Пепел

      Гэвин очнулся часа в два после полудня. Голова раскалывалась, желудок скручивало и безумно хотелось пить.       — Вы проснулись, детектив? — раздался слишком громкий для больной головы Рида голос Ричарда. — Как вы себя чувствуете?       — Хуево, — прохрипел Рид. — Дай воды.       — Возьмите, — робот протянул Гэвину бутылку холодной минералки. — Я подозревал, что вас будет мучить жажда, и подготовился.       — Предусмотрительно, — Гэвин сделал несколько больших, жадных глотков. — Ты что, всю ночь тут проторчал?       — Да. Я наблюдал за вашим состоянием, чтобы предотвратить асфиксию рвотными массами во сне.       — Меня что, рвало? — удивленно поинтересовался Рид.       Ричард кивнул:       — Да. Трижды.       Это было странно. Потому что обычно после такого во рту ощущался мерзкий привкус желудочного сока и переваренной еды, но сейчас все было прекрасно — обычное утреннее «кошки нассали», не более.       — Ты что, и зубы мне чистил?       Ричард не ответил, но Гэвину показалось, что в уголках его льдистых глаз пролегли хитрые морщинки. «Чистил, поганец», — подумал Рид. — «Как пить дать». Он представил себе эту картину: обнаженный по пояс андроид держит его невменяемое, ватное тело над раковиной и старательно трет щеткой по его зубам, ворочая туда-сюда онемевшие со сна губы. Как у нарисованного бульдога из старого мультсериала про Тома и Джерри.       — Вы хотите есть, детектив? Я приготовил завтрак.       Гэвин с сомнением покосился на андроида:       — Ты и готовить умеешь?       — Я могу порезать хлеб и сыр, детектив.       — А кофе сварить можешь?       Оказалось — может. Не такой вкусный и ароматный, как у Алекса, но вполне себе сносный.       — Есть еще чему поучиться, — назидательно отметил Гэвин, делая глоток. — Но в целом не помои.       — Я рад, что вам нравится, детектив, — Ричард замялся. — Могу я попросить вас кое о чем?       — Смотря о чем.       — Не могли бы вы пообещать мне, что больше не будете употреблять красный лед?       Гэвин отставил чашку кофе в сторону и посмотрел на Ричарда прямым, уверенным (как он надеялся) взглядом. Андроид ответил тем же, вот только льдины в его серых глазах снова подтаяли, делая их куда мягче и теплее, чем обычно.       — Обещать не могу, жестянка, — честно сказал Рид. — Но могу постараться. Тебя это устроит?       — Нет, — покачал головой Ричард. — Но, полагаю, большего вы предложить не можете.       — Не могу.       — Тогда мне остается надеяться, что вам хватит благоразумия больше не поступать подобным образом, детектив.       Гэвин хмыкнул. Похоже, очередная жестянка верила в него больше, чем он сам. ***       На следующее утро, когда Гэвин приехал в участок, Ричард уже ждал его на своем месте за противоположным столом. Рид, тяжело вздохнув, приземлился на свой стул и щелкнул по кнопке включения терминала.       — Привет, жестянка, — добродушно поздоровался он. — Есть что-нибудь новое по нашему делу?       — Доброе утро, детектив. Нет, ничего.       — Как я и думал…       — Я могу помочь вам с одним из ваших старых дел, если хотите.       — А давай, — благодушно разрешил Рид, поздно задумавшись о том, а почему, собственно, он не пользовался услугами ходячего компьютера раньше? — Можешь нарыть для меня кое-что?       — В сети? — уточнил Ричард, и Гэвин кивнул. — Что вы хотите узнать?       — Есть некто по имени Барри. Он держит наркопритон на окраине Детройта. Я хочу узнать, кто он такой, но сделать это тихо, без облав, понимаешь?       Ричард понимал. Он только уточнил у детектива квадрант, в котором находился притон, и тут же погрузился в изучение вопроса. Рид же в свою очередь тоже занялся делом: ему было интересно понять, связан ли «Плюшевый кролик» с этим наркораем для избранных и сколько таких отелей «Олл Инклюзив» работает по всему городу.       