Страсти Мисимы

Это был отвратительно скучный фильм. Не просто банально скучный, а отвратительная халтурная грязь на подошве бомжа корейского кинематографа. Но его смотрели не для того, чтобы изменить свое мировоззрение или потом взахлеб обсуждать сюжет. Этот фильм соединил двух потерянных, смущенных и уставших личностей, немного скрашивая напряженное молчание и неловкость. А в этом деле его ужасающаяся бездарность только помогала. Лента стояла на паузе, пока Химчан ушел на балкон скурить пару сигарет, а Чоноп остался молча сидеть и ждать. Никто из них не старался делать что-то особенное и вообще боялся даже вздохнуть лишний раз. Все должно было идти само и не терпело субъективных вмешательств. Пластиковая дверь щелкнула и вернула Чонопа в объективную реальность. Старший спокойно и естественно сел обратно на диван. И снова PLAY. И снова молчание. Химчан хоть покурил, Чоноп же не сумел выплеснуть застывшее напряжение никуда. - Эм, я сделаю себе чай пойду, - младший поднялся с дивана и сделал тихий шаг вперед. Но кое-кто решил иначе. Химчан резко подался вперед, схватился за его майку и потянул на себя. Чоноп плюхнулся обратно и ошарашено уставился вперед, не решаясь посмотреть в глаза соседа. - Сиди тут, пожалуйста, - Химчан, не меняя интонации и выражения лица, продолжал изображать интерес к фильму. В комнате стало тихо-тихо. Чоноп очень остро почувствовал близость хёна и то, что у него нет ни малейшего желания вернуться за чаем. - Эм, но.. - когда младший все-таки решился на отпор, его опять прервали. Но в этот раз не так грубо. Рукой Химчан коснулся его подбородка, повернув к себе лицо. Молча он откинул его голову назад и нежно коснулся губами рта. Чоноп знал, что никогда не чувствовал ничего более легкого и нежного. Ему казалось, что все правильно. Что все так и должно быть. Чан прервал поцелуй и взглянул на него. Сквозь опущенные шторы пробивался свет уличных фонарей и бросал яркий отблеск на взъерошенные светлые волосы. Химчан улыбнулся, и Чоноп, открыв глаза, поймал эту улыбку. - Ты решил поиздеваться надо мной в отместку? - шепотом проговорил Чоноп. Голос Химчана был по-прежнему спокоен и отстранен: - Нет. Я только решил, что мне необходимо было узнать, что скрывается под этой парадной футболкой. Дыхание Чонопа до больного участилось, лицо покраснело. Химчан освободил его лицо от своих рук. - Что ты себе позволяешь... - обиженно и смущенно одновременно затянул младший. Химчану такой Чоноп показался до ужаса милым, приятным и родным. - Эй, - он взял тонсена за руку, и наивно улыбаясь, произнес. - Я тебя люблю, знаешь? Чоноп испуганно одернул ладонь и схватился за голову. Подмял под себя ноги и посмотрел вперед. Так же испуганно и резко повернулся обратно в сторону Чана. - Ты просто идиот, - громко произнес он и, схватив старшего за обе руки сразу, повалил того на спину, - решил, что можешь командовать парадом?! - Да как ты смеешь, мелкий за.. - он не успел договорить - старшему наглым образом заткнули рот страстным поцелуем. Тонкая, длинная сигарета, пепел с которой медленно падает на нежную кожу правого бока Чонопа... Чоноп вздрагивает, но позы не меняет. Слишком он устал после того бурного действа, что учинил над ним хён. Прикрыв глаза, он думает о мучительных минутах, которые придется провести вне этой комнаты, так близко друг к другу, но все же порознь. Чан неторопливо докуривает сигарету, бросает окурок на пол и наклоняется к макне, медленным выдохом сдувает пепел с правого бока Чонопа, который уже очнулся от тягостных мыслей. - Пообещай, что бросишь это. - Как скажешь...Ммм, может быть... Младший, широко распахнув глаза, пристально смотрит на хена, пытаясь угадать, будет сегодня продолжение или нет. Наклонившись еще чуть ближе к боку, Химчан облизывает нежную кожу, отчего макне издает тихий стон предвкушения. - Нет уж, на сегодня хватит, вдруг ребята вернутся? - жестоко опускает с небес на землю властный голос старшего. YATTA!