Сельское безумие

Утро началось по стандартному деревенскому сценарию: кофе, верещащая корова и свежий ветерок, который не приносил облегчения, а лишь холодил спину, напоминая о грядущих проблемах. Я хлебнула обжигающий кофе, затянулась сигаретой и с ненавистью уставилась в сторону сарая. Моя голова начинала раскалываться синхронно с каждым «Му-у-у!» этой шерстяной оперной дивы. Это был не просто крик, это был саундтрек к моему персональному аду. Затушив сигарету о подошву сапога, я повернулась, чтобы зайти во двор и наконец-то заняться дойкой, как вдруг тишину (относительную, если не считать корову) нарушил шорох гравия. На дороге, поднимая облако пыли, остановилась машина. Судя по звуку двигателя — что-то большое и явно не трактор. Из дома, почёсывая пузо и щурясь на солнце, выполз заспанный Егор. В руках он держал телефон, в котором, видимо, ещё досматривал самый сладкий сон. Он приветливо мне махнул — так машут старым друзьям на рыбалке — и бодрой походкой направился к воротам, чтобы впустить на участок «посторонних людей». Я достала ещё одну сигарету. День обещал быть долгим. Присев на пенёк, где я обычно рубила дрова (и иногда — в мечтах — головы некоторых знакомых), я с вялым интересом наблюдала за разворачивающейся картиной. Егор подошёл ко мне. Его взгляд был полон неуместного энтузиазма.— Доброе утро! — гаркнул он так, будто мы не виделись год.— Утро добрым не бывает, — мрачно буркнула я, выпуская дым ему в лицо. Он проигнорировал мою жизненную философию. Его внимание привлекла сигарета в моей руке. Не говоря ни слова, он подошёл вплотную, бесцеремонно вытащил её у меня изо рта и щелчком отправил в кусты малины. Я опешила. Такого хамства даже от него я не ожидала.— Ты что творишь? — я медленно подняла на него убийственный взгляд. Егор отступил на шаг, видимо, прочитав в моих глазах обещание скорой и мучительной расправы. Но я была профессионалом. Я достала ещё одну сигарету из пачки и демонстративно прикурила. Он сделал шаг вперёд. Я напряглась. Он протянул руку... но лишь для того, чтобы сломать сигарету пополам и выкинуть обломки.— Эй! — возмутилась я. — Это уже перебор! Это мои лёгкие!— Это твои деньги! — парировал он. — Я плачу за забор — ты бросаешь курить. Справедливый обмен! Я открыла рот от такой наглости. Достала третью сигарету. Посмотрела на него. В моём взгляде читалось: «Только попробуй». Егор оценил диспозицию. Я была готова к партизанской войне. Он отступил на безопасное расстояние и примирительно поднял руки:— Ладно-ладно! Кури свой никотин! Но потом не жалуйся! Мы молча повернулись к воротам. Там разворачивалось действо покруче любого сериала.Рабочие, крепкие ребята в спецовках, с видом людей, повидавших всякое, вносили на участок штабеля новеньких досок. Они выгружали инструменты, таскали столбы. Наш «шедевр», возведённый вчера в состоянии алкогольного угара и под руководством тракториста, они демонстративно обходили стороной, словно боялись заразиться его ветхостью. Я смотрела на эту деловую суету и курила свою третью сигарету подряд.— Знаешь что? — сказала я Егору, не поворачивая головы. — Ты сломал мой забор. Ты разбудил мою корову. Ты чуть не утопил машину тракториста... Но ты прислал рабочих. Я затянулась и выпустила колечко дыма.— Ты ужасный человек, Егорка. Но ты ужасный человек с ресурсами. И за это я тебя почти прощаю. Егор самодовольно улыбнулся:— Я же говорил — харизма!— Нет, — отрезала я. — Это называется «деньги твоего папы». Но забор будет красивым. Тут ты прав. Как и обещал Егорка, к обеду забор был готов. Это было не просто ограждение. Это был Забор с большой буквы. Монументальный, ровный, пахнущий свежим деревом и мужским потом. Он стоял на участке, как кремлёвская стена, всем своим видом говоря: «Я здесь навсегда, и только попробуйте меня повалить». Старый, покосившийся ужас, который мы соорудили накануне, рабочие снесли и пустили на растопку с таким видом, будто уничтожали улики преступления. Я стояла на крыльце с кружкой остывшего чая и наблюдала за этой картиной. Егорка же, уперев руки в бока (именно в бока, как прораб на стройке века), ходил вдоль новенького частокола и придирчиво его осматривал. Он цокал языком, кивал и даже зачем-то попрыгал, проверяя фундамент на прочность. Я смотрела на него и думала, как же интересно всё складывается. Вот он — кумир маленьких девочек, объект воздыханий и тот самый парень с плаката, который висит в комнате у тысяч подростков. Популярный певец, чьи песни звучат из каждого утюга. А сейчас этот небожитель стоит посреди огорода в дедушкиных шортах (которые ему были катастрофически малы), заляпанных грязью кроссовках и осматривает забор так, словно это он своими золотыми ручками его ставил. Закончив инспекцию «Великой стены», Егорка вальяжной походкой направился к своей машине. Той самой чёрной громадине, что ещё вчера отдыхала на нашем многострадальном заборе. Он открыл водительскую дверь, заглянул внутрь и с видом сомелье, оценивающего букет дорогого вина, потрогал кожаное сиденье. Затем он повернулся ко мне. Его лицо выражало вселенскую скорбь. — Машина высохла! — крикнул он через весь двор. — Но в ней так воняет тиной, что просто капец! Я не выдержала и расхохоталась. Я смеялась так, что чуть не выронила кружку. Это был смех облегчения. Всё! Забор стоит! Егор уезжает! Бабушка будет довольна! — Ну что ж, — философски заметила я, подходя к нему. — Зато теперь у тебя есть ароматизатор с запахом «Русский Север». Очень брутально. Егорка скривился и захлопнул дверь.— Издеваешься? Мне в ней ещё до Москвы ехать! Я же задохнусь! Меня остановят гаишники и решат, что я везу контрабанду из болота! — Купи себе ёлочку на зеркальце. С запахом хвои. Будет дуэль ароматов. Он посмотрел на меня с укором, но потом тоже улыбнулся. Напряжение последних дней спадало.— Ладно, Катюха. Спасибо за приют... и за забор.— И тебе спасибо, — искренне ответила я. — За забор особенно. И за то, что уезжаешь. Егорка театрально схватился за сердце:— Вот так всегда! Никакой благодарности звезде! Он сел в машину, завёл двигатель (который, к счастью, работал) и вырулил на дорогу. Опустил стекло.— Если что — звони! Приеду... чинить крышу! Я показала ему вслед кулак. Он посигналил на прощание и скрылся за поворотом, оставив после себя лишь облако пыли и стойкий аромат тины, который ветер заботливо донёс до моего крыльца. Я посмотрела на новый забор. Потом на сарай, откуда уже высовывала свою морду умолкнувшая корова.Что ж. Отпуск определённо удался. Теперь можно было выдохнуть и ждать бабушку с чистой совестью... ну, почти чистой.