Арены Честного Мира.

Вещи мне забрать не разрешили. Охрана просто сказала, что все вещи, кроме самоделок, должны остаться тут. Забирать их мне всё равно по сути некуда. Так что вещи я передал ребятам. Даже защиту. Я понадеялся, что справлюсь без неё, а вот ребятам она нужнее. Один из каменных ножей отдал Весу, кожаный костюм — Нику, Яко же отдал отполированные камни для пращи. Он постоянно теперь тренировался именно в метании камней, а у меня, надеюсь, ещё будет время наделать снарядов. Собственно, только с пращей и одним каменным ножом меня и выпнули под солнце с утра, когда за мной пришёл… Цина. Парень был меня старше — лет пятнадцати, блондин, или просто седой, с очень узким разрезом глаз. Да и вообще, черты лица у него были узкие, какие-то лисьи. Из-за этого взгляд казался хитрым. — Так вот какой ты… — он улыбнулся, наклоняя голову на бок. Я развёл руками, сам прикрывая глаза от солнца. — Пойдём. Хозяин велел купить на тебя одежду и отмыть тебя. В начале мы пойдём в Луры. Что такое луры я не знал, но судя по тому, что перечислил Цина, меня вели в местный аналог бани. И мы вышли на улицу. Я охнул, приоткрыв рот. Зрелище, открывшееся мне, было восхитительным. Мы находились на большой высоте, точно в центре огромного кратера вулкана — по крайней мере, горы, окружавшие нас, были именно такими. Внизу расстилался город. Каменные дома казались блоками песчаника в форме цилиндров и кубов. Словно кто-то высыпал хаотично детский конструктор. Тем не менее, город был достаточно зеленый — по его центру располагалось озеро, я видел каналы, зелёные аллеи и полянки. Выделялось на этом фоне два здания — одно, резное, в дальнем конце города, сверкало на солнце так, что болели глаза. Из-за этого мне толком не удавалось рассмотреть, что это такое. А второе было не так уж и далеко — даже отсюда я видел большую ступенчатую пирамиду в окружении зелени, на вершине которой была какая-то огромная статуя то ли змеи с птичьей головой, то ли дракона. — Ты видишь город Рикаха, — словно делая ударение на каждом слове, Цина, кажется, наслаждался моим обалдением. Я покосился на него — но ведь правда, великолепное зрелище! Кстати… Я повернулся, но нет. Арены просто были пещерами, хотя, наверняка, со стороны города скала выглядит, как муравейник с кучей дырочек. — Пошли уже. Хозяин не любит ждать, мы должны вернуться до полудня. Я кивнул, направляясь за парнем. Идти приходилось пешком, но солнце ещё не встало, так что, как я думал, пока что не будет жарко. Мы спускались достаточно долго, но я удивился обилию зелени. Смотря на одежду людей, я предполагал очень жаркий климат и намного меньше растений. Меж тем мы спустились в город. Большие зелёные поля сменились высокими домами. Город — он и есть город, шумный и пыльный. Множество загоревших людей, одетых в какое-то подобие туник, только с разрезами на подоле. Мужчины иногда носили штаны, у женщин были более длинные юбки. И вся толпа о чём-то говорила, переговаривалась, шум нарастал по мере нашего продвижения вглубь города. Я едва улавливал обрывки разговора. Цены поднялись, у кого-то что-то учудил сын, равнинники озверели… Я плохо понимал реалии этого мира, так что и разговоры мне казались бессмысленными. — Мы пришли. Цина привёл меня к какому-то большому квадратному зданию из блоков песчаника с узкими окнами и завёл меня внутрь. — — Милостивый господин, да будет милостив к вам светозарный Рах-ша, — выдал он, кланяясь мужчине лет сорока за банальной стойкой. Ткнул меня в бок, видимо, мне тоже нужно было поклониться. Заставить себя согнуть спину… На удивление, мне это далось очень тяжело. — Рад видеть людей в нашем доме, — как-то церемонно уж больно