Страсти Мисимы

Новообразованный дуэт вернулся без лишнего шума, фанаты даже не успели узнать эту новость. Чоноп прямо из аэропорта поехал в клинику, а Химчан вернулся в общежитие. Доктор не дал ему никаких новых и обнадеживающих новостей. Чонопу показали записку брата, которая была адресована ему. "Я должен поговорить с младшим Опа~а". И все. Не требований, ни извинений, ни намеков. Хен даже не знал адреса общаги или агенства, даже мать давно переехала из старого дома. Куда он мог податься? Опять искать старые притоны? Только теперь Чоноп почувствовал подступающую к горлу безысходность и сожаление о брате. Эти чувства разбавляла слабая щепотца эгоистичной радости за самого себя, за то, что он еще способен сопереживать. Верно, кровь взяла вверх над расчетом. Более того, записка делала Чонопа главным виновником побега и одновременно зацепкой для поисков. Младший побеседовал со следователем, который вскоре приехал для разговора в клинику. Особые места, места для сбора, что-нибудь из детства...Ничего существенного парень вспомнить не смог. Со времени последнего воспоминания о адекватном старшем брате прошло так много времени, что Чоноп уже и не помнил деталей таких встреч. Поспешно раскланявшись перед инспектором, вручив ему визитку, Чоноп попросил держать его в курсе. Нужно скорее ехать к маме. Она встретила его прямо на пороге. - Слава богу, а они говорили что моего сына украли! Вот же он! - радостно причитала худая сутулая женщина 40 лет, указывая на Чонопа гувернантке, которая тут же вышла из комнаты ему на встречу. Чоноп молча обнял мать. Так крепко, как мог. Тело матери начало содрогаться в рыданиях. - Вот скоро и ДонДжун со смены вернется и мы вместе поужинаем,- утирая слезы рукавом простого серого халата, произнесла она, - ты принес что-то к ужину? Как дела на учебе, мой дорогой? Парень стоял как вкопанный смотря на маму бессознательным взглядом. Сиделка Хара быстро подбежала, хватая его мать в объятия и толкая к комнате сбоку. - Проходи на кухню, сейчас мы выйдем. Хара вернулась одна. "Мама уже заснула" понял он. - Легла спать. Она очень устала сегодня. Плачет уже неделю... - Почему ты трубку не брала, нуна? - игнорируя щемящую боль в груди и накатывающее отчаяние. - Прости, Чонопа-а. Не до этого было. Ей стало хуже. Врач навещает нас почти каждый день. - Ей лучше лечь в больницу? - Думаю, что да, мой дорогой мальчик. Так будет лучше. Даже врач сказал. Но она упиралась, говорила, что пока сына не найдут никуда не поедет. - Я поговорю с врачом. Приеду завтра, решим все. Чоноп ввалился в общагу, не подавая никаких жизнеутверждающих признаков. Химчан вышел из комнаты с листком в руке и обнаружил одногруппника сидящим на полу, уткнувшись головой в колени. Любого такое поведение обычно равнодушного и толстокожего Чонопа сильно напугает. Химчан даже не знал как ему поступить и чего возможно тонсен от него ждет. Так и не найдя ответа, он лишь медленно направился в его сторону. Остановившись у кухонной стойки, он убедился, что младший не плачет и мысленно облегченно вздохнул. - Парень, ты чего разлегся? Ответа не последовало. Химчану следовало сменить тактику? Или Чоноп просто не хочет никого слышать? Или ему необходимо поговорить с кем-нибудь? "Попробуем все варианты.". Он уже увереннее подошел ближе и присел на табуретку, которая стояла в прихожей. - Чоноп? Эй, - потрепал он его по плечу, - выйди из сумрака! Эй! Чоноп не стал одергивать его руки или содрогаться. Не меняя положения, он просто поднял вверх правую ладонью, прося жестом Химчана остановиться. Старший обиженно фыркнул. Чоноп поднял голову, прикладывая указательный и большой пальцы к глазам и протирая их, словно только проснулся, а потом уставился на своего хена. - Что? - Как это что?! Ты тут сложился как к смерти приговоренный! Еще после этого хаотичного перелета и мне ничего не объяснил, - Химчан выкинул указательный палец и поднес близко к носу тонсена так, что Чоноп невольно скосил глаза, - давай быстро объясняй. - Ничего объяснять, просто семейные передряги. - Говори. - Да нечего говорить, хен. - Говори, говори, говори, говори, говори, говори, говори, говори, говори, говори, говори, - затараторил старший. - Нет, нет, нет, нет, нет,нет, нет, - едва ли игриво передразнил Чоноп хена. - Придется идти на крайние меры. Бог-свидетель, я этого не хотел, - в тот же миг Химчан вскочил с табуретки и набросился на парня, - тебе придется все рассказать! Старший брат общаги прыгнул на свежесовершеннолетнего Чонопа и начал хаотично бегать по нему пальцами, отдаленно пародируя щекотание. Щекотать Чонопа - это как щекотать маленького пингвина. Увы, никто еще не описывал свои ощущения после такого, поэтому детали химчановской пытки останутся нам неизвестны, однако, через какое-то время, Чоноп уже совладал с собой и смог отбросить сумасшедшего хена на безопасное расстояние. - Стой там, больной! -выкинул младший вперед ладонь, принимая боевую стойку, - я готов предоставить информацию, если ты будешь держаться от меня подальше. - Понял. Внимательно слушаю, - произнес Химчан, наматывая вокруг жертвы показательные круги. - Раз ты настаиваешь... Чоноп поведал неугомонному о том, что его родной брат-наркоман пропал 4 дня назад, написав, что едет к нему, что на этой почве у их матери пошатнулось психическое и физическое здоровье, что завтра он намерен положить ее в больницу. Для Химчана такой резкий контраст от щекотки до семейной драмы был слегка неожиданным. Так слегка, что тот присел на пол и уставился на Чонопа задумчивым взглядом. - А раньше не смог сказать? Всей группе? - Не понимаю зачем кому-то мои проблемы. - Чоноп, мы же близкие люди. - Хен, ты сам не веришь своим словам, - произнес младший, отводя взгляд в сторону и облокачиваясь об стену. Химчан немного подвис и пытался обдумать. Для начала, он даже не знал, что у Чонопа есть брат, не говоря уже о его пагубных пристрастиях. - Ии..и что? Новостей никаких? - А, что? Новостей? - Чоноп вышел из импровизированного транса. - Нет. Никаких. - Чоноп. Послушай... Ты всегда можешь поделиться со мной своими переживаниями и попросить о помощи. Это даже не обсуждается. Понял? - Химчан сложил руки на груди и серьезно посмотрел на младшего, отчего тот даже смутился. - Ага, хен, конечно, конечно, - отшутился он, вскочил и побежал в ванную. "Да, не мешало бы смыть этот денек. "