В обычной сети информации, ожидаемо, не было, поэтому Гэвин решил забраться глубже, в даркнет. Он бывал тут не часто, и, честно говоря, был этому искренне рад — в этой части интернета было слишком много грязи даже для него.       Рид уже запустил браузер и ожидал подключения, когда дверь в аквариум Фаулера открылась и в проеме появилась массивная фигура капитана.       — Рид, Ричард! Ко мне в кабинет, сейчас же! — громогласно проорал он.       — Да чтоб тебя! — выругался Гэвин, поднимаясь из-за стола и покорно направляясь в сторону кабинета шефа. Ричард последовал за детективом.       В аквариуме Джеффри царила тяжелая, мрачная атмосфера. Она ощущалась, даже когда Фаулер молчал, старательно делая вид, что занят каким-то срочным сообщением, внимательно глядя в монитор. Детектив встал в центре небольшого кабинета, сложив руки за спиной, словно ожидая, когда придет палач и поведет его на плаху.       — Присядь, Рид, — бросил Джеффри, не глядя на него. — Разговор будет не из легких.       Гэвин послушно сел на диван, не сводя с капитана настороженного взгляда.       — Это насчет твоего… вашего дела о девиантах-убийцах, — продолжил Фаулер, все еще стараясь не смотреть в сторону подчиненных.       — Мы работаем над ним, — поведал Рид. — Делаем все, что в наших силах. И у нас уже есть зацепки. Мы справимся.       — Я знаю, Рид. Но это дело…. оно больше не ваше.       — Что?!       — Его забирают федералы. Мне жаль, но я ничего не могу с этим сделать. У них все карты на руках, ты же знаешь. Особенно после того, как…       Гэвин знал. Знал, что ебаные федералы всегда только и ждут, как бы отжать важное, передовое дело у простых копов, вроде него самого. Он и сам мог догадаться о том, что скользкие типы, вроде Перкинса, наверняка захотят захапать и это. Особенно после того, как квартира детектива оказалась местом преступления.       — Нет! Это, блядь, мое дело! Они не могут… — детектив подскочил на ноги, крепко сжимая руки в кулаки.       — Могут, Рид. Все вышло из-под контроля.       — Мой андроид лежит там, этажом ниже, — Гэвин яростно указал пальцем в пол. — Без сознания. Он тоже попал под удар!       — И именно поэтому они его и забирают! — рявкнул Фаулер. — Это дело стало слишком личным для тебя! Ты больше не в состоянии его вести.       Детектив открыл было рот, но тут же закрыл его, впервые в жизни не найдя слов. Да и что он мог сказать? Капитан был прав по всем статьям — дело действительно было не просто делом для Гэвина. Больше нет.       — И что? — спросил он. — Что теперь? Мне отдать им все документы, улики… моего андроида и позволить делать с ним все, что им будет угодно?       — Нет, — Фаулер наклонился вперед за своим столом, сцепляя руки в замок. — Алекс — девиант. Он не твой андроид и у него есть права. Он свидетель и он же… обвиняемый. Пока следствие длится, он в полной безопасности. Я гарантирую это. А если им удастся найти настоящего злоумышленника и доказать, что андроиды действовали не по собственной воле, Алекса отпустят.       — Да ФБР на него насрать! Они пустят его в утиль, если будет нужно, лишь бы закрыть дело!       — Зато не насрать тебе! Это дело в любом случае не осталось бы твоим — ты лично вовлечен в него!       — Ладно! Прекрасно! Пусть забирают. Но я хочу продолжать навещать жестянку. Чтобы быть уверенным, что с ним все окей, и остолопы-федералы не разобрали его по винтикам.       — Это не мне решать, Рид.       — И чью задницу мне нужно вылизать, чтобы меня пустили к Алексу?       Фаулер пожевал губу:       — Ричарда Перкинса.       