Пепел

      Работать с Коннором было одно удовольствие.       И вовсе не потому, что тот был перманентным и главным героем влажных фантазий Рида. И не потому, что он невероятно эротично засовывал вещдоки в рот. Вернее, не только поэтому.       Просто железка была универсально полезна, как добротный такой швейцарский нож. Гэвин был уверен, что кроме записей с видеокамер, ничего интересного в доках обнаружить не удастся. В итоге они облазили весь пятый сектор и половину шестого. Коннор находил улики, которые не заметили ни Рид, ни криминалисты, практически мгновенно анализировал их и тут же моделировал ситуации. Он в деталях описывал происходящее, так подробно, будто самолично присутствовал при этих событиях. Коннор смог не только доказать Гэвину, что кражу совершили андроиды, но и найти брошенный в лесу грузовик, из которого похитители вынули трекер как только выехали за пределы склада. Разумеется, пустым, без отпечатков пальцев, и чертов дождь, который не смог укрыть от супер-зрения Коннора следов грузовика, беглецов спасти все же сумел.       По пути назад в участок жестянка успела структурировать все данные и заполнить отчет, и Гэвин почувствовал, как легко ему дышится, когда на плечи не давит груз из сотен ну-очень-важных бумажек. Даже обычно дерьмовое настроение и напряжение, присущее Риду, резко обостряющееся в присутствии Коннора, сегодня было не таким дерьмовым. Они почти распутали это дело — осталось только найти тех самых андроидов (что будет совсем не трудно, учитывая невероятно полезные способности железяки), и Фаулер точно даст ему сержанта.       По дороге Гэвин остановился в придорожной забегаловке, чтобы перекусить. Он заказал себе огроменный бургер с картошкой фри и большой колой.       — В этом бургере содержится двойная норма жиров и слишком много калорий. Вам не следует это есть.       В этот момент Рид понял, что Коннор похож на Алекса куда сильнее, чем детективу казалось раньше.       А потом, пока Гэвин с удовольствием поглощал нереально вкусный и смертельно вредный, Гэвин! бургер, они с железкой обсуждали дело. Они даже спорили о каких-то деталях (вернее, спорил Рид, андроид-то всегда оставался спокойным и невозмутимым). Мужчина даже забыл на мгновенье, что перед ним не живой человек, а идеальная имитация.       Коннор внимательно слушал все, что говорит ему детектив, глядя прямо на него, а потом отвечал своим высоким бархатным голосом, и Гэвин натурально таял. Внезапно он понял, что ему нравится возможность вот так поговорить с железкой, оказаться, наконец-то, по одну сторону от баррикад, которые так старательно возводил Рид последние пару месяцев.       Впервые за долгое время Гэвин шел на работу с удовольствием, даже вставать в дикую рань, казалось, стало куда проще. Алекс тоже отметил положительную динамику в состоянии детектива. Еще бы, ведь уже пару дней Рид вообще не употреблял спиртного, если не считать пары банок пива, которые он каждый вечер прихватывал с собой на холм.       Здесь все тоже изменилось. Вернее, не все — Коннор так же приходил и стоял подальше от злосчастного дуба, Гэвин так же сидел на спинке лавочки и пил. Только теперь они периодически беседовали. Началось все со спора о деталях дела (они не сошлись во мнении о количестве похитителей), того самого, что начался еще в забегаловке. А потом начали просто разговаривать, как обычные люди, взявшие привычкой каждый вечер проводить вдвоем в мрачном заброшенном парке с шикарным видом на Детройт.       И все происходящее казалось таким нереальным, но было настолько охуенным, что Гэвин искренне жалел о том, что поначалу вел себя как последний придурок. Сейчас же Рид был так доволен, что всерьез подумывал о том, чтобы пригласить Коннора на гребаный ужин. И останавливало его только одно.       