Пепел

      Они прибыли в технический отдел ФБР спустя сорок минут после звонка.       — Детектив Рид? Рад, что вы смогли приехать так быстро. Я — Рутвиг. Рутвиг Рэй. Это я звонил вам. Пожалуйста, идите за мной.       Мужчина провел их по белому, чистому, как в больнице, коридору. Все двери были стеклянными, и Гэвин видел людей, десятки, может, даже сотни, сидящих перед мерцающими терминалами. Все они увлеченно печатали что-то, быстро перебирая пальцами по клавишам, не отрывая взгляда от монитора. «Как роботы», — подумал Рид. — «Как гребаные роботы!».       — Как он? — спросил Гэвин, когда они спустились на этаж ниже и зашагали по мрачному, освещенному неприятными желтыми лампами подвалу.       — Ну, система в норме, — отозвался Рутвиг. — Корпус тоже подлатали. Вот только чувствует он себя не очень, скажем так.       — В каком смысле? Что-то из запчастей не подошло? Если нужно, я могу купить все, что необходимо.       — Нет, дело не в этом, — покачал головой Рут. — Он разбит, детектив. Специалисты говорят, он оправится, но на это потребуется время плюс помощь психологов. Тех, которые специализируются на девиантах. Время лечит все, как говорится, вылечит и его, вот только сейчас он очень плох. Нам даже пришлось оставить рядом с ним охрану — боялись, что он может самоуничтожиться. И он отказывается разговаривать с кем-либо, кроме вас. Агент Перкинс подготовил опросный лист и сказал передать его вам. Вот он, держите.       — Угу, — пробурчал Рид, забирая из рук Рэя листок, исписанный мелким, неровным почерком.       Ему не терпелось увидеть Алекса, и, разумеется, задавать тупые вопросы Перкинса он не собирался. Все, чего он хотел — успокоить андроида и хотя бы попытаться убедить, что все будет хорошо, нужно только немножко подождать.       Рут остановился около железной двери. Он приложил пропуск, болтавшийся на его шее на желтой веревочке к сенсорной панели, и лампочки над створками загорелись зеленым.       — Тут я вас оставлю. На обратном пути занесите листочек с ответами, будьте любезны. А то Перкинс мне голову оторвет. И идите один. На андроида разрешения нет, — Рэй покосился на Ричарда.       Гэвин кивнул и решительно толкнул массивную дверь. Алекс лежал на чем-то вроде больничной койки, укрытый белоснежной простыней. Услышав скрип двери, он повернул безразличное, пустое лицо к детективу. В его глазу на секунду мелькнул знакомый, живой огонек, но угас так же быстро, как появился.       — Могу я увидеть ваше удостоверение, сэр? — пробасил один из охранников — огромный амбал в черной спецовке с покоящимся на груди автоматом.       — Да… Конечно, вот, — Гэвин достал из внутреннего кармана куртки значок и удостоверение и протянул их громиле. Тот с минуту изучал их, медленно и старательно, будто чтение давалось ему с большим трудом, а потом, кивнув, вернул бумаги владельцу.       — Можете идти, — великодушно позволил охранник, и Рид кинулся к Алексу.       — Ну как ты, дружище? — спросил он, осторожно присаживаясь на край постели.       Робот смотрел на него все тем же пустым, безразличным взглядом, от которого у детектива внутри все холодело.       — Я убил его, Гэвин, — слабо прошептал андроид. В уголке его глаза застыла мутная, голубоватая капля. — Я убил Тедди. Это все стены, зеленые стены. Они нерушимы. Я пытался, правда пытался, но… Тедди открывал шампанское, и я…. Я не смог остановиться. Так хотел, больше всего на свете хотел, но не смог…       Слеза скатилась по щеке Алекса, и он с силой сжал веко, стремясь, видимо, сдержать неконтролируемые эмоции. Гэвин попытался нащупать руку андроида под тонкой белой простыней, но тот подобрался и отпрянул, словно детектив собирался ее сломать. Рид нахмурился и все же схватил ладонь робота.       — Нет… Нет! Я не… Не нужно… Я. Боже… Что я наделал? Что?..       Алекс попытался вырваться, но Гэвин не позволил, крепче сжимая руку робота.       — Ты ни в чем не виноват, — сказал он. — Слышишь меня? Ты никого не убивал!       — Я не помешал этому! — неожиданно зло крикнул Алекс. — Я видел все, но не смог помешать!       — ТЫ НЕ МОГ! — рявкнул Рид, и андроид испуганно уставился на него. — Во всем, что случилось, нет твоей вины, перестань взваливать все на свои плечи!       