Гэвин закатил глаза и с силой надавил пальцами на переносицу. Час от часу не легче — только что он проебал действительно важное дело, так теперь еще придется упрашивать самого отвратительного сукиного сына во всем ФБР об услуге.       — Что-нибудь еще, капитан?       — Нет. Можешь возвращаться к работе.       — До свидания, капитан, — вежливо попрощался Ричард и последовал за злым, чертыхающимся Ридом обратно к своему рабочему месту. — Детектив, мне продолжить поиски Барри? Или планы изменились?       — Для тебя нет, жестянка. Продолжай поиски. А я отлучусь, пожалуй. Мне нужно встретиться с человеком, фотография которого расположена во всех энциклопедиях возле слова «Дерьмоед».       — С агентом Перкинсом?       Гэвин кивнул.       — Вы расстроены и злы, детектив…       — Тонкое наблюдение, Шерлок!       — Вам не следует разговаривать с агентом в таком состоянии, — Ричард пропустил колкость напарника мимо ушей. — Это может нанести вред вашей карьере и будущим расследованиям.       — Не переживай, жестянка, — отмахнулся Рид. — Я большой мальчик. Умею врать и притворяться, когда необходимо.       — Я считаю, что мне следует пойти с вами. Я мог бы сгладить острые углы, если они появятся. Моя программа социализации построена таким образом, что…       — Обойдусь, — поморщился Гэвин. — Не впервой. Лучше найди ублюдка, содержащего притоны, и прижмем гада.       — Как скажете, детектив.       Ричард сел за свой терминал и принялся за работу.       Рид подхватил легкую куртку и вышел из участка. День был солнечным и теплым, что, в общем-то, было обычным делом для самого начала мая. Самое время влюбляться, ходить на пикники и радоваться жизни, только вот в случае Гэвина радоваться было совершенно нечему. Он достал сигарету и пошарился по карманам в поисках зажигалки.       Рид затянулся и сел на свой байк. Мимо проходили люди и, вероятно, андроиды, избавившиеся от дурацких лампочек на правых висках. Они улыбались, беседовали, явно наслаждаясь приятным весенним деньком.       Гэвин поймал себя на том, что завидует им. Всем и каждому из них. Потому что они счастливы, потому что они могли наслаждаться солнцем и теплом, не ощущая на плечах отвратительную тяжесть.       А он — нет. ***       Обратно в участок Гэвин так и не вернулся: не было настроения. Да и толку, откровенно говоря, было тоже мало. После разговора с Перкинсом (кстати, удивительно мирного) и получения разрешения приходить к Алексу, его дернул один из информаторов, и детектив помчался на другой конец города, чтобы выслушать своего человека. А потом, когда он уже собирался поехать обратно в отдел, на полицейской волне объявили срочный вызов на массовую драку, и Рид, находившийся относительно близко к побоищу, отправился туда, чтобы помочь разобраться с ситуацией и арестовать зачинщиков.       Когда он закончил, было уже слишком поздно, чтобы ехать в участок, и Гэвин со спокойной совестью повел свою детку к дому. По пути он заехал в супермаркет и закупился едой, выпивкой и кормом для Язвы. Подумав, захватил еще и мышку-пищалку: кошке новый дом пришелся не по вкусу и она только и делала, что пряталась за диваном. Может, новая игрушка сможет ее расшевелить.       Закинув покупки в багажник под сиденьем, Рид двинулся дальше. Когда он подъехал к гаражу, на улице уже стемнело. Он щелкнул на кнопку на ключах, и дверь, скрипя, поднялась, пропуская детектива в свои недра. Гэвин припарковал мотоцикл и, достав продукты, направился к крыльцу.       — Добрый вечер, детектив Рид, — разрезал вечернюю тишину знакомый, холодный голос, и Гэвин, скривив губы, обернулся.       Ричард стоял недалеко от гаража, и детектив удивился, как он мог не заметить андроида в светлом костюме со светоотражающими элементами когда парковал свою детку.       — Чего тебя принесло, а, жестянка? — устало спросил Рид. — Можно мне, блядь, хотя бы один вечер побыть одному?       — Я хотел рассказать вам о том, что нашел информацию о человеке, который, возможно, является владельцем сети наркопритонов Детройта, как вы и просили.       — Ладно, пошли, — вздохнул Гэвин, отпирая дверь. — Только сначала я поем. Один и в тишине, понятно?       — Понятно, детектив, — Ричард шагнул следом в маленькую прихожую и разулся. — Мне подождать вас в гостиной?       Гэвин кивнул, и андроид послушно направился в зал. Он присел на диван, держа спину так ровно, что ее можно было использовать вместо линейки. Любопытная Язва вылезла из своего укрытия и, обнюхав ноги робота, запрыгнула на подушку и принялась ластиться. Ричард осторожно погладил кошку по голове.       Рид хмыкнул и отправился на кухню, где сунул пакет с едой в холодильник, достав из него только пластиковую упаковку лапши быстрого приготовления и две бутылки: одну с виски, вторую с колой.       Пока закипал чайник и заваривались макароны, Гэвин вылил в раковину три четверти бутылки колы и долил туда виски. День и так был хуевым, не хотелось еще и выслушивать от железки тирады о вреде алкоголя и пользе здорового образа жизни.       Поел он быстро — несмотря на то, что лапша была очень горячей, он проглатывал ее почти не жуя, однако в гостиную вышел только спустя минут двадцать или тридцать. Потому что, честно говоря, ему жутко не хотелось туда выходить и оставаться наедине с девятисоткой. Он и не впустил бы андроида в свой дом, если бы ему не было так интересно узнать, что конкретно жестянка накопала. Что-то подсказывало детективу, что этот Барри как-то связан с таинственным поставщиком, которого сам Рид прозвал «Плюшевым кроликом» из-за интересного способа перевозки дури.       — Ну, выкладывай, железка, — сказал Гэвин, присаживаясь на противоположный край дивана. — Что ты там нарыл?       — В названном вами квадранте нет недвижимости, числящейся за человеком по имени Барри. Однако, там есть два дома, принадлежащих некой Эви Уильямс. Я просмотрел фотографии и даже побывал около обоих. Внутрь меня не пустила охрана, хотя я видел, как несколько человек сомнительной наружности проходили без каких-либо препятствий. Полагаю, оба эти здания — притоны для аддиктов красного льда.       — Эви Уильямс… Что-то знакомое, — Гэвин задумчиво поскреб двухдневную щетину на подбородке.       В голове крутились мысли, связанные с именем этой женщины, но ничего конкретного и осязаемого не всплывало. Кажется, она мелькала в газетах или новостях, но Рид, хоть стреляй, не мог вспомнить по какому конкретно случаю.       — Мисс Уильямс — бывшая жена Бартоломью Эскандера, — подсказал андроид. — А он, в свою очередь, является…       — Сыном генерального прокурора штата Мичиган, Кима Эскандера… — закончил за него Гэвин.       Теперь детектив припоминал, как их развод ярко освещался в прессе. Еще бы, ведь бракоразводный процесс длился почти год.       — А вот и Барри, — протянул он, хмурясь, и глотнул самодельного Черного русского (виски, коньяк — какая, к черту, разница?) из пластиковой бутылки. — Значит, даже если совершить пару облав, золотого сыночка нам не достать. На бумагах дома-то не его.       — Мы можем допросить Мисс Уильямс.       — И что нам это даст? Мы накроем эти притоны, и ее адвокаты сотрут нас в порошок. У нас нет доказательств того, что она была в курсе, что происходит в ее домах в ее отсутствие. У нас вообще ничего нет, кроме слов обдолбанного мальчишки.       Ричард мигнул желтым диодом:       — Но мы все равно можем закрыть эти притоны.       — Можем, — кивнул Рид. — Вот только они откроют десять других и на другие имена, и хер мы их найдем. Мы просто спугнем их, а от проблемы нихера не избавимся. Нужно прижучить этого Барри. Так, чтобы даже его большой папочка не смог ему помочь. Доказательства должны быть железными.       — У вас есть план, детектив?       — Если бы. Нихера у меня нет, жестянка, кроме чуйки. Я думаю, что все эти притоны — только вершина айсберга. Давай подумаем об этом завтра. Не хочу сейчас напрягаться — день был ебанутый.       — Как скажете, детектив.       Робот поднялся с дивана и замер в нерешительности, явно не понимая, следует ему уйти или остаться. Его взгляд метнулся к Гэвину, будто надеясь найти в глазах человека ответ, но тщетно. Рид сам не знал, чего хочет больше: чтобы жестянка свалила нахрен, и желательно навсегда, или чтобы осталась и снова касалась его так сладко и властно, как тогда, в душе. Они так и смотрели друг на друга в тишине, прерываемой только мурчанием приласкавшейся теперь уже к хозяину кошки. Время текло, и детективу начало казаться, что он ощущает это течение кожей.       Ричард был красив. От и до — и лицо и тело были идеальны. Встреть он жестянку в каком-нибудь баре, и будь жестянка обычным человеком, Гэвин бы точно попытался к нему подкатить. Но сейчас, когда андроид возвышался над ним, сильный и крепкий как скала, Рид думал совсем о другом. Он понимал, что стоящий перед ним робот, если можно так выразиться, стопроцентный альфа, а ему, в общем-то, никогда не улыбалась роль нижнего. Особенно после случившегося в темном, вонючем помещении, когда подвешенного на крюк детектива пытали, заставив предать того, кого он хотел по-настоящему и всем сердцем. Да, боль утраты, как и ненависть к самому себе поутихли, но не исчезли вовсе, и Гэвин боялся. Не того, что Ричард может трахнуть его в задницу, а того, что этот процесс может сломать тонкую перегородку, выстроенную где-то глубоко в голове Рида, и выпустить всю скопившуюся там боль и отчаянье наружу.       — Детектив, ваши глаза помутнели, — неожиданно сказал Ричард. — Что вы пьете? Это же не просто газировка, верно?       Гэвин нервно сглотнул:       — А ты проверь сам, жестянка, — хрипло сказал он, вкрадчиво глядя в холодные, серые глаза.       Брови андроида сдвинулись к переносице, совсем слегка, но Рид все же заметил, диод окрасился желтым. Несколько мгновений он так и стоял, внимательно вглядываясь в лицо Гэвина, а потом подался вперед, нависая над человеком, опираясь руками на продавленные подушки с двух сторон от его тела.       — Вы уверены, детектив? — спросил он, обдавая лицо Рида теплым дыханием.       Гэвин не был.       Он протянул руку вперед, перехватывая андроида за затылок, привлекая ближе к своему лицу, и поцеловал.       Рид двигался осторожно, медленно изучая языком рот жестянки, смакуя момент. Он знал, что это продлится недолго, что робот не позволит ему вести, и действительно, спустя пару мгновений Ричард сильнее вжал Гэвина в диван, полностью забирая контроль над ситуацией себе. Теперь его язык хозяйничал во рту детектива, сплетаясь с его собственным, сильно и невероятно страстно. Удивительно, но Риду, обычно предпочитающему в постели ведущую роль, это нравилось. Сейчас было невероятно комфортно хотя бы иллюзорно скинуть со своих плеч груз ответственности и переложить ее целиком и полностью на чужие, сильные и широкие плечи.       Ричард перехватил детектива за талию и, не разрывая поцелуя, уложил на диван. Сам он навалился сверху, и его руки, сейчас теплые, совсем не грубые, властно прошлись по телу Гэвина, с силой сжимая напряженные мышцы человека под тонкой, явно мешающейся одеждой, но снимать ее не спешили.       