Останься

Карандаш, плотно сжатый в руке вот уже с две минуты, предсказуемо треснул надвое. Неро, фыркнув себе под нос, раздраженно швырнул его в мусорный бак — и, надо же, трехочковый, блин, попал с первого раза. И отчего он так нервничает? Не то чтобы ему не приходилось раньше работать с натурщиками — для любого художника это — норма, и еще большее удовольствие; но вот тет-а-тет, и чтобы к тебе приходили специально заказанные люди с агентства… Но с момента, как он окончил учебу и приобрел собственную студию, это был первый раз. В академии подобную роскошь разделяли на группы из минимум шести человек — ни тебе попросить томно посмотреть влево, ни поменять позу на более удачную… А тут целый человек, минимум три часа, свое освещение и прочая хрень — и только для того, чтобы юный художник поймал желанное вдохновение. К тому же, ему пообещали нечто, а точнее некого по-настоящему «необыкновенного», ибо он, Неро, тот еще любитель деталей — все его картины пестрят удивительными мелочами и приятной глазу палитрой красок — и ему, как и любому художнику, всегда нужно что-то «особенное». Муза, вдохновение, бесконечный полет фантазии, создающий образ невидимыми ладонями по подобию никого иного, как самого обычного человека. Не то чтобы его взгляду не прельщали рельефные и пестрые колонны в стиле ар-нуво, или вечерний пейзаж, или гнедой конь, обученный даже позировать для картин часами — нет, все это, несомненно, прекрасно; а люди, люди… очаровательны. И именно это самое очарование Неро пытался написать своей кистью. В дверь постучали — плечи блондина дрогнули, и он сам на себя чертыхнулся — да ну нахер, неужели у него уже начала развиваться социофобия, что он так боится пришедшего, выделившего ему время, человека? И, отряхнув футболку, сделал глубокий вздох. — Открыто. Заходи, — и уставился на дверь выжидающе. — Мое имя Неро, и я на… Он не договорил — невольно завис, завидев появившегося на пороге, необыкновенного человека. Мужчина. Отчего-то он был стопроцентно уверен, что пришлют колоритную женщину, но никак не юношу. Волосы его — иссиня-черные, лишь с небольшим синим отливом; а руки, удерживающие куртку (точнее внешние стороны ладоней — единственные неприкрытые одеждой места) — расписанные паутиной графитовых татуировок. Это все, что он успел рассмотреть, прежде чем ощутить адскую неловкость — и то, что на него смотрят, вопрошающе приподняв брови. — Можешь звать меня Ви, Неро. — Он заговорил — да, это ведь его губы двигались в унисон с этим восхитительным голосом?.. — Хорошо, Ви. Проходи, — Неро указал ему рукой на мягкий, прикрытый багровой тканью, диван. Казалось, что нужно хотя бы поговорить с ним, прежде чем просить раздеться. — Давно работаешь? Как относишься к живописи? У тебя есть любимые художники, стили? — «Голова — возвышенное, сердце — пафос, половая сфера — красота, руки, ноги — пропорции». — Изрекли ему чуть гортанным, приятным низким голосом. Исчерпывающе. Наверное? — Чего? — Переспросил Неро, часто поморгав, испытывая искреннее удивление. — Это цитата, — Пояснил ему этот Ви — на его губах появилась легкая, словно хрупкий морской ветерок, улыбка. — Уильяма Блэйка. — А. Любишь поэзию. Это хорошо. — И странно? Кто сейчас вообще интересуется книгами? Вот уж действительно, особенный. И, похоже, даже была надежда, что работает он из любви к искусству, а не только лишь из-за денег. — Проходи сюда. Да, вот так. Стань в контрапост, пожалуйста — я подберу освещение. Тот отреагировал весьма бодро — его плечи изящно вздернулись, а одно бедро приподнялось, опираясь немного на носок стопы — и вот, достигнута идеальная пластика без нарушения форм. А еще он вытянул руку, подобно статуе Венеры — чтобы выглядеть презентабельнее. Стаж у него, очевидно, есть — значит, и стесняться его не будет. Неро, подойдя к шторам, скрывающим огромные студийные окна, аккуратно их отодвинул — фыркнул от пыли, и невольно подставил лицо под тлеющие лучи солнца. Да, уже вечер, да с таким видом на город — то что надо для творчества. В искусственных источниках света не было ни души, ни романтики. Пришла пора браться и за холст. — Разденься по пояс, пожалуйста, — попросил его Неро, пытаясь звучать помягче — работать сейчас нужно им обоим. — И