Алекс медленно моргал единственным сохранившимся веком. Голубоватые слезы все так же стекали по его щеке, но он хотя бы прекратил истерику и перестал смотреть на детектива так, будто намедни самостоятельно сжег абсолютно все часовни в штате Мичиган.       Победа была незначительной, но Гэвин все равно ликовал.       — Послушай меня, жестянка, ладно? — мягко попросил он,. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Знаю, что винишь во всем себя. Потому что так проще всего — взять на себя ответственность за все дерьмо, происходящее вокруг, и влезть в чертову петлю. Сам плавал в этом густом, вонючем болоте и знаю, что чем дольше ты будешь заниматься самобичеванием, тем глубже увязнешь. Поверь мне, ты не хочешь узнать, что на дне этого блядского болота. Потому что я был там. И оттуда очень сложно свалить. Ты меня слышишь?       Алекс неуверенно кивнул, не сводя взгляда единственного глаза с лица детектива.       — Помоги мне, Алекс, — тон Гэвина смягчился. — И я смогу помочь тебе.       Андроид свел брови домиком и прикусил губу, явно размышляя над словами человека. На стене громко отсчитывали секунды старые механические часы. Тик-так, тик-так. Время шло, а робот все молчал и молчал. Рид терпеливо ждал, не торопя, не сжимая крепче холодную, тонкую ладонь. Потому что понимал, что прямо сейчас робот принимает, пожалуй, самое сложное решение в своей жизни — принять чужую вину, как свою, и изгрызть самого себя до основания или согласиться с тем, что он ничего не мог поделать и, постепенно, научиться если не жить с этим, то хотя бы сосуществовать.       — Как я могу помочь? — тихо спросил он наконец.       — Ты скачал прошивку из даркнета, верно? До того, как…       — Да. Для улучшения эмоциональной отдачи…       — …во время полового акта, — закончил за него Гэвин. — В ней и был вирус. А странных сообщений из этого вашего внутреннего интернета для девиантов ты не получал?       Алекс задумался.       — Нет, ничего необычного, — сказал он. — Простые разговоры. Ко мне даже не обращался никто перед тем… перед тем, как…       Андроид разрыдался. Громко, отчаянно, в голос. Так плачут дети над телом старого, любимого пса, завернутого в старую тряпку и уложенного в свежевырытую отцом могилу на заднем дворе.       Гэвин крепко обнял Алекса, чувствуя, как быстро намокает от слез тонкий свитер. ***       Ричард послушно ждал детектива у дверей «палаты» Алекса. Гэвин вышел оттуда спустя минут пятнадцать, сердитый и расстроенный. Он быстрым шагом прошел мимо андроида и двинулся к лестнице.       Клочок бумаги с вопросами от Перкинса полетел в урну, как только Рид покинул здание. Разумеется, к Руту он тоже не зашел, да и какой в этом смысл, учитывая то, что он все равно не узнал ничего нового.       Ничего, что могло бы спасти Алекса от казни.       — Детектив, вы в порядке? — поинтересовался вышедший следом Ричард.       — Закажи мне такси, жестянка, — сухо отозвался Гэвин. — Я хочу домой.       Такси подъехало минут через десять. Оно припарковалось на подъездной дорожке, метрах в пяти от курящего на крыльце здания детектива. Рид швырнул бычок прочь, и тот разбился об асфальт фейерверком красных угольков. Они мерцали в ночной темноте сотней маленьких, драгоценных камней, постепенно затухая и исчезая.       — Могу я поехать с вами, детектив? — осторожно спросил Ричард.       Гэвин оторвал напряженный взгляд от таящих в темноте угольков и перевел его на андроида. С минуту он разглядывал робота злым, невидящим взглядом, а потом, неопределенно махнув головой, направился к такси.       — Угол Восток-Стейт-Фер Авеню и Дрезден стрит, — сказал Рид, после того как Ричард уселся рядом с ним.       Автомобиль тронулся и покатил по тихому ночному городу.       Гэвин молчал, яростно сжимая пальцами ручку дверцы, глядя сквозь боковое стекло на проносящиеся мимо городские огни. Ричард просканировал человека и выявил крайне высокий, опасный уровень стресса.       