Sunrise

      Огонь в моем сердце сожжёт меня дотла.       Февраль 23, 2018       Люди часто говорят, что знание собственной тьмы — лучший способ справиться с чужой тьмой. Я не знал своей собственной тьмы, не мог понять её и, тем более, справиться с ней. Может быть, именно по этой причине я никогда не замечал тебя полностью.       — Солипсизм. — Ты вдруг спросил. — Ты знаешь, что это? Мы вернулись на пляж. Я не знал, что чувствовал. Мне не хотелось плакать или что-то в этом роде, но горло сжалось, мешая говорить. Я не был на пляже с нашей первой встречи. Как такое воспоминание могло принести мне плохие и хорошие ощущения одновременно?       Я отрицательно покачал головой и посмотрел на море, ожидая, что ты объяснишь.       — Это значит «один» и «я». Это мысль о том, что существует только ваш собственный ум. — Ты начал говорить, глядя на море вместе со мной. Я знаю, ты говорил мне это, чтобы я забыл депрессивные мысли о том, когда был на пляже в последний раз. — Он содержит в себе знание о том, что всё, что находится вне вашего ума — нереально; внешний мир не может быть познан и может не существовать вне ума.       — Хм… — Я стал мямлить. — Но в этом нет никаких противоречий?       — Ты знаешь Декарта? — Я кивнул. — Провал его эпистемологического предприятия привёл к мысли, что все определённые знания не могут идти дальше, чем «я думаю, поэтому я существую», не предоставляя никаких реальных подробностей о природе «Я», которое, как было доказано, существует.       Я посмотрел на тебя, выгнув бровь. Философия никогда не интересовала меня, и я даже не понимал её. А потом ты остановился на несколько секунд. Я знал, что ты собирался сказать что-то важное, что занимало твой разум и поглощало тебя. У меня не всегда хорошо получается словами выражать свои мысли, но ради тебя я готов сделать исключение.       — Ты когда-нибудь задумывался, что мы ошибаемся? Что если мы ошибаемся во всём? Потому что, ты знаешь, мы думаем, что это реальный мир, но потом появляются такие теории, и это заставляет меня задуматься: что, если мы ошибаемся о Вселенной? Об эволюции? О нас? О самой реальности? — Твои руки жестикулировали на утреннем холодном ветру. — В течение тысячи пятиста лет мы считали Землю центром Вселенной, и мы ошибались. Ещё сотню лет мы верили, что Земля плоская, и снова ошиблись. Что, если мы всё ещё ошибаемся?       — Если мы всё ещё ошибаемся, — Сказал я. — Мы, как люди, никогда не будем учиться, а будем продолжать ошибаться, потому что у нас уже сформировано это мышление, и мы не можем видеть дальше этого.       — Ты в это веришь? Что всё вокруг нас создано нашим умом? — Ты меня познакомил с философией.       — Не знаю. Это звучит как чушь. — Сказал я, на что ты слегка рассмеялся. Это больше походило на глубокий вдох.       — Да…       Я стал ближе к тебе. С каждым днём становилось ветрено и, следовательно, холоднее. На твоём лице было спокойное, безмятежное выражение. Ты заметил, что мой взгляд остановился на тебе, и повернулся ко мне лицом; я не видел, как близко к тебе подошёл.       И когда твои глаза смотрели в мои, я сказал то, что мне хотелось давно.       — Если все вокруг — плод моего воображения, то ты лучшее, что пришло мне в голову.       С первой встречи я знал, что ты не создан для этого мира. Ты не разделял чужие мысли и мнения, и Ты был единственным, кто мог понять, насколько они ошибались. Ты был «выше» их всех, и я всегда гордился этим. Я забыл, как тебе было одиноко… Совсем один в мире, в котором тебя никто не понимает.       С печалью, Мин Юнги