что-нибудь расслабленное. Брюнет послушался, и без особых эмоций зацепил руками края кофты — являя взгляду Неро худое, выточенное тело, и бесконечный лабиринт извилистых татуировок. Посередине и по бокам они были чуть округлые, в то время как спереди, у ямочки, что под шеей и между ключиц, и до самого подбородка — острые, как иглы, узоры. Ви сам по себе был холстом — и то, сколько времени он потратил на то, чтобы ему сделали что-то такое, просто немыслимо. Невольное «вау» таки сорвалось с его губ, но его натурщик только загадочно улыбнулся на это. И, подумав, стал в самую обычную расслабленную позу. Конечно, он красив со всех ракурсов — но Неро нужно немного другое. — Корпус вперед. Голову на три четверти. Да, вот так. Погоди, — Блондин, встав с места, ухватил шелковую ткань — и мягко уложил в руки Ви, укутывая ему талию. Его худые плечи торчали из-под ткани, цветом между кровью и розовым шампанским — бледная кожа и татуировки констатировали, как и чуть безмятежное выражение лица, а рука будто бы протестующе хватала сползающую ткань. Рисовать кого-то настолько хрупкого в мужественной композиции, вынуждать принимать Геркулесовы позы — это было бы сущим вандализмом. На него падал приятный оранжево-персиковый свет, подчеркивая все тени, вытягивая его визуально даже еще сильнее. Хоть бери, да фотографируй — уже само по себе шедевр. Но Неро не фотограф. — Отлично. Буду рисовать по пояс. Черная прядь выбилась из общей прически, явно мешаясь брюнету, хоть и не портила вид — благо, Неро еще не отошел от него. Стоило ему коснуться чужой скулы, дабы убрать зацепившуюся за уголок губ, прядь, как зеленые глаза Ви, до этого послушно смотрящие куда-то вдаль, вмиг обратились к нему. У того аж что-то екнуло в сердце от этого спокойного, холодного, но в то же время явно чувственного, взгляда. Отойдя к холсту, Неро коротко окинул композицию взглядом — и, поразмыслив немного, взялся за карандаш. Сначала нужно сделать эскиз. Брюнет, как и было по задумке положено, отвернулся от него — стоял он, конечно, не очень удобно, но вариант далеко не самый худший. Вдохнув воздух полной грудью, с примесью запахов улицы, вечера, свежих красок и нового человека, рука творца сама пошла по плотной бумаге. Никогда еще общий набросок формы не давался ему так быстро и просто — но это лишь самая малая капля работы, которую им предстоит сделать. — Ты так и записан в паспорте? — Неро не понял, зачем спросил это, нарушив долгую получасовую тишину — скорее для того, чтобы разрядить атмосферу. Если вообще этой удивительной живой скульптуре это было нужно. — Что? — У него дрогнули ресницы — это была вся реакция. Он не шевельнулся, как и положено модели. — «Ви». — Нет. Это сокращение. Я Витейл. — Вот как. «Витейл», — Неро улыбнулся, переведя на него взгляд. — Красиво. Снова молчание — блондин перешел к деталям. Невольно ловя себя на мысли, что хочет повторить каждый контур чужого лица — оно довольно необычное. Губы — пухлые, глаза — миндалевидные и пронзительные, яркие в вечернем освещении; волосы — густые, ресницы — длинные, а лицо вытянутое, с ярко выраженными скулами. Взглядом в татуировках можно было запутаться — они выглядели довольно детализированными и сложными. Неро улыбнулся, подмечая пару открытий для себя самого — те, что на груди, отдаленно напоминали изящную кошачью морду, а на предплечьях — будто крылья, идущие от ключиц, и все — изображено загадочными узорами. Каждый наверняка видит что-то свое в этих рисунках. Он перевел взгляд на шею, разглядывая выпирающий кадык и резкие нарисованные иглы, рассекающие явно уязвимое и тонкое горло. Художник немного сощурился, вглядываясь в модель детальней — и увидел боковым зрением, как Ви прикусывает губу, пытаясь сдержать однобокую улыбку. — Неро, — Его позвали внезапно — вынудив оторвать взгляд от тела Ви на его лицо, обрамленное мягкими тенями от практически севшего солнца и черными волосами. — Не забывай водить кистью. Неро, фыркнув демонстративно громко, отвернулся, пряча лицо за холстом — пытаясь сдержать предательски проступающее на лицо смущение. Он действительно не использовал карандаш более пяти минут — разглядывал Ви и его татуировки, надеясь, что тому на это дело будет все равно. Обычно модели