Он помнил, что случилось в последний раз, когда детектив находился в похожем состоянии. Помнил и до ужаса не хотел повторения тех событий. Робот покопался в собственных, весьма обширных библиотеках в поисках действенных методов для снижения стресса у людей мужского пола в возрасте от тридцати до сорока лет, и нашел несколько вариантов. Часть из них он сразу отмел как слишком специфичные, другую — как слишком трудозатратные и медленные. Наконец, из оставшихся девятисотый выбрал самый простой и быстродействующий путь и тут же приступил к его реализации.       Он подсел ближе к хмуро палящемуся в окно детективу и осторожно положил руку ему на колено. Гэвин резко обернулся и дернул ногой, будто ошпарившись. Он перевел недоуменный взгляд с ладони на своем колене на Ричарда и нахмурился еще сильнее. Андроиду показалось, что сейчас человек разозлится и сбросит с себя конечность робота, приправив все дозой отборного мата, но Рид просто сидел и смотрел в глаза девятисотого.       — И хер ли ты делаешь, жестянка? — устало спросил он.       Ричард ответил не сразу. Сперва он чуть сжал пальцы и повел руку выше по бедру Гэвина, чувствуя, как напрягаются под ней его мышцы. Сердцебиение и дыхание тоже участились — самую малость, однако андроид все равно заметил.       — Вы слишком напряжены, детектив, — сказал девятисотый, поднимаясь все выше и выше по ноге Рида. — Я хочу помочь вам расслабиться.       — Да? И каким образом?       Рука Ричарда в этот момент добралась до паха детектива и теперь поглаживала вялый, невозбужденный член.       Гэвин хмыкнул и снова отвернулся к окну, всем своим видом говоря: «делай что хочешь, жестянка, мне насрать!». Андроид на мгновенье остановился, склоняя голову к плечу, мигая желтым, решая, стоит ли продолжать, но растущий процент уровня стресса детектива быстро убедил его в том, что да, стоит, и срочно.       Ричард сильнее сжал мягкий орган, второй рукой доставая ремень на поясе детектива из шлевок. Рид не мешал роботу избавлять себя от одежды, но и не помогал. Просто сидел, замерев, как восковая фигура в музее мадам Тюссо, провожая равнодушным взглядом проезжающие мимо автомобили.       Андроид расправился с пряжкой и, расстегнув джинсы Гэвина, осторожно высвободил его член. Он был небольшим, вялым и розовым, и выглядел так трогательно-беззащитно, что Ричард умилился бы, если бы умел. Робот с трудом втиснулся в узкое пространство между передним и задним сиденьем и встал на колени. Он отодвинул крайнюю плоть и медленно провел языком по нежной, покрытой мелкими морщинками головке.       Гэвин не среагировал, его член — тоже. Казалось, он вообще не замечал происходящего между его ног. Это смутило Ричарда, однако попыток он не оставил, снова и снова проходясь влажным, шершавым языком по отверстию уретры, цепляя языком края уздечки.       — Если это все, на что ты способен, то будь добр, застегни мои джинсы на обратном пути, — сухо проронил Рид, не отрываясь от окна.       Это прозвучало настолько безразлично и бесцветно, что любой на месте андроида немедленно отстал бы от детектива и бросил свою затею даже толком не начав.       Ричард не был человеком. Именно поэтому слова Гэвина он воспринял скорее как вызов, чем как предупреждение о тщетности усилий.       Поэтому робот только крепче пережал податливый ствол и заглотил член Рида целиком. Он двигался медленно и размеренно, выписывая языком замысловатые фигуры, несильно, но ощутимо втягивая в рот солоноватую плоть. Поначалу ничего не менялось, но постепенно орган детектива начал подниматься и отвердевать.       Гэвин все так же смотрел в окно, но его дыхание стало шумным и тяжелым. Кроме того, повысилась температура тела, и человек, сам того не замечая, начал подмахивать бедрами, стремясь войти глубже во влажное, узкое горло робота.       Это был хороший знак, и Ричард продолжил, воодушевленный собственным успехом. Он хорошо помнил, как детектив задыхался и сладко постанывал от удовольствия всего несколько часов назад, когда андроид ласкал его, сильно и не всегда нежно, как его разгоряченное тело дрожало в железных руках и выгибалось им на встречу, желая, нет, требуя, чтобы девятисотый не останавливался. Роботу ужасно хотелось довести человека до такого состояния снова.       