послышалось. Мы разогнулись, я чуть ли не с облегчением. Цина кинул на меня короткий взгляд. — Мой хозяин выкупил сего раба с Аренных боёв, и велено мне его сопроводить, дабы в порядок привести, — чуть ли не с благостной улыбочкой продолжил разливаться Цина. Мужчина кивнул, принял от Цины пару монет. Я заметил только, что они разные… Блондин отвёл меня куда-то в глубь дома, вывел в коридор, поднял расшитую тряпку — похоже, она заменяла межкомнатную дверь, таких тут было много. И я попал в небольшую комнатку. Натуральная ванна! Круглая яма из камня, где-то мне по пояс, и два ручья, что текли из стены, соединялись одной трубой. Причём два желоба, по которым текла вода, перекрывались двумя пластинами, так регулировался поток воды. И один из потоков был горячий! Развитая система, с ума сойти!!! Рядом с ванной я обнаружил грубо сколоченный табурет, на котором лежал гребень и небольшая миска с каким-то белым кремом, а ещё — кусок сваленной шерсти. — Смотри, — Цина по очереди ткнул в предметы. — Это гребень, им расчёсывают волосы. Манза — ей отмоется грязь, она очень пенится. И… Жестом я остановил его. Просто поднял ладонь, помахав ей. — Хм… Ты понимаешь, что с этим делать? Киваю. — Сам справишься? Снова киваю. Блин, если смогу разобраться с магией, буду думать, что делать с языком, невозможно же!!! — Хорошо, — с небольшим сомнением протянул Цина. — Я уйду сейчас, вернусь с твоей одеждой, это тряпьё, — он указал на ткань на мне, — никуда не годится. Жди меня тут. Как будто мне есть, куда уйти… Разумеется, я мог сбежать. Но если я сбегу — куда я пойду? Да и, что-то мне подсказывает, что метка на руке у меня не просто для красоты появлялась, найдут. Ещё и Цина подставлю. Не то, чтобы я какой-то там хороший человек, но вот так, ни за что, гадить другим? Нет, спасибо, это только у попаданцев в Гарри Поттера почему-то получается — нагадить всем, а самому розами пахнуть, так ещё и не получить в процессе. В общем, Цина ушёл, а я с натуральным стоном наслаждения залез под тёплую воду. Отшкрябывал я с себя грязь реально с усилием, казалось, пыль, пот и вся остальная гадость въелась в кожу. Ещё сложнее было с волосами — пряди только на одной стороне я разбирал полчаса, не меньше! А потом мыл, снова расчёсывал, снова мыл… Вода с меня текла по началу реально чёрная, даже пена становилась грязно-бурого цвета. Бр, гадость какая! Я ещё усерднее стал себя намывать. В общем, когда пришёл Цина, я был отмыт едва ли не до скрипа. Да и волосы, которые оказались не чёрными, а непонятного каштанового цвета, расчесал. До плеч оказались, и густые… Это, кстати, было странно, что я не подцепил тех же вшей или блох, с такими-то условиями. На пороге Цина замер, окинув меня хитрым прищуром. — О, а ты, оказывается, ничего. Думаю, не выкупи тебя Хозяин, Матери борделей бы выиграли от твоей покупки. Меня откровенно передёрнуло, а Цина усмехнулся. — Даже и не думай, ты ещё маловат, и слишком худой. Хотя, для непривередливых, может, и сошёл бы, — мне всучили что-то вроде полотенца, только очень плотного. — Вытирайся, и вот, тут твоя одежда. Это цвета Дома нашего Хозяина. Без его разрешения нельзя носить ткани такого же цвета, или любого другого благородного Дома. Ну, здорово, блин. Кин-дза-дза, классовое общество цветных штанов, только тут не штаны, а ткань. А ткань оказалась интересной. На ощупь я с изумлением понял, что она похожа на мягкий атлас, синего цвета. Штаны до середины икры, что-то похожее на носки и сандали вопросов не вызвали, а вот безрукавку я покрутил. Под конец я сообразил, что надевается она не как привычные мне европейские, с застёжкой посередь тела, а как китайские, то есть мало высокого