Коннор все еще был гребаным андроидом. ***       Гэвин привычно тратил свой заслуженный выходной впустую. Он сидел рядом с Алексом на продавленном диване в своей гостиной и смотрел бейсбольный матч. Вообще-то, Рид бейсбол не любил, потому что никак не мог понять происходящее на поле, как ни старался. Узнавший об этом андроид загорелся идеей объяснить детективу правила этой игры, поэтому сейчас увлеченно щебетал что-то о пробежках и «домах», то и дело тыкая пальцем в сторону телека, в то время как Рид отчаянно жалел, что железка вылила весь имевшийся в доме джин.       Гэвину было ужасно, просто убийственно скучно. Поэтому, когда экран пошел рябью, мужчина мысленно возликовал, надеясь, что его старенький, видавший виды зомбоящик все же решил откинуть копыта, выбрав при этом самый удачный момент из всех возможных.       — Что случилось? Почему картинка испортилась? — растерянно спросил Алекс.       Гэвин хотел уже ответить что-то про неисправности матрицы или неудачное положение звезд на небе для просмотра бейсбола, когда внезапно на экране появился андроид.       — Мы хотим, чтобы вы уважали наши свободы, наше достоинство и наши права, — вещало белое пластиковое лицо приятным низким голосом.       — Гэвин, кто это? — голос Алекса прозвучал как-то загнанно и жалобно.       Гэвин и сам задавался этим вопросом, пока слушал спокойную, но какую-то возвышенную речь андроида. Больше всего происходившее напоминало какие-то дебаты перед парламентскими выборами. Вот только политиканы обычно врали и обещали, а эта жестянка ничего не обещала. Она требовала. И от этого становилось действительно не по себе.       — Я не знаю, — ответил Рид, не сводя настороженного взгляда с экрана. — Думаю, это — девиант. И теперь я, кажется, догадываюсь, кто угнал грузовик из доков Киберлайф. ***       Когда часом позже воодушевленный Гэвин прибыл в участок, несмотря на свой выходной (чем, к слову, неслабо удивил всех коллег и в особенности Фаулера), Коннора нигде не было. Гэвин даже переступил через свою гордость и спросил у Тины, куда делся пластмассовый говнюк. Ответ оказался неутешительным.       Оказывается, андроид уехал с вернувшимся с больничного (А-ХА-ХА!) Андерсоном в телевещательную башню Стрэтфорд, расследовать дело о перехвате сигнала восставшими девиантами.       А, значит, Рид с Коннором больше не напарники. Все вернулось на круги своя. И Гэвин не соврал бы, сказав, что был совершенно не расстроен произошедшим.       Он был, блять, в бешенстве. ***       Коннор и Хэнк поднимались на лифте на семьдесят девятый этаж башни Стрэтфорд.       Андроид играл с монеткой, перекидывая ее из руки в руку и перекатывая между пальцами. Он делал так всегда, когда находилось свободное время. Это калибровало моторику и когнитивный анализ, а еще помогало сосредоточиться на собственных мыслях и задачах, что в условиях постоянно сбоящей в последнее время системы с россыпью ошибок и нестабильности становилось все труднее день ото дня.       Хэнк резким движением выдернул монетку из рук андроида и недовольно скривился.       — Хватит бесить меня своей монетой, Коннор! — беззлобно проворчал Андерсон и спрятал четвертак в карман.       — Простите, лейтенант.       Лифт остановился, и серебристые двери раскрылись, впуская их в просторное техническое помещение с громоздящимися на стенах гигантскими экранами, на каждом из которых застыло белое пластиковое лицо андроида.       Вокруг сновали туда-сюда полицейские, опрашивая свидетелей. Одного из них Коннор знал. Чернокожий мужчина лет тридцати пяти с добрым, внимательным лицом и мягким характером. Андроид встретил его в тот же самый день что и Хэнка, в старом обветшалом доме Карлоса Ортиса, зарезанного собственным роботом. Офицер повернулся к ним и приветственно улыбнулся лейтенанту.       — Привет, Хэнк, — добродушно поздоровался Крис.       Андерсон кивнул в ответ.       — Эй, какого хрена тут произошло? — спросил он, озираясь. — Вы устроили вечеринку, на которую меня не пригласили?       — Да, — усмехнулся Миллер. — Это происшествие во всех новостях, поэтому каждый пытается сунуть сюда свой нос. Даже ФБР заинтересовалось этим делом.       — О, господи, теперь еще и федералы присели нам на хвост, — проворчал Хэнк, недовольно скривив губы. — Как знал, что это дело будет не фиалками благоухать. Так, что тут у нас?       — Группа андроидов. — Крис повел Хэнка дальше в студию. — Они знали здание и были очень организованы. Они…       Коннор отвлекся от их разговора и принялся сканировать помещение. Следов почти не было, и это было нормально. Андроиды следов не оставляли. Во всяком случае, не по своей воле. Он прошел дальше, вглубь телестудии, и там, наконец, нашел, что искал.       — Лейтенант! — позвал Коннор.       — Нашел чего? — поинтересовался подошедший Андерсон.       Да, он нашёл и повел человека за собой, на крышу, по незаметным глазу, но отлично различимым оптическими блоками следам синей крови. Здесь они снова разделились: Хэнк пошел поговорить с криминалистами, а сам RK-800 искал хотя бы какие-нибудь зацепки под так не вовремя выпавшим первым снегом.       Превратившаяся в резные многогранники вода очень мешала поисковой операции Коннора, но он не был бы передовой моделью андроида-детектива, если бы не справился. Крошечный, едва заметный след обнаружился около одного из запертых серверных ящиков. RK подошел поближе и прислушался — ни звука. Все правильно. Тот, кто затаился внутри, и должен быть беззвучен.       Коннор распахнул дверцы, и его системы тут же зафиксировали повреждение. Андроид, прятавшийся в маленькой каморке, оказался вооружен, и выстрелил, пробив плечо RK.       Все остальное происходило слишком быстро даже для его, куда более совершенного чем, у людей, восприятия. Началась перестрелка, в процессе которой лейтенант, перехватив растерявшегося Коннора за плечо, оттащил его в укрытие, после чего RK все равно ломанулся к раненому девианту, скрывшемуся за воздуховодом. Он ушел влево от одной пули, вторая прошла ровно между его правой рукой и корпусом, а третью светловолосый робот выпустить уже не успел, поскольку Коннор, одним рывком перемахнув через стальную преграду, схватил девианта за руку.       И в это же самое мгновенье весь мир утонул, захлебнувшись в нахлынувшей волне чувств и эмоций. ***       Гэвин ждал этого весь гребаный день, начиная с того момента, как приперся в участок в свой выходной и обнаружил, что железяка снова уперлась на дело вместе со старым алкашом.       И вот сейчас Рид целеустремленно поднимался на холм, искренне веря в то, что Коннор снова ждет его там. Что они поговорят, как говорили в последнее время, и бездумно попялятся на сияющие огни Детройта. Что все останется по прежнему.       Гэвин даже захватил с собой последнюю уцелевшую после рейда Алекса в его минибар бутылку рома.       Но Коннора не было.       Сперва Рид решил, что пришел слишком рано, и жестянка подтянется немного позже. Он свернул шею Капитану* и принялся медленно поглощать содержимое бутылки. Но время шло, а андроид не появлялся.       Гэвин прикончил ту бутылку на холме, глядя злым взглядом на разноцветные неоновые огни, и двинул домой, как только его наручные часы показали половину четвертого утра.       Коннор так и не появился. ***       Гэвин сидел за своим столом, спрятав голову в сгибах локтей, всеми силами стараясь укрыться от назойливых лучей не пойми откуда взявшегося в конце ноября солнца.       В висках стучало так, будто там внезапно открылся лагерь для перкуссионистов, каждый сторонний звук, будь то слишком громкие шаги снующих туда-сюда коллег или писк терминала, отдавались в висках мгновенными вспышками боли.       Кто-то осторожно поставил на его стол стаканчик с кофе, и Гэвин, с трудом разлепив красные от недосыпа глаза, посмотрел на своего внезапного благодетеля.       — Мне показалось, тебе не помешает немного взбодриться, — улыбнулась Тина и по-братски ударила его в плечо. — Что-то стряслось?       Ага, стряслось — я родился ебанутым, подумал Рид. Но вслух это, разумеется, не сказал. Вместо этого он перехватил пластиковый стаканчик дрожащей рукой и сделал несколько больших, обжигающих глотков.       — Кофе — дерьмо, — сообщил он бесцветным голосом.       — Может, тебе стоит взять отгул? Выглядишь ты совсем неважно. Отсидишься дома, поправишь здоровье, — заботливо предложила Тина, оглядывая уставшее, бледное лицо детектива.       — Дома не легче, поверь мне.       — Да что у тебя случилось? Ты же уже пару недель не напивался.       Гэвин задумался. Да дохуя всего, на самом деле. Особенно вчера, когда он, после того, как прикончил бутылку рома, пошел сперва в один бар, где оставил долларов сто, потом в другой, где пролюбил ключи. И когда часов в семь утра Рид, пошатываясь, жалобно скребся в дверь собственного дома, чертов Алекс погнал его на работу ссаными тряпками, снабдив только аспирином и мятной конфеткой. «Чтобы коллеги не запьянели от твоего перегара!». А все потому, что Коннор не пришел туда, куда, в общем-то, приходить был не обязан.       — Я в порядке, — жалобно соврал Рид.       Тина недоверчиво хмыкнула.       — Короче, я не твоя мама, чтобы вытягивать из тебя правду клещами. Захочешь поговорить — ты знаешь, где меня искать.       Чэнь ушла, оставляя Гэвина наедине со своими муками: физическими и душевными. Он снова растекся по столу бесформенной лужицей похмелья и прикрыл глаза, не в силах сопротивляться соблазну поспать хоть немного. Но вокруг было слишком шумно, от Рида слишком херово пахло, а Фаулер смотрел на него сквозь стекло своего аквариума таким тяжелым взглядом, что детектив чувствовал его даже сквозь сомкнутые веки.       Самый дерьмовый бесконечный день в его жизни.       — Гребанные федералы… — услышал Гэвин знакомый низкий хрип и заставил себя приподнять лицо от столешницы.       Хэнк «Старый Алкаш» Андерсон вернулся в участок и, недовольно бурча, плюхнулся на свое место. Выглядел он потрепанным и каким-то, расстроенным, что ли. Разумеется, Риду было совершеннейше похую на состояние старого лейтенанта. Напрягало то, что Хэнк был расстроен и нигде не было видно Коннора. Воспаленный мозг детектива тут же связал эти два фактора и отдал команду к действию.       Гэвин сам не заметил, как ватные, негнущиеся от усталости ноги, принесли его к рабочему столу Хэнка, где старикан уже успел закопаться в какую-то макулатуру.       Андерсон недовольно покосился на детектива.       — Чего тебе, Рид? — раздраженно поинтересовался он.       — Да вот, дай, думаю, подойду к лейтенанту, спрошу, куда он пролюбил свою железку, с которой у меня, между прочим, есть общее незаконченное дело.       — А? Коннор сказал, что вы закончили с тем ограблением.       Гэвин почувствовал, как в районе ребер неприятно кольнуло.       — Нихера мы не закончили, — рявкнул Рид, сжимая кулаки. — Андроид нужен мне для расследования, Андерсон. Где он?       — Проверил бы ты свой терминал. Коннор сказал, что…       Злость захватила Гэвина так быстро, что, кажется, даже вытеснила похмелье.       — Да похую мне, что говорит жестянка! Я сам решу, когда мы с ним закончим, ясно?       — Господи, Рид! Ты чего такой нервный? Вожжа под хвост попала?       — А-а-а, в пизду. Толку от тебя, Андерсон… — зло прошипел Гэвин.       Их маленькая стычка привлекла слишком много внимания окружающих коллег, и Рид поспешил вернуться за свой стол, вовремя вспоминая слова Фаулера о последствиях очередной жалобы на его, Рида, поведение.       Мгновением позже его терминал моргнул, сигнализируя о полученном сообщении.       «Рид! Еще раз появишься в участке в таком состоянии — уволю к чертовой матери! Приведи себя в порядок и начинай уже работать, мать твою!» — бесновался Фаулер.       Гэвин тяжело вздохнул и, нехотя поднявшись, понуро поплелся в туалет. Может, Джеффри и прав, и ему действительно стоит ополоснуться ледяной водой, чтобы привести себя в более-менее адекватное состояние. В молодости это реально помогало, может, сработает и в тридцать шесть. Аспирин вон до сих пор спасает.       Гэвин спустился на первый этаж и зашел в дверь с надписью «Только для персонала». В этот сортир редко кто-то заглядывал с тех пор, как девочек на ресепшене заменили андроидами.       Поэтому теперь его облюбовал Рид. Здесь можно было спокойно подумать о смысле жизни, проблеваться, если вдруг перепил накануне или смыть кровь после не особенно удачных дней. Здесь же Гэвин дрочил, если мысли о жестянке Андерсона слишком сильно разгоняли кровь по телу.       