Страсти Мисимы

Чоноп еще не успел разобрать багаж после поездки, поэтому пол-утра искал и гладил себе одежду. Встреча с врачом была назначена на 12 часов. На ходу заварив чай, он носился с кружкой по квартире и собирал документы. Химчан только проснулся и вышел в гостиную в пижамной одежде, потягиваясь в разные стороны. Чоноп копался в нижнем ящике подставки под телевизор и не заметил как хен подкрался сзади: «Бу!» - Ааааащ, Химчан-хен…серьезно, я и так на взводе! - Да чего ты такой типичный Чоноп с утра, погода же отличная, дел никаких! - А я думал, что мы вчера прояснили все…- тихо бросил младший и вернулся к поискам. - Да помню я. Хотел немного развеселить, - надулся Химчан и зашагал в стону кухни, - ну и грузись если тебе так нравится! - Прости, хен, - Чонопа всякий раз передергивало, когда он употреблял это слово, но к Химчану оно идеально клеилось и сильно не раздражало, - просто я растерян.. Химчан опустил кружку на стол и уставился на младшего. Тот сидел на коленях перед двумя комодными ящиками, в которых лежала большая куча бумаг, и пытался найти какие-то медицинские документы. Голова его была опущена, руки расслабленно лежали вдоль бедер. Он всем видом выражал дикую усталость и безнадежность грядущего. Хен даже не знал, что может сделать для друга. «И давно они стали друзьями? Чоноп хоть знает об этом?» - Давай я поеду с тобой. Неохота тут торчать, - произнес он , равнодушно отхлебывая чай, - прослежу, чтобы ты не разревелся там. - Не вижу в этом необходимости, - заверил младший, удивленный предложением. - Хватит языками чесать, пойду одеваться! – Химчан демонстративно взмахнул кистью руки и скрылся в своей комнате. Два парня сидели в такси и устало пялились в параллельные окна. Чоноп не хотел говорить, а Химчан не знал о чем. Через некоторое время машина остановилась около белого здания с терракотовой крышей. Рядом с ним расположились клумбы скучных полевых цветов, несколько лавочек, на одной из которых сидели две женщины. Одна из них радостно помахала парню, только вышедшему из такси, и принялась что-то объяснять спутнице. Из машины вышел еще один мальчик, который немного замешкался поправляя свою рубашку, помявшуюся от поездки. Вскоре он резво присоединился к своему другу, направляющемуся к клумбам. - Мама, Нуна… Это Химчан, мой коллега. Химчан – мама Джесон и Гон Хара. Химчан учтиво заулыбался и пожал дамам руки, согнувшись в глубоком поясном поклоне. Чонопу было неловко. Очень неловко. Он не планировал сливать две свои разные жизни в одну, а это произошло само по себе, не спрашивая разрешения, без особых церемоний и объявлений. - Сынок, это твоя невестка? Очень красивая. Воспитанная, но ты ее раньше не показывал. Значит внуки будут красивыми. Я так рада, ох мой милый Чонопа-аа, я так рада за вас, - распиналась мать, попутно утирая слезы и гладя ладошку Химчан, который просто замер в немом ступоре. Признаться, раньше мама часто несла ересь и похлеще такой, но такой неловкой ситуации еще ей создать не удавалось. И сейчас до Чонопа дошло, что старший совсем не в курсе ее недуга. Первой нарушила тишину нуна Хара: - Что ты несешь, старая женщина! Это же друг твоег... - Нет, нет, - прервал ее Химчан, - будут Вам внуки, Мама, я прослежу, - и язвительно заулыбался, подмигивая Чонопу. «Понял. Доходчивый хен. Только зачем ей подыгрывать?» - Не говори глупостей, - Чоноп подхватил маму за плечи и нежно приподнял, - пойдемте, врач уже заждался. Хен подсуетился забрать у нуны из рук сумки и последовал за товарищем, не в силах убрать улыбку с лица. Они прождали в приемной около 15 минут, и в комнату наконец вошел лечащий врач матери. Он распорядился, чтобы их проводили до нужной палаты, где они могли расположиться. Нуна занялась распаковкой сумок, не переставая удивленно озираться по сторонам. В итоге подошла к Чонопу и тихо поинтересовалась, в состоянии ли он позволить маме такую комфортабельную одиночную палату. Чоноп мило улыбнулся и попросил нуну не беспокоится и навещать Джесон почаще. Химчан тоже поглядел по сторонам и одобрительно закивал. - Невестка одобряет, - шепнул он младшему на ушко, - Невестка, черт побери. Ты мне еще отработаешь. Чоноп не смог сдержать смех и невольно прыснул. Джесон стояла у окна и смотрела вдаль. Не на пейзаж, не на горные хребты вдали, и даже не на небесные склоны. Это был один из тех взглядов, которыми человек заглядывает внутрь себя. Видит лишь свой мир, свои пейзажи. Сын сразу заметил это и памятуя, чем обычно такие медитации заканчиваются, поспешил обнять маму и отвлечь ее. «Здесь о тебе позаботятся, я буду приезжать часто. Конечно, Хара будет навещать тебя. Здесь очень хорошо..» шептал он ей на ушко, в то время как все остальные люди в комнате замерли наблюдая эту нежную картину. Химчан был ошарашен. Все, что он видел раньше, это или угрюмый Чоноп, или угрюмый Чоноп с чувством юмора. Не мог он вспомнить, чтобы младший проявлял к кому-либо такую искреннюю заботу. Взгляд старшего завис на лице Опа. Он улыбался. Улыбался едва сдерживая слезы. Ласковая, кроткая улыбка, которая своей силой и искренностью могла бы растоптать весь фальшивый смех на телешоу, наигранный флирт для фанаток со сцены, его улыбку для журнальных фотосетов. Химчану захотелось запечатлеть тонсена таким навечно. Чтобы он всегда улыбался. Вот так просто, легко и честно.