Между нами физика или что-то большее?

В то время, когда Тимофей был с Гарри Борисовичем, Максим остался с Владимиром Николаевичем. Первые пару минут они стояли в немой тишине, Макс всё так же не смотрел на учителя, пока он с явным интересом изучал поведение своего ученика: ещё никогда ему не попадались такие экземпляры, вроде проблем с ним было и не особо много, или ему так просто казалось, но рядом с ним постоянно происходило что-то интересное и явно нестандартные ситуации. Максим всё не решался поднять глаза и посмотреть на учителя, а, возможно, главной причиной этому были красные пятна на его шее, которые оставил Гарри Борисович. — Максим, — в голосе учителя не было практически никаких эмоций, но его глаза жадно съедали каждую частичку тела парня, — почему Тимофей так… Почему ты был с Тимофеем во время урока? Почему вы прогуливали? Он не мог долго молчать, но как реагировать на то, что увидел, не знал; не знал, что ему делать: притвориться, что ничего не было? И забыть то, что было на дополнительных, когда руки учителя изучали его тело, то, что он тогда испытал, это все тоже забыть? Или нужно спросить его о том, что произошло до того, как они вышли из препараторской, хотя до этого ответа можно дойти и логически, но как будет правильней поступить? Или правильного ответа нет? Максим не успел понять как задал волнующий его вопрос. — Чем вы занимались с Гарри Борисовичем? — учитель физики посмотрел на своего ученика немного удивлённо, но быстро собрался. — А почему ты спрашиваешь? Мы оба взрослые люди или тебе правда хочется это знать? — он начал медленно подходить к Максиму немного хищной походкой. Парень всё так же стоял на месте, а учитель уже совсем близко стоял рядом с ним. Он это понял только тогда, когда рука учителя прошлась вдоль его руки. По Максиму прошёлся табун мурашек, но он пытался держать себя в руках, поэтому и отошёл. — Владимир Николаевич, вы так и не ответили на мой вопрос. — парень обошёл парту, ведь думал, что так он сможет себя больше контролировать, и что так будет безопаснее. Но Владимир Николаевич обходит парту, чтобы оказаться лицом к лицу с учеником. Максим на мгновение посмотрел в глаза напротив, но этого хватило, чтобы заметить хитрый блеск в глубине этого взгляда. Учитель приобнял одной рукой Максима за спину, другой же — направил его голову, чтобы поцеловать. Ничтожное расстояние не позволило никому держать должную «оборону» и язык учителя беспрепятственно ворвался в беззащитный рот. Владимир Николаевич всего лишь пару раз погладил нежное нёбо в самой чувствительной точке, и тут же отпрянул. Его прохладные руки забрались под рубашку, описывая лишь кончиками пальцев невиданные узоры на широкой спине. Эти касания были до того легки, что казались на грани фантазии, как будто бы в сказочном сне. Сноп мурашек прокатился от поясницы вверх по позвоночнику Максима, заставляя его вздрогнуть и неестественно откинуться назад. Парень пытался сдержать стон, который готов был вот-вот вырваться из его уст, но он сжимал губы, не позволяя себя выдать, но Владимир Николаевич не был настолько глуп; он видел, что ученик был на грани. Обеими руками учитель гладит его бедра снизу вверх, вызывая глубокий прерывистый вдох. Потом Владимир Николаевич немного отстраняется и скользит губами по шее Максима, покрывая её поцелуями и оставляя красный, тогда еле заметный засос. Вокруг было так тихо, что тяжелое, сбившееся дыхание двух мужчин распространялось на классную комнату довольно громко. Напряжение от двух разгорячившихся тел было настолько ощутимым, что казалось вот-вот полетят искры, но Владимир Николаевич отстранился от ученика, Максим едва слышно застонал от разочарования, и посмотрел в глаза своему учителю. Тот, словно удав, смотрел на него гипнотизирующим взглядом, жадно облизывая свои губы. Максиму сложно было оторвать взгляд от этих томных, пылающих глаз. Они простояли так долго, возможно, вечность, их дыхание успело затихнуть, когда Максим осознал, что только что произошло. На его щеках снова расцвёл румянец и тот пулей вылетел из кабинета. Отбежав от кабинета на достаточное расстояние, он спустился по стене на пол переводя дыхание. Максим провел рукой от губ до шеи, кожа всё ещё хранила прикосновения Владимира