воротника-стойки, так ещё и застёгивается где-то на бок. Спасибо, что не тогу притащили… Кстати, почему так одежда отличается? Цина удовлетворённо покивал. — Ну, теперь ты похож на слугу благородного дома, — а, вот в чём дело. Хотя странно, Цина и девушка были одеты совсем в другие одежды… — Раз ты слуга, а не раб, как я и Али, тебе положено носить такие одежды. В смысле? Я вспомнил договор. Да нет, вроде бы по нему у меня статус высшего, но всё же раба… Или я чего-то не понимаю? Или этот парень передо мной — не высший раб? А крестьяне на улицах? Что-то я не понимаю ничего… Может быть, потом разберусь. — Пошли. Влажные волосы я расчесал, но выйдя на улицу, подумал, что недолго им такими быть, пыльно ведь. Впрочем, какая разница? Чище ведь, чем раньше. За Циной я вышел из города, точнее, мы ушли с узких улочек, попадая в небольшую рощу незнакомых мне деревьев. Интересные — листья были с отчётливыми алыми прожилками, походили на листики дуба, только не вытянутые, а округлые. Красиво… Я невольно иногда останавливался, любуясь, но Цину быстро догонял. Он посматривал на меня, посмеиваясь. — Тебе тут нравится? Мирровые деревья и правда, красивы, а ещё избавляют нас от гнуса. Полезные, надо же. Я кивнул на вопрос, Цина заулыбался шире. — Хех, тебе понравится у нашего хозяина. Он редко покупает рабов, в основном, в его доме живут слуги, так что, скорее всего, тебя отселят в какой-нибудь дом или хижину. Свой угол будет. Живём. Мы прошли рощицу насквозь и вышли к высокому каменному забору. Ворота, сделанные из дерева, окованные железными склепками, были открыты, так что прошли без проблем. Пространство было большим, огороженное стеной из неровных блоков серого камня. А вот поместье словно состояло из нескольких кубов, плотно подогнанных друг к другу. На крышах-площадках я видел навесы, во дворе было несколько человек, которые поливали цветы. Вероятно, основные хоз-помещения с другой стороны, куда окна не выходят. — Мы пришли. Я отведу тебя к хозяину, — Цина глянул на меня искоса, и неожиданно недоумённо произнёс. — Ты чего равнодушный такой? Разве это место некрасиво? Я посмотрел на него, невольно выгнув бровь. Это красиво? Ну, вероятно, да, но мне по душе, знаете ли, стиль барокко. Разумеется я вслух этого не сказал. — Какой-то ты странный, — наконец сделал глубокомысленный вывод Цина и потащил меня вперёд. Я послушно перебирал ногами, следуя за ним. Внутри дома оказалось светло — стены были покрыты чем-то вроде штукатурки, ну, или чего-то вроде того. В некоторых местах стояли расписанные горшки с каким-то аналогом фикусов. Коридоров не было — только комнаты, большинство из которых было проходными. Причём такие комнаты служили то ли складами: там лежали мешки и стояли бочки, — то ли местами для отдыха: в таких находились плетённые и крашенные скамеечки, столики с кувшинами воды и пуфики. Окна были узкими, но встречались часто, так что света было достаточно. Пройдя несколько комнат и поднявшись на второй этаж, я оказался явно в богатой части дома — теперь узоры покрывали стены, вещи стали позолоченными, а на полу расстелились цветные циновки. Красиво… Цина привёл меня на крышу, даже на широченную террасу. вид открывался изумительный — я вздохнул, видя почти всю рощу и часть города, а затем — горы. Красиво… — Ты привёл его, Шин? Вздрогнув, я повернулся. Арелин сидел в плетёном кресле, около него стояла девушка-рабыня. Неприязненный взгляд девчонки заставил меня передёрнуть плечами. Мой новоявленный хозяин вальяжно развалился в кресле, иногда поднося к губам кубок и явно наслаждался его содержимым, пребывая в самом сладостном расположении духа. — Да, господин, — Цина встал на колено, я