задумывались, или дремали где-то глубоко у себя внутри, а этот — обращал внимание на все. Это было мило, подобное небезразличие, но в то же время весьма неудобно, когда Неро хочется просто попялиться, дабы отдохнуть морально. Хотя до этого подобное желание у него вызывали только девушки. Но и Ви можно понять — он стоит, держа одно положение, в отличии от Неро, сидящего в мягком кресле. Прошло уже достаточно времени, чтобы… — Давай сделаем перерыв. Больше часа прошло. — Как скажешь. — Ви, опустив ткань, вытянул руки, выгибаясь в спине и разминаясь — взгляд блондина невольно зацепился за выступившие из-под кожи ямочки ребер. Такой худой. — Хочешь кофе? — Почему-то Неро был уверен, что получит отказ. — Хочу, — и снова эта улыбка уголком губ. Блондин пожал плечами, и кивнул в сторону небольшой кухни — Ви спокойно прошел и присел на стул, все еще сладко потягиваясь. Неро протянул ему чашку горячего заварного кофе — у него кофемашина, и готовка занимает всего пару минут. Тот кивнул благодарно и, расслабившись в плечах, начал потихоньку потягивать кофе — художник ненавязчиво подставил ему блюдце с шоколадными печенюхами, наблюдая, как дикое и великолепное, живое совершенство хватает своими тонкими пальцами сладость, и затем ест, нелепо кроша на стол и себе на грудь. Отчего-то ощущалось, будто приручение дикой кошки — и, кажется, ему вполне себе удалось прикомфортить этого таинственного парня. Неро, смотря на все это, да запивая внутреннюю горечь не менее горьким эспрессо, знал лишь одно — он не хочет расставаться с этим парнем, и обязательно пригласит его к себе еще. Быть может, даже и не в рабочее время, или… Ви, покончив с кофе, поднялся, и, все сжимая в руках фарфоровую чашку, не спеша подошел к холсту — он прикрыл глаза, когда рассматривал картину и еще только наброшенную Неро композицию. — Что? Даже не прокомментируешь? — Неро, подойдя к Ви ближе, с интересом всмотрелся в его лицо — ему эмоции очень шли. — Обычно модели критикуют собственное изображение. — Что ты — это не в моей прерогативе. — Ви улыбнулся и, отойдя к столу, оставил на нем чашку. — Да и рано слишком судить о чем-либо. — Давай продолжим, — улыбнулся ему Неро в ответ. Они провели так еще два часа — конечно, иногда прерываясь на поговорить и кофе. Ви вел себя сдержанно, на вопросы о прошлом — отмалчивался, но команд слушался исправно. Ему шли ткани цвета марсала — подчеркивали благородную худобу, тонкие губы, угольные татуировки и небольшие мешки под глазами. Наверное, Неро просидел бы над картиной еще дольше, если бы не спохватился — уже было одиннадцать, и пора бы отпустить Ви домой. Эти районы в подобное время суток весьма опасны. К тому же, он на сегодня успел сделать все, что задумал — даже немножко больше. — Спасибо, что пришел, — Неро подал Ви его куртку, а, стоило тому за нее ухватиться — обхватил его руки двумя ладонями, вглядываясь в озадаченные изумрудные глаза. Он и сам не знал, что на него нашло — но он не простил бы себе, если бы не спросил его. — Скажи — могу пригласить тебя к себе снова? Завтра, к примеру. Хочу закончить картину. И… начать еще одну. — Конечно, — Ви запустил расписанную рисунками руку себе в роскошную темную шевелюру. — У тебя есть номер агентства. Просто попроси меня снова. И, распрощавшись, поспешил покинуть студию — похоже, так и не поняв, почему Неро выглядел таким расстроенным. Ну или, что более вероятно, его просто это не шибко заботило. Уснуть было тяжело — ну конечно, он ведь выглушил три чашки эспрессо за вечер, идиот! — постель казалась неуютной, а мысли о новом знакомом — ненужными и неправильным. Вообще-то, Неро не особо верил в любовь с первого взгляда. Он слишком плохо знает Ви и его характер, но он, а точнее, та часть его, что открылась ему — такая загадочная, таинственная, гордая и в то же время мягкая и понимающая… Быть может, все дело в чрезмерно экзотичной внешности? И он влюбился только в профиль и завитки татуировок, а не в самого этого человека. Как там было? «Голова — возвышенное, половое влечение — красота?» Как-то так? Или нет? Черт его знает. Он не был уверен, что ощущал влюбленность когда-либо до этого — не уверен и сейчас. Знал только то, что хочет его увидеть. И потрогать. Особенно эти вечно приоткрытые