Страсти Мисимы

Химчан пролежал в больнице еще 5 дней. Он уже мог ходить, бегать практически безболезненно, но физические нагрузки врачи не рекомендовали до полного выздоровления. Он уже вернулся в общежитие, в котором на данный момент была вся группа, в полном составе. Зело окончательно поправил свою руку и доучивал партии, лидер и Ендже дозаписывали свои корейские партии после внезапной командировки. Агентство пыталось придумать новый план промоушена, чтобы группа не сидела без дела. Каждый день был на счету. Время легенд в корейском шоу-бизнесе подошло к концу, теперь за каждое мнение приходится бороться и постоянно находиться на свету. Чонопу такой застой был на руку, так как он был целиком поглощен переездом старшего брата в провинцию, в изолированную наркологическую лечебницу. Оп навещал его и мать практически каждый день, кроме тех, когда их запирали в студии звукозаписи. В отношениях братьев была огромная и глухая пропасть, которую они начали пытаться понемногу заполнять теплом. За несколько лет ребята стали друг другу совершенно чужими. Чоноп уговорил врачей позволить матери навестить ДонДжуна вместе с ним. Вскоре такие поездки стали частыми, и многие доктора сошлись на их полезности для обоих. Со стороны, постороннему человеку, запросто могло показаться, что семья восстанавливается, прежние обиды рассеиваются. А Чоноп был мастером создания иллюзий. Но сейчас ему не хотелось просчитывать поведение и возможные исходы. Он просто пытался влиться в этот процесс, побыть немного рассеянным. Даже в его безнадежных мыслях еще горела маленькая, скромная и застенчивая идея возрождения. Или хотя бы надежда на среднестатистическую дружелюбную семейку, которая поздравляет друг друга с Чусоком или днями рождения. Как бы то ни было, впервые за многое время, они могли сидеть втроем и вспоминать веселые моменты их прошлой жизни. Мать все время говорила о карьере Чонопа, о том как горда его достижениями. ДонДжун не был так сильно озабочен работой брата и старался не заваливать того вопросами, предпочитая обсуждать технические новинки и политические новости. Никто не говорил об отце. Словно его в жизни это милой семьи никогда не было, словно она сама по себе цельная и счастливая. Каждый усиленно пытался вычеркнуть его из своей жизни. Все кроме Чонопа. Для него каждое новое воспоминание и идея отдавались гулким эхом, кричащим: Отец! Отец! Отец! Химчан большую часть свободного времени проводил в центре реабилитации, проходя ускоренную программу. По планам руководства, группу опять должны разделить по международным направлениям, а новый корейский альбом перенести на полгода. Поэтому было необходимо прийти в форму как можно скорее. После занятий он обычно находился в здании агентства до вечера, изучая английский язык и разрабатывая вокальные данные. Ребята видели его в общаге только поздно вечером, словно он всячески избегал возвращения туда, до одури забивая все свое свободное время разнообразного рода халтурой. Сегодня вечером, в гостиной никого уже не было. Зело отпустили домой к родителям, старшие уже спали. Химчан возился на кухне, пытаясь накормить себя чем-нибудь, шепотом повторяя вслух обрывистые фразы на английском. Парень сопровождал все это активной жестикуляцией, чем и немного озадачил Чонопа, который очень поздно вернулся и в недоумении стоял в прихожей. Избавившись от обуви, он направился к кухне, показательно покашливая. Химчан обернулся на шум, но потом испуганно начал переставлять тарелки. Лицо младшего расплылось в улыбке. Нравится ему загонять лисенка в тупики и с наслаждением наблюдать за его попытками выбраться. - Давно не видел тебя, хен. Как ты? Не надоело симулировать болезнь? Химчан резко поднял голову и отодвинул от себя посуду. Едва заметно усмехнулся. "Малявка.." - Давно ты обо мне так заботишься? - Мы друзья, мы должны заботиться друг о друге. - И где ты тогда, дружище, был целую неделю? - Хен, ты ведь сам сказал оставить тебя в покое, - закончил Чоноп уже у холодильника, наливая себе молоко. Химчана передернуло от его ироничного настроя. Он тут страдает, учится, а этот гуляет по ночам и еще грубит старшим. - Ты какого черта гуляешь по ночам, ребенок?! - Ну да, сразу защищаемся формальностью, - сказал он отпивая глоток. - я вот маму в больницу отвозил. А ты? "Маму..? Черт, я совсем позабыл.." - Химчан вдруг сделалось очень стыдно за безразличие, которое он проявил к здоровью мамы Джесон. Озабоченный своими эмоциями и карьерой, он совсем забыл о состоянии приятной и дружелюбной женщины, которая почти признала в нем сына. Ну или дочь. Не суть. Видно старший так и стоял в задумчивом трансе, поэтому Чоноп поспешил его разбудить: - С ней все хорошо, не переживай. Навещали брата, - он отвел взгляд в сторону окна. - не знаю, зачем тебе информация, правда. Хех. - Мне интересно здоровье родных моего, - он едва заметно затормозил на этом моменте, - друга и коллеги. - Кхм, ладно еще друга, но коллеги..- Чоноп обрывисто захихикал и направился со стаканом к раковине, у которой все еще стоял смущенный Химчан. Старший немного отстранился от шкафа и Чоноп собрался пройти в гостиную, но остановился между раковиной и Химчаном. - Спокойной ночи, - он наклонился чуть вперед, - хён. Химчан подался назад, но ноги застыли на месте. Слава богу Чоноп пошел дальше, оставляя хена наедине со всей неловкостью. На него разом накатило смущение, злость, стыд и усталость. Он вертит им как ребенком. Это унизительно. В порыве он схватил первое попавшееся под рукой и швырнул в младшего. Этим оказалось кухонное полотенце: - Да пошел ты со своей учтивостью...- едва успел он договорить, как Чоноп резко обернувшись подскочил к нему и прижал к дверцам комода. Теперь в лицах обоих играла неопределенность и испуг, но каждый был в чем-то по своему уверен. Химчан замер, он вновь почувствовал это дыхание, которое казалось очень знакомым и напомнило, что он сам и начал это балаган, в той же месте, несколько месяцев назад. Чоноп накрыл его губы своими и замер. Они простояли так минуту. Поцелуй был неподвижным, простым и очень мягким. Будто каждый ждал реакции другого и боялся любого дальнейшего действия. Теперь они оба были похожи на детей. Химчан медленно обхватил руки Чонопа и осторожно от себя оттолкнул. Он так и стоял смотря на грудную клетку младшего, а последний сосредоточил свой взгляд на соседнем шкафчике. - Прости..-едва слышно сорвалось с его губ. - Теперь, полагаю, мы квиты, - Химчан, уже увереннее оттолкнул Чонопа, убежал в свою комнату. И вот опять Чоноп стоит тут, на кухне, один, совершенно не понимая, что делать дальше.