Вместо этого он углубил поцелуй, заставляя Рида буквально задыхаться под ним. Это было охуенно. Просто охуенно. Но Гэвину хотелось большего. Поэтому он отстранился и уперся андроиду в грудь, заставляя того оторваться от его губ. Ричард нахмурился. Его диод искрил желтым.       — Что-то не так, детектив? — с искренним беспокойством спросил он.       Рид не ответил. Он сел на подушках, тяжело дыша, и рывком снял с себя кофту. Лампочка на виске андроида окрасилась красным, и Гэвин ощутил странное, слегка пугающее предвкушение. Ричард пробежался глазами по жилистому, подтянутому телу и тут же вцепился в него обеими руками, снова роняя человека на диван. Его пальцы изучали каждый сантиметр покрытой шрамами груди, пока губы терзали обветренную шею, слегка прикусывая смуглую кожу.       Рид выгнулся и шумно выдохнул, когда андроид сжал сосок и сдавил его. Это было почти больно, но только «почти» — в самый раз, чтобы по телу пробежала горячая, возбуждающая волна. Член Гэвина, и так налитый кровью, дернулся в тесных джинсах и уперся головкой в ширинку.       Руки Ричарда опустились ниже, очертив хорошо просматривающиеся сквозь тонкую кожу кубики пресса, путаясь в длинных, черных волосках блядской дорожки, и остановились, едва коснувшись бляшки ремня.       Ричард отстранился. Коленом он уперся в пах детектива и тот зашипел, хватаясь за обтянутое жесткой, черной тканью бедро робота. Человеку было бы больно, андроид же даже бровью не повел. Он снял с себя пиджак и, аккуратно сложив его, положил на кофейный столик. Туда же отправилась и черная водолазка.       Гэвин понял, что он неосознанно потянулся к идеальному, нависшему над ним телу только тогда, когда Ричард перехватил его руку, не дав коснуться собственного корпуса. Вместо этого, андроид направил ее ниже, к своему паху, заставляя детектива потрогать свое возбуждение сквозь грубую джинсовую материю.       Дыхание Рида, и без того рваное и неровное, сбилось окончательно. Он облизнул пересохшие губы и сжал твердую, искусственную плоть сильнее. Ричард снова наклонился к губам детектива, жадно целуя и покусывая мягкую кожу. Его сильные руки подмяли человека под себя и, обняв чуть ниже талии, властно сжали упругие ягодицы.       Гэвин тихо простонал и принялся расстегивать ремень на брюках Ричарда. Он уже почти расправился с хитрой застежкой, подгоняемый собственным возбуждением и сильными руками, уверенно блуждающими по его разгоряченному телу, когда зазвонил мобильный. «Highway to hell! Highway to he-e-ell!» голосил сотовый. Рид никогда бы не подумал, что сможет так искренне возненавидеть эту песню.       — Вы не ответите, детектив? — прошептал Ричард прямо ему на ухо.       — Нет. На хер всех.       Гэвин снова потянулся к губам андроида, продолжая разбираться с чертовым ремнем. Брайан Джонсон* надрывался еще с полминуты и, наконец, прекратил. А через мгновение остановились и руки, по-собственнически изучавшие его тело. Андроид отнял лицо от детектива. Его веки были прикрыты, глаза под ними быстро бегали из стороны в сторону.       Телефон снова зазвонил.       Ричард очнулся и посмотрел на Гэвина:       — Я думаю, вам лучше ответить, детектив.       Рид хотел возразить, но, заметив странную тревогу в серых льдинах напротив, протянул руку и, взяв мобильник, сдвинул слайдер вправо.       — Да, что такое? — грубо поинтересовался он.       — Детектив Рид? Простите, что беспокою в такой час, но… Я звоню сообщить, что андроид по имени Алекс пришел в себя. Вы можете подъехать прямо сейчас?       Гэвин так быстро подскочил на диване, что только каким-то чудом умудрился не разбить себе нос о волевой подбородок хмурого, мерцающего желтым Ричарда.