Sunrise

      В конце концов, я понимаю, что никогда не должен был сражаться в одиночку.       Январь 25, 2018       — Я хочу, чтобы ты рассказал мне о каждом человеке, в которого был влюблён. Расскажи мне, почему ты любил их, и почему они любили тебя. — Попросил ты меня.       Мы так сидели целый час, играя в «двадцать вопросов», и ты так был увлечён игрой, что даже не заметил, как уже наступила ночь.       — Я никогда никого не любил. — И это было правдой.       — Да ладно, все были влюблены хотя бы раз. — Ты закатил глаза, не веря моим словам.       — По крайней мере, да?! — Я покачал головой. — Ты влюбляешься по-настоящему только один раз. — Сказал я, но ты молчал, смотря на меня, поэтому добавил: — Это только моё мнение.       — Хорошее.       Я хотел узнать, в кого ты влюбился, но не стал спрашивать, к тому же ты слишком быстро вернулся к своим расспросам.       — Расскажи мне о дне в твоей жизни, который ты не думал, что проживёшь.       Это просто. — Подумал я.       — Ты был там. — Пробормотал я, глядя вниз. — В тот день, когда мы встретились на пляже.       Некоторое время ты молчал. Я взглянул на твое лицо, освещённое маленькой лампой рядом с нами. Этого «некоторого времени» было достаточно для того, чтобы разбудить демонов в моей голове, которые говорили, что ты осуждаешь меня. Хотя я знал, что это ложь, но не мог остановить голоса, которые делались все более слышными и постоянными.       — Ты действительно думал, что все кончено? — Ты наконец заговорил.       — Если бы ты не начал петь, я бы, наверное, сделал какую-нибудь глупость. — Сказал я, заметив, что не ответил на твой вопрос.       Я вспомнил холодную воду волн, разбивающихся о скалы, и ветер, бьющий мне в лицо, покрытое слезами, отчего щёки и нос порозовели. Я вспомнил бессознательную потребность остановить голоса в голове, желание прекратить мою боль в груди, не заботясь о том, что было вокруг меня, и желание просто погрузиться в это ледяное море, никогда не возвращаясь на поверхность. Дрожь пробежала по моему телу, когда я осознал, что не нужно много для того, чтобы самые депрессивные и суицидальные мысли взяли под контроль тело.       Несколько секунд твой взгляд был сосредоточен на мне. Я не мог понять, что ты пытаешься передать, но меня окунуло в непонятное чувство, когда ты отвел взгляд.       — Ты считаешь, что гнев — это искренняя эмоция?       Почему твои вопросы такие глубокие?       — Хм, не совсем. Наши родители злились на нас, когда мы были маленькими, и через десять минут они даже не помнили о своей злобе. Я думаю, это просто робкое движение хрупкого сердца, пытающегося избавиться от боли. — Я сделал паузу. — Когда мы закончим играть? — Я тихо хихикнул.       Ты улыбнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать. Однако ты остановился и посмотрел на меня. Ты уже второй раз на меня смотрел. Я всегда находил зрительный контакт немного пугающим. Мне было комфортно с тобой, но твой взгляд всегда заставлял меня нервничать… Твои глаза хранили слишком много секретов для меня.       — Наконец, раз уж ты хочешь закончить, — ты поддразнил меня, заставляя смеяться. — Скажи, если бы мы с тобой пошли гулять и всю прогулку не разговаривали, как ты думаешь, в конце концов мы бы… поцеловались?       Я не ответил, только позволил своим розовым щекам и прерывистому дыханию говорить за меня.       Мы не целовались той ночью, мы не могли! Мы также не пошли на эту прогулку.       Остаток ночи мы не разговаривали. Мы просто смотрели в одну точку в парке, думая, думая и думая…       Может быть, настала моя очередь задавать вопросы, но я этого не делал. По крайней мере, не вслух. В моем сознании были самые случайные и значимые вопросы, которые я когда-либо мог придумать.       Я хотел, чтобы ты рассказал мне, как был недобрым с другими. Я хотел, чтобы ты рассказал мне, как был жесток. Ты верил, что Мария действительно невинная? Ты верил, что Моисей действительно разделил море? И если бы ты не верил в чудеса, я хотел бы тебе сказать: Как бы ты объяснишь чудо — встречу с тобой в тот день?       Понимаешь, я хотел знать, веришь ли ты в какого-нибудь бога. Или даже лучше… что боги верят в тебя. И когда ты молился в храме, действительно ли молитвы, о которых ты просил, сбывались? А если нет, ты чувствовал себя отвергнутым? И если ты чувствовал себя отвергнутым, то кем?       Я хотел знать, сколько ты себя отдаёшь жизни и любишь ли себя настолько, чтобы иногда что-то получать. Я хотел знать, истекаешь ли ты кровью из ран других людей. Может, тебе приснилось, что эта жизнь — всего лишь воздушный шар, и ты мог бы лопнуть его, но никогда бы этого не сделал, потому что не хотел, чтобы эта жизнь прекратилась.       Я не думаю, что когда-либо получу ответы на эти вопросы. Мне кажется, что ты мечтал о том, чтобы жизнь была воздушным шаром, и однажды бы просто захотел посмотреть, легко ли этот шар лопнуть.       И я понимаю, мы все боремся с нашими внутренними демонами, некоторые просто лучше скрывают это, чем другие.       И ты был чертовски хорош в этом.       С печалью, Мин Юнги