губы и заманчивые шипастые узоры на шее… А потом уже со всем разберется. За суетой, завтраком, а затем и обедом, прошла добрая половина дня. Неро пришлось съездить на другой конец города за красками — красных и черных оттенков. Прекрасны. И эти цвета идеально подойдут его тонконогой модели. Он возвращался домой ближе к вечеру — и, к собственному удивлению, застал Ви, с капельными наушниками в ушах, расслабленно потягивающего колу с трубочки — идущего впереди него. Да, не в силах сдержать в себе своего внутреннего ребенка, желающего совсем немного (и безобидно) попакостить, осторожно подкрался к нему сзади. И уложил руку ему на плечо — вынудив брюнета аж подпрыгнуть от неожиданности. Плечи его вздернулись, он резко обернулся на Неро — пряча за спиной бутылку, будто бы это было что-то совсем для него запретное. — Ну-ну, расслабься, это всего лишь я, — Усмехнулся блондин, наблюдая за его растерянным выражением лица. Этот темный ангел не заслуживает быть испуганным — но что поделать, такой вот он, Неро. И как он его прямо сейчас не послал или по лбу не зарядил? — Не пугай меня так, — Возмутился Ви, нервно усмехнувшись. — Сердце такими темпами остановится. — Прости, прости, — Неро аж стыдно стало за то, что у него такое хорошее, склонное поребятничать, настроение. — Ты еще… — Да, — опередили его. — Пойдем. У брюнета сегодня необычное выражение лица — глаза опущены, брови немного нахмурены, губы поджаты… Он был опечален. И Неро ощущал себя извращенцем конченым, ибо ловил каждую эту, едва уловимую нотку эмоций с чужого лица, и успешно переносил на бумагу — предавая образу, изображенному на холсте, меланхоличной грешности. Кожа на картине получилась фарфоровой — гораздо более идеальной и ненатуральной, чем у Ви; а татуировки превратились в иссиня-черных мелких гадюк; а на голове у него — символичный шипастый венец. Наконец, спустя столько часов труда, образ был завершен. Но все же состояние его гостя никак не давало ему покоя — нужно было поговорить, пусть и собеседник своей молчаливостью намекал красноречиво, что сегодня не желает бесед. — Это я тебя так расстроил, Витейл? — На него вновь посмотрели тем самым чувственным взглядом — а затем он как-то обреченно опустил плечи, руша всю композицию и обреченно выдыхая. — Не хотел тебя задеть. — А? Нет, не в этом дело. Просто… — Он прикусил губу, задумавшись буквально на секунду. — «Я думаю, с тоскою глядя вдаль: за мною — радость, впереди — печаль». — Это… — Трудности на жизненном пути, — Теперь он пожал плечами, и ткань окончательно скатилась с его плеча, открывая взгляду приятную талию. — Я в норме. — Хочешь поговорить об этом? — Неро ощущал, что должен вмешаться — и поддержать его хоть как-то, пусть в этом деле он был слишком приземленным, и далеко не мастером. — Мы закончили на сегодня. — Не сегодня, — Ответили ему с полуулыбкой. — Завтра. — Завтра? — Ты ведь хотел еще одну картину? — Взгляд Ви показался каким-то двусмысленным в этот момент. — Да… Конечно. Приходи завтра, в это же время. — Неро чуть замялся. — Ви, мне нужно будет… снова звонить в агентство? — Нет, — ответил брюнет с типичной для него таинственной ухмылкой, прежде чем исчезнуть с хлопком двери. Неро фыркнул — у него аж мурашки крупные пошли по коже — и легонько хлопнул себя по щеке ладонью, проверяя, реально это или же нет. Реально, вполне. И неясно, что его волновало больше — то, что у Витейла что-то случилось, или что тот просто так возьмет и придет к нему без формальных звонков и прочего. Ведь он… так и не решился коснуться этих чуть вьющихся волос сегодня. Взгляд упал на картину — на редкость устраивающую его и по композиции, и по качеству. Поглядел в окно, и на ткани винного цвета, в которых стоял полуголый юноша… И на него нахлынул такой невероятный поток вдохновения, что он работал, добавляя мазки, слои, цвета, от ночи до самого наступления рассвета. Только свежий запах мокрого асфальта и утренняя прохлада, да пробивающийся из окон свет оповестили его о начале следующего дня. Зато, наконец, его шедевр завершен — и он сможет показать его Ви. Ведь оторвать от сердца нечто подобное, какое-то… слишком интимное для него самого, будет тяжело, а продать в галерею, на всеобщее обозрение — тем более. Хоть