Страсти Мисимы

После того шоу в общаге никто не вел живых увлеченных бесед. Доехав до дома, они молча разошлись по комнатам. Что-то было не так! Да! Чертовски не так! Но никто не хотел об этом говорить. Если Чоноп и пытался быть дружелюбным по утрам и встречаясь у дверей ванной, то Химчана шатало как больного. Только встретившись с младшим глазами, он начинал ерзать, шаркать ногами и пытаться спрятаться. Как такое не заметишь? Чоноп выстроил бесчисленное множество теорий. От банального переутомления до упрека в том, что он умудрился упустить момент, когда стал видеть в Химчане полноценного парня. Где-то среди суеты о больной матери и брате, среди шоу и выступлений, среди совместных тренировок, во время ламповых вечерних бесед о японских книгах... Где-то он упустил секунды, во время которых пытался синхронизировать свое с другом сердцебиение, когда простое мужское прикосновение запустило безумный разбивающий процесс, который заставлял образ Химчана вытеснять из его головы все иные мысли и переживания. Это не было бы для гея такой большой проблемой, если бы объект его волнения не вел себя так поразительно. Химчан избегал уединения, диалогов, в машине пытался сесть подальше и не расставался с наушниками. Все это никак не разрешало сложную ситуацию. Тем временем, из Японии вернулась оставшаяся часть группы. Шумно ввалились в общагу с вкусностями и алкоголем. Что-то спрашивали о брате и матери Чонопа. "Менеджер болтлив." Корейский дуэт не договариваясь сделал вид, что все прекрасно, что приезд одногруппников сделал их и без того прекрасную жизнь еще лучше, справедливо решив, что их впутывать в ситуацию не стоит. Долго никто засиживаться не стал. После эмоционального пересказа новостей и историй из страны островов, все медленно разошлись по своим комнатам. Чоноп и Ендже ушли первые и практически сразу отключили в комнате свет. Лидер с макне еще немного посидели, обсуждая выпуски шоу с Химчаном, которые они увидели и рассказывая о новой песне, которую предлагал директор. Чан улыбался и пил. Быстро, много. В гостиной стало пусто и тихо. На кухне еще горел свет и слабо освещал сутулую фигуру, облокотившуюся о сиденье дивана. "Не спать, Химчан. Твои проблемы за тебя не приберутся." Лениво поднявшись на колени, он начал собирать в охапку бутылки и захватывать мизинцами пустые упаковки от снеков. Голова уже шла кругом. Тут и алкоголь, и он... - Помочь? - раздался тихий голос из темноты. Химчан вздрогнул, но реакции его были слегка замедленны. И неловкости он уже не ощущал. Сколько же бутылок у него в руках? Чоноп подошел и стал спокойно забирать у хена из рук мусор, потом направился к кухне. Химчан догреб остатки и медленно побрел за ним. Младший отряхивал руки, после того как утрамбовал все в мешок и посмотрел на Чана. Тот стоял, облокотившись о стойку и свесив руки. Смотрел куда-то внутрь себя. - Эмм, спокойной ночи, хен.. - Прости меня, хорошо? - сказал Химчан, не меняя позы, только лишь уголки губ немного приподнялись. - Думаю ты уже начал понимать за что. Он выпрямился и прошел мимо младшего, скрывшись во мраке в направлении своей комнаты. Оп не схватил его за руку, не побежал за ним, не обнял со спины. Так и остался стоять, пытаясь осмыслить эту фразу. У него внутри кипятилась слишком большая путаница, а это полу-шепотливое извинение совсем не помогало все устаканить. "Да что происходит?"