Сельское безумие

Солнце лениво пряталось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона, идеально гармонирующие с нашим настроением и цветом подгоревшего мяса. Мы с Егоркой обосновались в мангальной зоне на заднем дворе. Это была зона боевых действий, где я, вооружённая щипцами, сражалась с непокорным углём, а мой гость выступал в роли главного дегустатора. Вечер обещал быть томным. Запах дыма, шипение жира и истошные крики коровы, доносящиеся из-за «нового» забора, создавали неповторимую симфонию деревенского лета. Егор отправил в рот огромный кусок мяса, блаженно прикрыл глаза и, кажется, достиг гастрономического просветления. Прожевав, он решил, что настал идеальный момент для душевных излияний. — Я был в клубе, — начал он свой эпический сказ, размахивая шампуром как скипетром. — Аня написала, что её отец против наших отношений. Сказал, что я ей не пара. Что я не гожусь ей в ухажёры. Я фыркнула, переворачивая сочную свинину.— Бедняжка. Отвергнутый Ромео. И поэтому ты решил утопить джип в грязи? Это был акт протеста? Или попытка утопить печаль в буквальном смысле? Егор проигнорировал мой сарказм. Его глаза подёрнулись дымкой воспоминаний.— Было очень больно, — драматично вздохнул он и снова впился зубами в мясо, явно кайфуя от сочетания гастрономического и душевного удовольствия. Я закатила глаза. Передо мной сидел не просто парень с занозами, а настоящая драма-квин в грязных кроссовках.— Моя бабушка сейчас в санатории, — парировала я, втыкая щипцы в землю. — Попросила присмотреть за домом и живностью. Откуда же я могла знать, — я обвела рукой окрестности, включая дымящий мангал и покосившийся забор вдалеке, — что мой отпуск пройдёт так феерично? Я думала, буду книжки читать. А вместо этого я спасаю принцев и их колесницы из грязевого плена. Егор хмыкнул, ничуть не смутившись.— Зато у тебя теперь есть история. Не у каждой девушки есть друг, который может рассказать, как он героически штурмовал бездорожье на папином внедорожнике ради любви. — Ага, и теперь у меня есть забор, который держится на честном слове тракториста, и корова, которая меня ненавидит. Это любовь с осложнениями, Егор. Очень дорогими осложнениями. Мы замолчали на минуту, слушая треск углей. Мясо получилось на удивление вкусным. Даже драматичная история Егора не могла испортить этот момент.— Кстати, о трактористе, — вдруг оживился Егор. — Он мне сегодня подмигнул. Я думаю, мы подружились.— Конечно, подружились. Ты же ему бесплатный цирк устроил. Он теперь до конца жизни будет внукам рассказывать про городского идиота на чёрной машине. Егор только улыбнулся своей фирменной идиотской улыбкой и потянулся за добавкой. А я поняла одну вещь: возможно, этот отпуск и правда будет фееричным. Главное — выжить. Вечер набирал обороты. Мы с Егоркой, сытые и довольные (по крайней мере, он был доволен, а я просто сытая), переместились с улицы на крыльцо. Дым от мангала смешивался с запахом ночной фиалки, корова наконец-то заткнулась, видимо, тоже оценила стряпню, и на деревню опустилась относительная тишина. Мы решили познакомиться поближе. Ну, знаете, как это бывает после совместного спасения утопающих автомобилей и героического возведения заборов — сразу чувствуешь духовную связь. Оказалось, что Егорка — певец. Эта информация меня не удивила. Я бы скорее удивилась, если бы он оказался нейрохирургом.— Серьёзно? — я постаралась изобразить энтузиазм. — А что поёшь? Попсу? Рок? Егорка тут же расправил плечи, набрал в грудь воздуха и, не дожидаясь моего разрешения, выдал несколько рулад. Это было громко, пронзительно и совершенно не в такт. Соседский пёс, до этого мирно спавший в конуре, подскочил и разразился испуганным лаем. Даже сверчки на секунду перестали стрекотать, чтобы выразить своё фи. Я дослушала его вокальный этюд до конца, сохраняя каменное лицо.— Знаешь что, Егорка? — сказала я, когда последний звук растворился в ночи. — Мне не нравится. Ты поёшь как кот, которому прищемили хвост... и ещё наступили на него. Для деревни слишком громко, для города — мимо нот. Егорка ни капли не обиделся. Он лишь самодовольно ухмыльнулся.— Это потому что ты не понимаешь высокого искусства. У меня харизма!— У тебя громкость, — парировала я. — А теперь моя очередь. Я городская. Работающая. В отпуске. Планировала лежать на пляже, пить коктейли и читать книжку. А получилось... — я обвела рукой окрестности, — ...в деревню. К истеричной корове и забору - инвалиду. Егорка заржал.— Зато не скучно! Я вот тоже не планировал купать «Крузак», но... судьба! Он доел последний кусок мяса, вытер руки о джинсы (мой внутренний перфекционист умер в муках) и полез в карман за телефоном. Кому-то позвонил. Разговор был коротким и по делу. — Алло, Серый? Здорово... Да, я в порядке... Слушай, мне тут координаты нужны... Ага, скинь геолокацией. Он сбросил вызов и перевёл взгляд на меня. В глазах плясали хитрые огоньки.— Слушай, Катюх... А продиктуй свой адресок? Я подозрительно прищурилась:— Зачем это тебе мой адрес? Ты же не собираешься присылать мне цветы с извинениями за забор? Потому что забор ценнее любых цветов. Егорка расплылся в довольной улыбке:— Не дрейфь. Завтра к обеду забор будет готов. Настоящий, капитальный. Мои ребята приедут, всё сделают в лучшем виде. Я открыла рот от удивления.— Какие ещё «твои ребята»?— Ну, друзья мои. Строители. Я им сказал: «Человека обидел, забор сломал». Надо исправлять. Репутация дороже денег. Он встал, потянулся и посмотрел на тёмную дорогу, ведущую к трассе.— А мне, пожалуй, пора двигать. Меня дома потеряли. Папа, наверное, уже все морги обзвонил, гадая, куда делся его любимый внедорожник и непутёвый сын. Я смотрела на этого великовозрастного ребёнка и не знала, плакать мне или смеяться.— То есть ты сейчас просто уедешь? А я останусь тут с новым забором и чувством глубокого недоумения? — Именно! — он подмигнул. — Это называется «цивилизованный подход к решению проблем». Ты главное, корову дои! И это... спасибо за ужин! С этими словами он направился к своему «утопленнику», который сиротливо стоял в кустах малины. Я осталась стоять на крыльце, глядя ему вслед. «Завтра будет новый день», — подумала я. — «И новый забор».И почему-то эта мысль меня совсем не пугала.