наверняка такую эмоциональную картину будут много смотреть. Поставив на мобильнике будильник на вечер, Неро, обессиленный и сонный, завалился в постель — хоть и знал, что пожалеет об этом; и едва успел привести себя в порядок к моменту, как к нему подоспела его опечаленная живописная модель. Ви, заявившись на порог, сразу заулыбался — протягивая Неро бутылку хорошего вина. Тот, раскрыв глаза, пожал плечами — но принял и поставил ее куда-то на стол. Наивный же он, все-таки, в подобных делах — он-то им прикупил чаю и сладкого, но, похоже, кое-кто предпочитает нечто более сладкое и крепкое. Но, вопреки ожиданиям, он не потянулся к бутылке сразу — как и не принялся за рассказ по поводу того, что у него вообще происходит. Да и это было логично — навряд ли он сможет адекватно позировать, когда пригубит вина. Неро, кивнув вопросительному взгляду брюнета, пошел задернуть шторы — и лишь зажег небольшой ночник у дивана, создавая около Ви приятное, приглушенное освещение. Тот занял свое уже привычное место — и, поглядев на художника, замер, ожидая дальнейших указаний. Показательно спокойный, в отличии от его вчерашнего, практически разбитого вида. Не слишком ли поздно спрашивать? — Разденься полностью, пожалуйста, — ощущалось, что он должен был добавить к своим словам это вот «пожалуйста», чтобы не показаться слишком резким. Ви это не удивило — да он даже бровью не повел, и, кивнув, пошел к вешалке раздеваться. — Все в порядке? — Да. — Ви обернулся к нему, расслабленно опустив плечи. Похоже, он все же немного волновался — очень на него не похоже. Но Неро в этот раз не особо за ним следил, и уж тем более не пялился — чтобы лишний раз не смущать. И так уже его натурщик от него натерпелся. — Что мне сделать? — Задом ко мне. Выгни немного спину. Одна рука — на пояс, лицо — вполоборота ко мне. Давай. Дальше я разберусь. — Подготовив краски и заточив несколько карандашей, блондин обернулся к нему — и охнул, подавляя вздох — вид просто охрененный, а освещение лишь только приукрашивает реальность. — Ноги немного расставь. Плечи назад. Еще чуть-чуть. Расслабься. Да. Нет. Ви… Брюнет казался рассеянным — быть может, ситуация так на нем играет. — Позволишь? — Спросил он мягко, поднимаясь с места и отставляя от себя поднос. — Конечно, — на редкость неуверенный в интонации ответ. К брюнету подошли, и мягко, по-джентельменски ухватили за локоть — опустили чуть, потянув на себя, и погладили по плечам в попытках расслабить. Неро вздохнул тяжело, явно испытывая от такого тесного контакта слишком уж яркую бурю эмоций — но ему нравилось находиться с ним рядом. От Ви охрененно пахло. А еще он плавился и слушался каждого его движения, словно хорошо размятая глина — Неро как бы невзначай провел носом ему вдоль позвонков у загривка, выдыхая неровно и горячо, пуская по расписанной спине Ви мурашки. В штанах от таких близких и слишком смелых движений стало тесно — потому он отшатнулся от него, дабы не спугнуть брюнета подобной реакцией. Для самого него подобная реакция на этот ходячий шедевр казалась очевидной и неудивительной. — Это нормально, — Отозвался Витейл как бы невзначай, вгоняя Неро, только начавшего чертить силуэт, в краску — он почти выронил карандаш. — Ты… — Да забей, — фыркнул Неро, почесав затылок. Боги, на месте провалиться хотелось от неловкости. Следующий час прошел в миролюбивом молчании. На тонкой линии спины Ви, казалось, можно было сыграть ноты — она похожа на струну на выточенном музыкальном инструменте. А тот, пока Неро отвлекался на свои эскизы, поглядывал на блондина — особенно на его необычное задумчивое лицо и белые ресницы. Если бы художник словил этот взгляд, то наверняка принял бы за взаимную симпатию. Но, увы, все эти гляделки были односторонними. Во время перерыва Ви ожидаемо пошел к вину — но таки удосужился надеть штаны обратно. Неро присел рядом с ним, с любопытством наблюдая за тем, как брюнет наливает себе выпивку цвета тканей, в которые не так давно был укутан. И, аристократично оттопырив палец, отпил немного — вопреки ожиданиям, что он, расстроенный, начнет глушить все сразу. — Так что у тебя случилось? — Художник сочувствующе улыбнулся, мягко укладывая ладонь на чужое запястье. — Поделись со мной. — О, Неро, это