И он знал наверняка, как это сделать. Он заглотил крепко стоящий орган Рида по самое основание и завибрировал, выкрутив на максимум биокомпонент, отвечающий за речевой аппарат.       Это сработало: Гэвин выгнулся, громко шипя, с силой вцепляясь в искусственные волосы Ричарда. Он дернулся, уводя бедра назад, стремясь ускользнуть от слишком яркого ощущения, но Ричард крепко перехватил его за ягодицы, мешая совершить защитный маневр. Он усилил вибрацию, и из горла детектива вырвался протяжный, жалобный стон.       — Не надо… так…. Блядь!.. Только… не так… — рвано пробормотал Гэвин.       Что-то в голосе детектива заставило андроида выпустить изо рта его член и посмотреть в его лицо.       — Что-то не так, детектив? — спросил он, нахмурившись.       А не так что-то явно было: в глазах Рида отчетливо виднелось ужасное, всепоглощающее отчаяние, граничащее с ужасом. Это было как минимум странно, учитывая то, что девятисотый старательно контролировал каждое свое движение, чтобы не причинить Гэвину боли. Во всяком случае такой, которая могла бы подействовать не как дополнительный возбудитель, а совершенно противоположным образом.       — Не надо так, — снова попросил детектив. На этот раз его голос звучал спокойнее.       — Как? — переспросил Ричард, искренне не понимая, о чем идет речь.       Из взгляда Рида пропала странная, болезненная тревога. Сейчас он смотрел спокойно и уверенно, или, во всяком случае, куда увереннее, чем полминуты назад. Андроид воспринял это как хороший знак.       — Не надо… сука, никогда не думал, что скажу что-то подобное, но не надо, блядь, вибрировать, — попросил Рид.       — Как скажете, — ответил Ричард и снова принялся за дело.       Влажный язык снова прошелся по головке, пролезая в ложбинку между крайней плотью и каменно-твердым стволом, вылизывая глубокие складки. Член в его рту подрагивал и дрожал, как и его обладатель, мертвой хваткой вцепившийся в волосы андроида.       Гэвин начал подмахивать сильнее, и Ричард почувствовал, как яйца детектива подбираются, а по стволу проходят мелкие, едва ощутимые вибрации. Человек был очень близок к оргазму, и андроид плотнее сомкнул губы и сжал горло, стараясь доставить ему как можно больше удовольствия. Детектива выгнуло, сильно, неестественно резко. Он надавил на голову робота и снова начал подбрасывать бедра вперед и вверх, правда теперь рвано и комкано, будто его тело внезапно пробила мощнейшая судорога.       Рид дернулся, потом еще раз, и еще, замирая на самой верхней точке и испуская тихий, протяжный стон, а потом замер.       В горло Ричарда плотными струями хлынула густая, вязкая сперма.       Гэвин разжал пальцы, выпуская волосы Ричарда из своей хватки, и убрал влажный от искусственной слюны и спермы член обратно в джинсы.       — Остановись! — хрипло гаркнул детектив, и такси послушно подрулило к обочине. — А ты проваливай, — обратился он к девятисотому. — Ты не поедешь со мной. Я передумал.       Ричард послушно открыл дверь и вышел из машины. ***       Мягкая подушка и упругий матрас — вот все, о чем мечтал Гэвин, когда такси подъезжало к его дому. Спать хотелось безумно. Сказывалось все и сразу: тяжелый и ужасно напряженный день, бурный вечер и не менее бурная ночь. Сил с трудом хватило даже на то, чтобы выбраться из такси и добрести до собственного дома. Даже низенькие ступеньки крыльца сейчас скалились настоящим испытанием для выносливости детектива.       Первым звуком, который Рид услышал зайдя в дом, было пищание резиновой мыши, купленной несколькими часами ранее для грустящей Язвы. По всей видимости, игрушка пришлась по душе привередливой кошке, и сейчас та с радостью грызла ее где-то в районе кухни. Звук был пронзительным и удивительно равномерным, будто животное отыгрывало ритм-секцию какой-то одной ей известной мелодии. Благо, раздражающий писк был хотя бы не очень громким, и от него легко можно было спрятаться просто поплотнее закутавшись в одеяло.       Вторым звуком была трель рингтона телефона, и спрятаться от громкого, бодрого ритма возможным уже не представлялось. Гэвин недовольно поморщился, доставая надрывающийся сотовый из кармана куртки, и взглянул на экран, решив где-то в глубине своего подсознания, что трубку все равно не возьмет, а придурка, звонящего посреди ночи прикончит в ближайшем будущем.       