Рид толкнул старую желтую дверь плечом и замер, разве что не уронив челюсть на грязный кафельный пол.       Коннор был здесь.       Стоял около дальней раковины, перебросив через плечо фирменный пиджак киберлайф, и застирывал большое синее пятно с белой рубашки под струей воды. Услышав, как хлопнула дверь, андроид странно дернулся и резко повернулся на звук. Диод как-то слишком рвано перемигнул красным и заискрил сбивчивым желтым. Он отпустил белую ткань, оставляя ее в раковине, и отступил на шаг назад, всем телом разворачиваясь к Гэвину.       — Детектив Рид, — андроид слегка склонив голову.       Гэвин сглотнул. Коннор стоял прямо перед ним на расстоянии двух шагов, без рубашки, и мужчина всеми силами старался смотреть ему в глаза. Вот только удержаться было невозможно, и взгляд все равно скользнул по острым ключицам, подтянутой груди с аккуратными сосками, рельефному животу с искусственными мышцами, проглядывающими сквозь ненастоящую кожу.       Гэвин как зачарованный сделал шаг вперед.       — Детектив Рид, вы….       — Какого черта, жестянка? — зло прохрипел Рид, делая еще один шаг. — У нас было дело, забыл?       — Детектив, вам…       — Что? Папочка Хэнк вернулся и ты сразу прибежал обратно к нему, как послушный щеночек?       — ДЕТЕКТИВ!       Гэвин только сейчас понял, что подошел к андроиду вплотную и теперь угрожающе нависает над ним.       Рид резко отстранился, тяжело дыша, и отступил, стараясь не смотреть на Коннора. Он повернулся и наклонился над раковиной, в которой все еще лежала испачканная рубашка андроида. Гэвин сложил руки лодочкой, набрал пригоршню ледяной воды и плеснул себе в лицо. Не помогло — легче не стало.       А от выражения лица Коннора, все так же стоящего, прижавшись спиной к грязному кафелю, стало еще хуже. ***       Гэвина вело покруче, чем от двух таблеток экстази, которые он проглотил однажды в далекой молодости на какой-то сумасшедшей университетской вечеринке. Прошло уже два дня с тех пор, как он увидел Коннора полуобнаженным, и это зрелище так и стояло перед его глазами. Правда мозг, поначалу слишком поглощенный визуальной составляющей, со временем добавил незамеченных прежде деталей. Вернее, замеченных, но проигнорированных.       Коннор был ранен. Гэвин видел сочащуюся тириумом дыру чуть ниже идеальной острой ключицы. Она смотрелась слишком противоестественно: уродливое пятно на его красивой, покрытой родинками коже. Пулевое, в этом у Рида сомнений не было — он видел такие раны слишком часто за время своей работы детективом полиции Детройта. Коннора подстрелили, пока они с Хэнком лазили по чертовой телебашне. Небось прикрывал собой старого бесполезного алкаша. Так же, как и самого Гэвина однажды.       Но самым паршивым было то, как смотрел на него Коннор тогда в туалете, когда Рид припер его к стене, заставляя вжиматься голой спиной в грязный обшарпанный кафель. В его глазах застыл страх.       Гребаная жестянка боялась Гэвина.       Если это была эмуляция, то она была чертовски хороша. Одна из тех, за которую, по мнению Рида, андроиду могли вручить гребанного кибер-оскара за лучшую имитацию эмоций. Гэвин надеялся, что это был муляж, искусственный страх в искусственных зенках. Потому что если нет, это означало только одно: Коннор — девиант. И вот это уже был вообще пиздец. Если так, то у тупой железки проблемы — он был, блядь, создан для того, чтобы ловить очеловечивающихся машин, не нужно быть гением, чтобы догадаться, что с ним сделают в Киберлайф как только пронюхают про то, что их самый передовой прототип тоже слетел с катушек.       Коннор продолжил приходить на холм, а вот разговаривать с Гэвином перестал. Это, наверное, было к лучшему, потому что Рид понятия не имел, что ему сказать. В участке они тоже не общались — андроид все время торчал около Андерсона, мило беседовал со стариком и вежливо улыбался, когда лейтенант травил очередную несмешную шутку, в то время как Гэвину доставались только редкие, настороженные взгляды.       И сбивчивое желтое мерцание диода.