все очень… сложно. «Но все трудней мой следующий день, и все темней грядущей ночи тень». — Уж к чему-чему, а новой порции стиха он явно не был готов морально. Но Ви выглядел более чем серьезно — и так и продолжил медленно потягивать вино. — Ты хороший парень. И мне. на самом деле не с кем выпить вина. Блондин приподнял брови и, подумав, подлил тому выпивки уже сам. Только чтобы помочь ему высказаться. — Продолжай, — он чуть нахмурился. — Не делай такое лицо, — Брюнет вздохнул и, прикрыв глаза, помассировал кончиками пальцев себе виски. — Мне нравятся твои рисунки. И ты… тоже нравишься. — Конечно, я же часов по восемь минимум на них трачу, и… — До него далеко не сразу дошли смысл его последних слов. Это признание в любви? Симпатии? Боги, он уже пьян. — Что? Пронаблюдав за реакцией, Ви лишь горько усмехнулся. Да поднялся со стула, проходя обратно — на место, где он уже несколько дней подряд неустанно позировал картинам. Жаль, что крыша не стеклянная — такому смущенному и сбитому с толку Ви подошло бы естественное холодное освещение луны и звезд. Неро хотел возмутиться, да остановить его — но не успел схватить его за руку, дабы все выпытать. Тот, как точеная фигура, вмиг замер в необходимой для композиции позы — блондин невольно усмехнулся, подмечая, как того, все же, легонько шатает — а еще он совсем забыл про штаны, настолько расстроился. Неро, хоть и был абсолютно трезв, решил разом плюнуть на все — к черту, к черту все эти долбаные сомнения. Подорвался с места, ухватывая брюнета за руку, да притягивая поближе к себе — Неро наклонился к нему, стремясь поцеловать пленящие, пухлые губы — но Ви инстинктивно и чуть испуганно отшатнулся от него, раскрыв удивительные глаза, выдерживая между ними расстояние. Но лишь для того, чтобы спустя секунду прильнуть уже самому — обнять его, Неро, за шею, прижаться, и целовать мягко в губы. Тот зарылся рукой в иссиня-черные волосы, чуть сжимая, подталкивая теснее к себе — дерзко укусил его в нижнюю губу, оттягивая, раззадоривая и без того распаленный огонь. Поцелуй вышел глубоким, немного резким и грубоватым — на губах остался сладковатый привкус вина и недосказанных слов. — Тебе нужно было вино, чтобы решиться? — Шепчет ему Неро. — Думаю, пьяный я тебе был нужнее, — Ухмыльнулись ему в губы. Блондин, усмехнувшись на эти слова, прижал его к себе спиной — огладил жадно руками вдоль тела, исследуя грудь, живот, останавливаясь на шее, и сжимая слегка, выбивая у Ви его первый неровный вздох. Похоже, он и правда к нему неравнодушен. А еще любит грубости. От осознания того, что он касается того самого существа — необычного, таинственного, красивого, с его картин — кипела кровь. Руки Неро нащупали ремень штанов брюнета, и тот протестующе уложил свои тонкие ладони на чужие. Он бы расстегнул, если бы захотел — но комфорт Ви в данный момент ему был важнее собственных желаний. Нельзя быть эгоистом в подобных вещах. — Я хотел коснуться тебя с момента, как ты впервые ступил на порог, — Шепчет ему художник, горячо выдыхая, и вызывая у партнера неловкую дрожь. — Но когда ты стоишь, голый и несчастный, хочется укутать тебя в одеяла и защитить от всего. Язык прошелся по раковине уха, вынуждая того вздернуть плечами. Губы опустились на тонкую шею — выцеловывая под ухом, немного ниже, ниже, еще, мокро целуя в ключицу и затем слабо, но с чувством впиваясь ему в плечо. У брюнета от этого подкосились ноги — он сжал его руки в своих сильнее, как-то беззащитно простонав. Поняв намек без слов, Неро, пригнувшись, подхватил его под ноги — и, прижав к себе взволнованного Ви (чье сердцебиение можно было ощутить даже на таком расстоянии), понес его к дивану. Чтобы уложить спиной на подушки, и целовать ему плечи, шею, подбородок, скулы, лицо, его всего; ощущать, как немного дрожащие руки уперлись ему в грудь, не зная, притянуть к себе или же оттолкнуть. Взгляд невольно прошелся, заценив общую картину — он удивителен, расписан весь, как дорогой музыкальный инструмент, а на вкус его татуировки — словно мгла, лунный свет, и тьма. Да, наверняка, если бы возможность попробовать — они имели бы именно примерно такой же вкус. Похоже, шея и уши у его тонконогой модели были одними из самых чувствительных мест — ибо он аж