Николаевича. Он вспомнил какими манящими были губы учителя, как они нежно касались его. Дёрнув головой, чтобы отогнать совсем неуместные мысли, Максим пошёл в класс. Остановившись перед дверью в кабинет, он сделал глубокий вдох — (А ну успокойся! Вдох-выдох. Ничего такого, просто ученик, который случайно опоздал на урок… из-за очень страстного учителя. Так стоп! Не думай об этом), — ударив себя пару раз по щекам он зашёл в класс. — И-извините за опоздание. Я не услышал звонок. — да уж враньё это явно не его конёк. Учительница пристальным взглядом осмотрела его с ног до головы и хмыкнула— Молодой человек, знания истории очень пригодится вам в будущем, поэтому не стоит так пренебрегать ею, — сказала она очень недовольным тоном, — Садитесь на свободное место. — Простите.— тихо сказал Максим. — И так продолжим. Поражение итальянской армии резко ухудшило положение в стране. Выросло недовольство режимом Муссолини… Под монотонный голос учительницы Максим пошёл к единственному свободному месту. Оно оказалось перед Тимофеем. Садясь за парту, Максим кинул взор в его сторону. Лицо Тимофея было слегка розоватым, будто он был чем-то смущён, или это из-за жаркой температуры в классе, кто знает. Глаза неотрывно смотрели в тетрадь, хоть там было абсолютно пусто, словно он не хотел встречаться взглядом с Максимом. Весь последующий урок Максим чувствовал себя очень не комфортно. Он ощущал как его затылок сверлили взглядом, да ещё и мысли об учителе не давали покоя. Голова гудела, прокручивая перед глазами, как киноплёнку, то, что происходило в кабинете физике. Сейчас ему хотелось только прийти домой и закутаться в одеяло с головой. Слишком много событий навалились на него. Глубоко вздохнув, он посмотрел на часы, которые висели над дверью, в надежде на окончание урока. Поняв, что конец ещё не близко, он раздражённо закатил глаза и положил голову на парту. Всё ещё ощущая пристальный взгляд на затылке, он закрыл глаза. Максим даже не заметил, как задремал. Его разбудил звонок на перемену. Он медленно поднял голову и потёр глаза руками. Неожиданно он заметил, что остался один в классе, учительница, сидевшая за рабочим столом, смотрела на него возмущённым взглядом. Парень схватил свои вещи и быстро вышел из класса. —(Странно. Я думал, что Тимофей захочет закончить наш разговор при первой же возможности), — размышлял он, идя между бегающими детьми. За своими мыслями Максим совершенно не заметил, что кто-то стоит впереди него. Врезавшись в кого-то, он издал тихий писк и поднял глаза на человека, чтобы извинится. Судьба сегодня явно не на его стороне — перед ним стоял Владимир Николаевич. Тот посмотрел в глаза Максиму и на его губах расцвела плотоядная ухмылка. — О чём задумались, молодой человек? Влюбились что-ли? — в его голосе была слышна лёгкая насмешка. Чувство неловкости заполонило каждую клетку тела Максима. Сердце стало стучать в два раза быстрее, а дыхание участилось. Сжав трясущимися руками лямку портфеля, он, молча обойдя учителя, быстрым шагом направился в класс английского языка. Учитель лишь обернулся посмотреть на Максима, но ничего более ему не сказал. Парень же в свою очередь быстрым шагом направился в кабинет, ловко лавируя между учениками. Все остальные уже собрались и ждали звонка готовясь к уроку, Максим же неспешно зашел в класс и сел рядом со своей подругой Лизой, девушка любила поговорить и ее практически нельзя было заставить помолчать, даже на уроке, он думал, что хотя бы таким способом он сможет от всего отвлечься. И это сработало, пока на его телефон не пришло смс от его друга: «Нам нужно поговорить, встретимся после школы во дворе.» Максиму было непросто посмотреть на Тимофея, но он повернул голову к нему и кивнул. Никто даже не обратил на это внимание, ведь парни часто ходили вместе и подобная проделка была не в первый раз. Хоть весь урок Максим общался с Лизой, как ни в чем не бывало, но в голове всё метались мысли о Тимофее. Этот урок прошёл очень быстро, в отличии от предыдущего, но чувство, что его сверлят взглядом никуда не делось, как бы он не пытался отвлечься разговорами с одноклассниками, как бы он не дурачился, как бы не выводил и не бесил учителя, мысли оставались вместе с ним. Но хотя бы никто уже не