Однако, увидев высветившийся на экране номер, желание убивать пропало совершенно. Это был информатор, один из самых важных, по-мнению детектива, в деле «Плюшевого кролика».       Рид ответил на звонок.       — Я знаю, где продают такое «чтиво»*, что закачаешься, чел, — в зуммере раздался тихий, высокий голос. Эта фраза была позывным, означающим, что появилась какая-то срочная и крайне важная информация, но сам человек находится в полной безопасности. — В саду за кладбищем Форест-Лон. Жду тебя там через двадцать минут. И не опаздывай, а то все разберут!       Информатор повесил трубку.       Усталость как рукой сняло. Гэвин взглянул на часы и прикинул, что чтобы прибыть на место вовремя, выезжать нужно прямо сейчас. Он натянул на ноги тяжелые мотоциклетные ботинки и, прихватив шлем, двинул в сторону гаража.       Две минуты спустя он уже мчал на своей детке по тихому ночному городу, наслаждаясь скоростью, надеясь, что его человеку удалось урвать кусок посочнее.       Кладбище Форест-Лон располагалось на обширной зеленой поляне, поросшей раскидистыми яблонями и стройными вишнями. Летом, когда они цвели, здесь было необычайно красиво, но сейчас голые ветви выглядели зловеще, будто когтистые лапы неведомого зверя. Между деревьями тут и там виднелись каменные надгробные плиты, массивные и мрачные.       По периметру кладбище было огорожено высоким витиеватым забором. Ворота были закрыты на ночь, как и маленькая калитка, и Гэвину пришлось объехать почти весь периметр, чтобы найти, наконец, въезд в сад.       Он припарковал мотоцикл у большого, старого грушевого дерева и заглушил мотор. Шлем остался висеть на ручке управления, как и куртка, аккуратно сложенная на сиденье — вечер выдался на удивление теплым для начала мая, и детектив успел порядком вспотеть пока гнал свою детку к месту встречи.       Рид побрел по маленькой тропинке вглубь тихого, скудно освещенного сада. Днем здесь наверняка было красиво и уютно, ночью же создавалось впечатление, будто все вокруг — декорации для бюджетного фильма ужасов.       Информатора он увидел минуты через три. Он сидел на лавочке в тени раскидистого клена. Гэвин подошел и сел рядом.       — Хорошая ночка, а? — спросил он, как бы невзначай, прикуривая сигарету от новенького «Зиппо».       Сидящий рядом человек — парень лет двадцати пяти, рослый и статный, поднял глаза к безоблачному, звездному небу. На детектива он не смотрел, как впрочем и сам Рид не смотрел на парня, только косился изредка, осторожно и чуть пугливо, будто опасаясь, что невидимый (а, вероятнее всего, и несуществующий) наблюдатель может заметить даже такой незначительный жест.       — Да… действительно, — протянул парень.       Он встал со скамейки и, убрав руки в карманы старой, цветастой ветровки, зашагал прочь по узкой тропинке. Гэвин не смотрел ему вслед, только видел краем глаза удаляющуюся, сутулую фигуру. Когда он исчезла за поворотом, детектив выбросил бычок в сторону и сунул руку под лавку.       К одной из дощечек, из которых состояло сиденье скамьи, был приклеен на скотч небольшой конверт. Рид отодрал его от старой древесины и, сложив пополам, убрал в карман джинсов. Он посидел в саду еще немного, а потом побрел обратно к своему мотоциклу. Ехал он быстро, опасно быстро — его снедало нетерпение и детское, всеобъемлющее любопытство. Хотелось как можно скорее распечатать конверт и прочесть содержимое. Предчувствие было отличным. Гэвин был почти уверен, что содержащиеся в записке сведения помогут если не схватить чертового «Кролика», то как минимум приблизиться к нему.       Вернув детку в стойло, Рид чуть ли не бегом добрался до кухни и срезал ножом для бумаги край белого конверта с изображенным на нем улыбающимся пасхальным зайцем. «Какая ирония!» — подумал он, доставая сложенный вдвое, явно вырванный из тетради клетчатый листок.       Гэвин развернул бумажку. На ней ровным, почти идеальным почерком были написаны всего две строчки:       «7 июня, склад на Херрен-роуд, 24.       ОН будет там».       — Наконец-то… — прошептал Рид, убирая записку обратно в конверт, и поднес его к пламени зажигалки.