изнывал, легонько выгибаясь в спине, если его прикусить там. Рука опустилась на пах, ощупывая сквозь ткань, а на лице Ви в этот момент было выражение искренней растерянности. — Ну, тише, все ведь хорошо, — Неро мягко чмокнул его в уголок губ, заглянув в зеленые глаза своими ледяными голубыми. — Тебе неприятно? — Нет, я просто… — Ви умилительно простонал от того, как чужая ладонь сжала его внизу. — Мне… немного непривычно. Но я не хочу, чтобы ты останавливался. Блондин не смог сдержать улыбки — и вновь наклонился к нему, прикусывая мочку. — Тогда не буду. Неро, вцепившись руками в чужие штаны, принялся распутывать ремень, и отвлекать Ви, целуя его в грудь и живот — он, в какой-то момент остановившись, прикусил ему сосок, и брюнета всего аж передернуло от переизбытка чувств. — Ах… че-е-ерт… — Ви вцепился руками в подушки. Художник же, воспользовавшись моментом, сдернул с него разом его штаны вместе с бельем — а тот и не был особо против. Руки натурщика вцепились в спину Неро — только чтобы, ухватив посильнее, стащить с него его кофту, и залипнуть, никак не ожидая увидеть такое тело. Сильное, красивое — совершенно не похожее на его, худое и тонкое. Блондин, заметив этот затуманенный, возбужденный, но немного обиженный взгляд, улыбнулся — целуя Ви в нос, шею, губы, затягивая в очередной сладкий, долгий поцелуй. Руки Ви, наконец, опустились на его торс, гладя, изучая, оцарапывая легонько, стоило только укусить его — они взаимно принадлежат друг-другу в этот самый момент. Брюнет ахнул, стоило Неро обхватить его ствол, обвести пальцем головку, размазывая выступившую смазку, провести вдоль, и еще, и еще, разгоняя по всему телу и мышцам приятный жар, собирающийся теплым узлом где-то внизу живота. Ощущение близости, Неро, его дыхание, губы рядом — это все, что сейчас было нужно; удивительно, но блондин, в свою очередь, считал точно также — а потому расслаблял, ублажал Ви, дабы тот почувствовал себя хорошо. Хотелось, чтобы он извивался — ведь у Ви такая шикарная, тонкая и изящная спина; кричал, стонал его имя, в бреду шептал эти свои стихи, и забыл, как дышать — чтобы он испытал нечто настолько яркое, что не мог бы потом два дня стать на ноги. Хотелось прижать его, и, обхватив за тонкую шею, трахать, грубо и с чувством, пока его не будут умолять о большем; дать ему столько, сколько тому будет угодно. Его голос, такой низкий, гортанный, от одного его стона — мурашки по коже. Но в этом деле нужно было терпение — к тому же, что-то подсказывало Неро, что у такого чувственного человека, как Ви, было совсем немного партнеров. Нужно с ним понежнее. — Погоди. — Неро мягко поцеловал его в мокрый лоб, встречая расслабленный, возбужденный, немного непонимающий взгляд. — Сейчас вернусь. Он не помнил, когда в последний раз так бегал — как мальчишка, ей богу, к аптечке за презервативами и смазкой. Лежащий на диване Ви, дышащий часто, расслабленный, чуть смущенный, прекрасный, да вжавшийся в подушки, вызывал у него невероятное количество эмоций — особенно страсть и нежность. Потому он, подхватив его под ноги, принялся целовать ему внутреннюю сторону бедер, оставлять засосы, мелкие укусы, вынуждая партнера содрогаться от каждого. Ви — очень честный и отзывчивый, у него очень изящный и приятный язык тела — он мог, присев около него, казалось, просто гладить и пробовать его губами часами. И того, наверное, не хватит, чтобы изучить языком каждый завиток татуировок. — Будет немного больно, — Шепчет он в губы тяжело дышащему партнеру. — Потерпи. Обильно смазав пальцы лубрикантом, Неро прильнул к нему, вновь целуя ему живот — одна рука чуть развела ему ноги, а вторая принялась аккуратно массировать напряженные мышцы. Ноги брюнета рефлекторно дрогнули, и он почти зарядил острой коленкой Неро в лоб — это было забавно и мило, и он не сдержался от еще одного ласкового поцелуя. — Не бойся, — просит художник, прикрыв глаза. — Смотри на меня. И, поймав на себе взгляд зеленых глаз, от которых невольно шли мурашки по коже, он аккуратно задвигал рукой — вводя в любовника один палец, а затем и второй. Несмотря на первую болезненную реакцию и то, что он сжался, сцепив зубы, со временем Ви свыкся — даже стал подаваться бедрами навстречу, ощутив весь кайф, стоило