мог сказать, что Максим стал другим, он вел себя как обычно, но лишь его взгляд мог его выдать. Все последующие уроки прошли так же — парень баловался, прикидывался дурачком, а его «друг» просто наблюдал за ним, даже не пытаясь заговорить или хоть как-то пойти на контакт. Всё, о чём думал Тимофей, это как бы не доставить Максиму еще больше проблем. Разговор сильно подействовал на парня и он смог понять в чём он был не прав и насколько он глупо себя вел. Стоя на крыльце школы, Тимофей еще раз прокручивал в голове всё, что он хотел сказать человеку, который ему нравился, но он уже заранее знал, что всё пойдет не по плану. Максим до последнего оттягивал момент встречи с Тимофеем, но, когда он обошел всю школу по второму кругу и его уже выгоняли не только учителя, но и уборщицы, парень встретил того, кого не очень-то и хотел видеть. И нет, это не был Владимир Николаевич, это был Гарри Борисович. Максим был настолько погружен в свои мысли, что сразу даже не заметил его, но, как только их взгляды встретились, в душе юноши появилось непонятное чувство, а на сердце начали кошки скрести, но, когда учитель остановил его, схватив за рукав, парень почувствовал, что начинает злиться, — (Да как он смеет?) — пронеслось в голове юноши, — (хотел забрать моего Владимира Николаевича, а, когда понял, что это у него получится, решил забрал моего друга и оставил с ним наедине, о чем он только думает? Или это я уже не могу адекватно на все смотреть? Боже, и почему он так смотрит на меня сейчас?..)       Но взгляд у учителя был абсолютно непроницаем, возможно, он и казался Максиму не очень приветливым, а, возможно, и даже немного злым, но Гарри совершенно не хотел показать свою неприязнь к ученику. — Максим, я не отниму у тебя много времени, просто скажи, это тебя сейчас ждет Тимофей на крыльце? Парень не знал, как ему лучше ответить, сказать правду или соврать и почему он вообще спрашивает, неужели его это трогает? — (Ладно., он же не спрашивает что-то из ряда вон выходящее, это совершенно обычный вопрос) — закончился поток мыслей Максима, — да, и я как раз к нему направляюсь, если это всё, то отпустите меня пожалуйста. Гарри Борисович отпустил ученика, и тот поспешно ушёл. Учитель еще немного посмотрел в след уходящей фигуре и решил пока не вмешиваться в этот разговор. Пока. Максимка же был теперь немного на взводе, разговор с учителем не улучшил настроение, а сделал его только хуже. Хотя он был теперь не просто уставшим от потока мыслей, которые крутились у него в голове, от постоянного ощущения, что за ним следят и сверлят его взглядом, так еще и непонятные реплики от учителя. — Надеюсь, я ничего лишнего не скажу Тимофею. — пробубнил он себе под нос. Выйдя во двор он сразу нашел друга и тот предложил сначала ему отправится к нему домой, чтобы поговорить, на что Максим ответил отказом. — (Ну нет, только не к нему домой, я больше не могу оставаться с ним наедине, как раньше.) — тогда Тимофей предложил пойти в ближайшую кафешку и уже там поговорить, но и это предложение он отклонил, — давай просто пойдем в парк. Максим не настаивал, но взгляд его был уставшим, Тимофей заметил это и решил, что это и вправду будет лучший вариант, если вдруг что-то пойдет не так гладко, как хотелось бы, их не увидят знакомые, да и в парке в принципе мало людей, так что меньше посторонних взглядов. До парка они шли молча, хотя и оба чувствовали эту угнетающую атмосферу. Пару раз Макс пытался начать разговор раньше, но все его попытки пресекались на корню Тимофеем. Всё, что он говорил — «сейчас дойдём и я тебе все объясню», но на самом деле парень просто не мог собраться с мыслями и набраться мужества сказать то, что собирался. Разговор с учителем один на один, сильно на него подействовал, и он больше не мог так относиться к возлюбленному, как раньше, сейчас он понял немного больше и ему было совестно. Они двинулись по направлению к парку. Под ногами шелестели опавшие жёлтые листья. Людей вокруг практически не было, только иногда вдалеке слышались детские вскрики.  