растерянно поклонился. Ну, а что? Я понятия не имея, какие тут жесты покорности в ходу! Впрочем, Арелин усмехнулся, вальяжно кивнув. — Что же, теперь ты выглядишь подобающе. Я не хочу, чтобы ты оскорблял меня неухоженной внешностью, — небрежно отозвался Арелин. Я молчал, да и, похоже, от меня не требовалось ничего говорить, человек справлялся сам. А я навострил ушки. — Что и требовалось доказать — ты явно самородок, как-то оказавшийся в нужном месте. Думаю, ты задумываешься, почему же я обратил на тебя внимание? Он отставил кубок. — Тут всё просто, мальчик. Ты смог то, чего до тебя не могли очень многие — стал за короткий срок очень известен на низших аренах, причём настолько, что о тебе дошли слухи до высших арен. Из низшего мяса — в бойцовские псы, а оттуда — в бойцы. У тебя есть явный талант к сражениям. А я знаю, прекрасно знаю, как на твоих умениях заработать. Как и у всех аристократов, так или иначе связанных с ареной, под моим гербом сражаются на арене бойцы. И если они побеждают — я получаю деньги, известность и привилегии. И я давно наловчился отделять сброд, вроде разбойников и солдафонов, от бойцов и воинов. Даже если они — что-то вроде тебя, личинки, которая только-только начала тыкаться в разные стороны, чтобы применить свой талант. Праща и кинжалы из чего попало… И редкостное благоразумие, тактика, хитрость. В зачатках, твои умения у опытных воинов не вызовут ничего, кроме жалости и презрения — но эти зачатки есть. Он снова отпил из кубка, а я изумлённо таращился в ответ. Это у меня-то зачатки тактического мышления? Да я даже в шахматах дальше пяти шагов никогда не мог продержаться! Какая там тактика?! — Так что, твои таланты нуждаются в огранке, как камень, добытый в горе. Все самоцветы изначально невзрачны, для того, чтобы они стали хотя бы относительно красивы, нужно море труда. И так ненавязчиво провёл пальцами по накладной пряжке на плече. Она была украшена чеканкой и камнями. — Ты можешь тренироваться среди моих бойцов. Они, конечно, солдафоны, но учителя покупать ради тебя одного накладно и не окупит себя. К тому же, ты можешь продолжать свои бои на арене, если хочешь выкупить себя, — небрежный взмах рукой. — Но раз в неделю я буду проверять, чему ты научился. Ты помнишь арлака? То существо, от которого ты получил свою броню? Я кивнул, вспоминая. Жуткая тварь, всё же. — Вот и отлично. Пока я не решу, что твои умения достаточно возросли для полноценного боя против человека — будешь раз в неделю сражаться в мою славу против арлака. А позже мы будем приносить мёртвого в жертву Рах-ша, да будет он милостив к воинам. Ма-ма! — А чтобы у тебя был стимул… — мужчина покачал бокал в руке. — Я дам тебе место не в общем доме. Место, где ты можешь жить, пока я являюсь твоим хозяином. Ты будешь есть на кухне вместе со свободными слугами, — вздох, полный зависти, от девушки, был почти неслышен. — А также Цина покажет тебе, куда ты можешь ходить. Оружие сможешь брать на полигоне. Это щедрое предложение, мальчишка, но если ты будешь лениться или разочаруешь меня, ты лишишься моей милости. От последнего меня пробрало до мурашек. Мало того, что раз в неделю я буду сражаться с крысой-переростком, так ещё и хозяйское настроение, как дышло: куда повернёт, туда и вышло. Хотя, разве это не совпадает с моими планами? Мда… До книг бы добраться. — Можешь идти. Цина, пусть он живёт в отикубо, — и махнул рукой, словно прогоняя нас. Взгляд Цины стал изумлённым, а у девушки ехидный. Я тихонько выдохнул — какая разница, что такое это самое отикубо, если у меня будет СВОЯ каморка! Ха ха, я так радовался, только когда меня ещё в той, старой жизни, отселили в отдельную комнату. Я