только пальцам коснуться заветной точки внутри. Неро себя не жалел, хоть уже в глазах было мутно от того, насколько кровь прилила внизу, и растягивал его медленно, аккуратно, пока не почувствовал, что Ви спокойно принимает три сразу. Да, нетерпеливо раскрыв пачку, раскатал презерватив вдоль члена — и навалился на брюнета сверху, вынудив того аж дрогнуть, и выгнуться в спине, протестующе толкнувшись грудью в чужую. Тот перепугался уже заранее, хоть Неро даже не пытался в него войти — он погладил его по плечам и груди, приласкав, пока тот не расслабился. И игриво закинул его ножку себе на бедро. — Ви… — Выдыхает Неро ему в ухо, пристраиваясь головкой ко входу. И дышит тяжело, взволнованно, прежде чем начать входить в него тягуче-медленно. Ви обвил его ногами за талию, и впился короткими, но острыми ногтями ему в плечи, невольно царапаясь. Блондин лихорадочно выцеловывал ему шею, прежде чем сделать уже первый, полноценный толчок — а первый стон, откровенный, на выдохе, он словил себе в рот. Ви ощущал себя наполненным — это было невероятно странно, непривычно, до дрожи; но Неро своими движениями будоражил его сознание, вынуждал таять от поцелуев, выгоняя с головы любые мысли, помимо одной — доставить и получить удовольствие. Беловолосый прижался к нему, дыша тяжело, и двигаясь медленно, нежно, но глубоко — ощущать на себе тяжелое, сильное тело было приятно, хоть и немного удушливо. Не потребовалось много времени, чтобы Ви начал двигаться ему навстречу — вскидывать бедра, подставляя прекрасный, чистый от татуировок, зад, и просить, шептать, умолять стать быстрее. И Неро, раззадоривающе толкаясь в тепло принимающее его тело, исполнял его желания — вырывая с привлекательных, раскрасневшихся губ все новые и новые стоны. Захотелось отстраниться на секунду — чтобы заценить вид, и то, как красивое расписанное тело изгибается под ним. Как худые ноги Ви принимают его, и как он, двигаясь размашисто, вгоняет в него свой член. А еще к его милому личику липли его волосы, да и сам он уже — весь мокрый, возбужденный, доведенный практически до предела. Неро, двигаясь в нем, смотрит ему прямиком в глаза — чувственно, любовно, улавливая каждое его движение. То, как он, метаясь по постели, цепляется руками за одеяла и подушки, пытаясь найти опору, как стонет, и кусает губу, когда ощущения кажутся ему чересчур приятными. Темп движений постепенно нарастает, а Неро, подхватив Ви, в какой-то момент поворачивает его, и ставит на колени — тот упирается руками о подлокотник, выгибаясь в спине и вскрикивая от того, насколько охрененно ощущается член под другим углом. Тот прижимает его к себе и трахает быстро, грубовато, лаская рукой член любовника — у Ви дрожат ноги, и он едва стоит. На его глаза накатывают слезы, в них — темно, мутно, ибо слишком уж захватили его эти ощущения. В какой-то момент он не выдерживает и, вцепившись в свою единственную опору до белых костяшек, кончает любовнику в руку — а Неро, выцеловывая и собирая пот с чужой спины, кончил следом за ним — ему потребовалась всего пара толчков. — Все хорошо? — Беловолосый успевает подхватить Ви, прежде чем он встретится подбородком с подлокотником. — Я здесь, здесь. Ты молодец. Иди ко мне. И, прижав того к себе, принялся гладить по лицу успокаивающе — убирая запутавшиеся темные пряди с его лица, наблюдая за его как всегда безмятежным, и на редкость удовлетворенным взглядом. Как удачно сошлись их скрытые мотивы по поводу друг-друга. Хотя, узнай Ви, что он обозвал влюбленность «скрытым мотивом», наверняка оскорбился бы, как истинный и уважающий себя поэт. — Да, я в порядке. — Ви улыбнулся ему уголком губ. Его взгляд говорил о многом — как и то, что он только жался к нему после секса. В сердце что-то приятно екнуло от осознания, что брюнету понравилось тут, с ним, и… — Можно, я останусь? — Неро будто не верит его словам — проглатывает язык, и не может даже ничего сказать. Только выдыхает, пытаясь отдышаться после горячего и неожиданного для обоих, секса, и затем прижимает это тонкое худое тело к себе, беря чужое лицо к себе в ладони и мокро целуя в губы. Ви, агрессивно фыркая, вырвался у него с рук — слишком много нежностей сразу. — Да, конечно, — Выдохнул Неро. — Пожалуйста, останься.