Найдя лавочку подальше, чтобы им никто не мешал, Тимофей начал разговор. — Максим, — начал тот, но осекся увидев взгляд напротив себя, во взгляде Максима можно было увидеть усталость, раздраженность и он будто говорил «да что всем от меня нужно, а конкретно тебе?», но Тимофей смог взять себя в руки и продолжить, хоть и понимал, что сейчас будет не самая приятная новость для Максима, особенно, когда он в таком состоянии — я должен тебе кое-что сказать, но, пожалуйста, не перебивай меня. Я наконец-то понял, как тебе было неприятно тогда в столовой, и я хочу извинится, — парень смотрел в глаза своему собеседнику, но ему было сложно, он хотел поцеловать эти губы, хотел обнять это тело, хотел зарыться руками в его волосы и просто чувствовать его тепло, но понимал, что тому, кого он любит, он не нужен. Не нужен в том плане, в котором Тимофей хотел. И это делало ему больно, и он чувствовал несправедливость, и он хотел просто взять и отключить свой мозг, ведь это он сейчас его контролирует, и не позволяет перейти эту черту. Но, черт, почему, если он может сейчас рационально мыслить, почему он тогда не может просто взять и отключить эти чертовы чувства, неужели он не достаточно страдает, или он просто мазохист, которому нравится это чувство разбитости. Но в душе Максима сейчас велась другая война, ему было приятно, что его друг это осознал и что тот даже набрался смелости извиниться, но почему ему тогда казалось, что это просто издевательство, сначала он целует его без разрешения, потом признается в чувствах, не хочет признавать свою ошибку и в самый неподходящий момент, когда все чувства его на пределе и он может в любой момент взорваться от их переизбытка и непонимания происходящего, он решил извинится. — Послушай, Тимофей, — после недолгой паузы сказал Максим, но он не успел договорить, как его друг перебил его. — Я же попросил меня не перебивать, разве я сказал, что договорил? — немного повысив голос сказал парень — Ты можешь хоть когда нибудь делать то, что тебе говорят? Все таки Гарри Борисович был прав насчёт тебя — ты не умеешь или же просто не хочешь ставить свои потребности немного ниже чувств других людей, тебе вообще на меня наплевать?! — уже не сдерживая злости и обиды сказал Тимофей. — (Что?) — пронеслось в голове Максима, он был поражен заявлением своего уже не друга, он думал что тот пришел извинится перед ним, думал что он понял всё, что натворил тогда. Но он просто следовал инструкции их учителя, а сам... — Да и пожалуйста, что бы я еще хоть слово сказал тебе. Максим проговорил немного обиженным тоном сложив руки на груди, он пристально смотрел в глаза своему собеседнику, ему хотелось выглядеть уверенным, но вся его сущность его выдает. По его телу прошла мелкая дрожь, ему хотелось спрятаться где-нибудь, что бы его не нашли, а еще больше ему хотелось попасть в объятья Владимира Николаевича. Тимофей тяжело вздохнул, опустил глаза на тротуар, но смог продолжить спокойным тоном: — Как я уже сказал раньше, я хочу извинится, я не должен был целовать тебя без твоего разрешения, так еще и на глазах у всех, хоть мы и сидели в углу, но все же это было общественное место и неудивительно, что нас заметил Владимир Николаевич, так что я надеюсь ты меня простишь, и за то что не учитывал твои желания, а просто делал то что мне вздумается. Наконец он смог поднять глаза на парня, он ожидал увидеть что угодно, но Максим только сжал губы в тонкую линию, и проговорил: — Если это все что ты хотел мне сказать то я пойду. — он уже было развернулся, но Тимофей схватил его за руку. — Это все что ты хочешь мне сказать? Я не понимаю, я тут перед тобой извиняюсь, чуть ли не изливаю душу, а это все что ты можешь мне сказать... — Да, а чего ты ждал? — все так же не разворачиваясь проговорил Максим, — Или, ты ждал что от твоих извинений я растаю и упаду к твоим ногам? Не хочу тебя расстраивать, но ты не первый человек в моей жизни, и я не собираюсь терять чувство собственного достоинства ради тебя. Парень выдернул свою руку из хватки Тимофея и уже собирался уходить как услышал — И всё-таки Гарри Борисович был прав на счет тебя, короче, нам походу лучше перестать мучить друг друга, адьёс. Тимофей просто развернулся и ушел, а Максим стоял смотря ему в след. Вскоре он двинулся домой, в голове было совершенно пусто. События сегодняшнего дня полностью вымотали его. От непонимания происходящего хотелось волком выть, закрыться дома и никуда не выходить.