поклонился, и вышел следом за Циной. Меня немножко оглушил такой подход ко мне — как-то всё больно уж гладко происходит. Хотите обучения — пожалуйста, топайте к солдатам. Хотите жизни — вот вам отдельное помещение, только для вас. Хотите свободы — так я вас не ограничиваю, выживите, получите деньги — заплатите. Оружие? Не вопрос, на полигоне. Бррр, или это судьба ко мне оказалась достаточно благосклонна после плена? Впрочем, ошейник на шее всё ещё чувствовался. Цина отвёл меня на первый этаж на кухню, где я увидел несколько кухарок и поварят. Меня оглядели, кивнули, и прогнали, заявив, что обед после полудня. Ну, я не настаивал. Потом был склад — вход в это помещение был аж с трёх сторон — из дома, с крыши и через двор, который вёл в сторону достаточно большого поля. Поле, как оказалось, и было полигоном. В одной стороне, ближе к стене, стояли мишени, с другой стороны вытоптанной полянки было свалено сено, которое исполняло роль заграждения. Кстати, с этой стороны было низкое здание, которое чуть вытягивалось вдоль стены. Я решил, что это что-то вроде казарм, и это подтвердилось. Цина сказал. А вот «отикубо»… Оказалось, что это маленькая квадратная хижина четыре на четыре метра, которая вплотную примыкала к стене из каменных блоков. Как я сумел понять, хижина была построена из глиняных кирпичей, имела такую же плоскую крышу, к которой приставлялась лестница, обнаруженная мною в домике. Хижина так ловко скрывалась среди деревьев, что о её существовании можно было даже не подозревать, разве что случайно наткнуться. И ещё — она была полностью пуста. То есть вообще. Каменный пол из растрескавшейся и раскрошившейся глины, окно без стекла и вообще заграждения и дверной проём со скрипучей дверью. Даже вшивенького очага не было, хотя в одном из углов я видел что-то вроде следов копоти на потолке и стенах. — Я не знаю, почему тебя отселили сюда. Но ты можешь взять на складе тюфяк и одеяло. Непременно возьму, Цина. На складе я забрал, и правда, тюфяк и одеяло, а ещё метлу, моток верёвки и серп. Серп мне по началу давать не хотели, один из слуг долго утверждал, что меня знать не знает, и дать вообще ничего не может, без мзды. Цина прикрикнул на него, сказав, что на счёт меня вообще особые распоряжения. Что бы я без этого парня делал. Вообще, Цина мне начинал нравиться. Бойкий, немного похожий на белую лису (ага, та, которая северный пушной зверёк, символ глубины усидчивого места), но при этом достаточно добрый, чтобы тратить столько времени на меня. Он много говорил и, как я понял, ему тоже был не нужен ответ собеседника. Ну, на пару раз я помычал утвердительно, в паре мест на прямой вопрос покивал или помотал головой — и всё, Цина продолжал говорить. Под его болтовню я утянул ещё небольшой пустой мешок со склада. Подушку набью. До обеда я только и успел всё скинуть в домике, как пришлось возвращаться, к обеду. Именно тогда Цина куда-то ускакал, а я, получив от мрачной поварихи плошку с похлёбкой и кусок хлеба, сел в уголке и в считанные минуты умял еду. Боги! Мне казалось, я уже ничего вкуснее не ел. Самовнушение, конечно — обрубок языка еле-еле чувствовал вкус, и тем не менее. После обеда я более ли менее прибрал своё «жильё» — вымел грязь, расстелил тюфяк, притащил ещё ведро, набрал в колодце воду — колодцев на территории поместья было аж пять, и я брал из ближайшего. В воде слуги и рабы были не ограничены, если это не наказание, конечно. И с удовольствием я решил этим пользоваться. Уже лёжа в кровати я размышлял обо всей этой ситуации, рассматривая в окно листья ближайших деревьев. С завтрашнего дня я начну свои тренировки и получу, хотя бы на полигоне, нормальное, настоящее оружие.