутывает всё тот же тёмно-синий туман. Фокусник делает едва заметный замах, но я угадываю его манёвр и действую первым. Выхватив из рукава и швырнув навстречу летящим картам дымовую шашку, я кувырком ныряю в образовавшуюся в результате столкновения непроглядную пелену. Выгадав в молочно-белой мгле размытый силуэт, я прижимаю к тлеющей сигарете фитили трёх динамитных шашек и швыряю их в человека, впервые встреченного мной день назад в два-пятьдесят на Корса-Регина-Маргерита. Человека, сдавшего Вонголу семье Марроне. Человеку, которого я поклялся убить.