Mass Effect: Outcome

Второй Акт

Пролог

«Говорят, ни одно дерево не сможет дорасти до рая, если его корни не достигнут ада.

Двузначность движения заложена в природе маятника»

      В грязном дешевом кабинете надрывисто посвистывает вентилятор, разгоняя духоту, скопившуюся из-за отсутствия длительной уборки и кислорода. На шатком и обшарпанном столе стоит небольшой маятник, который отсчитывает секунду, каждые два вертикальных удара. Вверх — вниз. Вверх — вниз. Его методичность не успокаивает, а наоборот будто торопит сидящих в кабинете работяг. Он не считает время, а отсчитывает его. Рядом с ним сидит мужчина и что-то напряженно печатает на дисплее небольшого терминала. По его заросшему морщинистому лбу стекают капли пота каждые сорок восемь секунд. В уши проникает всепоглощающий гул разговоров, пищаний и шуршаний. — Как я ненавижу это место — скрипел зубами он — Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу — Пожилой мужчина заполнял очередной безликий документ, подобные которому он видит сотни за день. С каждой электронной бумажкой изо дня в день его мысли о своем прошлом все больше и больше пожирают его. Для него существует лишь работа. Ненавистная работа, затем крики дома, короткий сон и опять заново. Его покрасневшие серые зрачки, опухшие от синего света веки быстро метались от строчке к строчке. Его седьмой десяток он проводит в бешенном цикле злобы и атрофированного желания что-либо менять. А были ли у него силы вообще? — Скорн! Быстро ко мне в кабинет! — донеслось из небольшого динамика. Внутри человека все сжалось. Опять. На фоне слухов о сокращении его стали очень часто вызывать на ковер, чтобы отчитать. Сердце бьётся с бешенной скоростью, взгляд застывает в одной мертвой точке. Все коллеги, поджимая губы, смотрят на невезучего, что напрягает дрожащие ноги, чтобы встать. Конечности немеют и вжимаются в грудную клетку и таз. — Вот бы оказаться сейчас не здесь. Где угодно, но не здесь, за что мне все это? — виновато размышляет он. Он чувствует себя самым маленьким существом во вселенной. Самым ничтожным и бесконечно виноватым. Через дрожание у него получается встать со стула и медленно пойти в кабинет начальника. Тропинка до двери расплывается, будто становясь бесконечной и запутанной до нельзя. Открывая тяжелую дверь своими хрупкими костлявыми руками, Гаррет видит нахмуренное лицо мужчины, сидящего за металлическим столом. Начальник видит окоченевшее от страха лицо подчиненного, но никак не реагирует на это. — Вы… В-вызывал-ли? — — Да. Подходи ближе и не мозоль глаза остальным — Старик прикрывает дверь и, еле отрывая ноги от стертого ковра, подходит ближе. — У тебя самые низкие показатели — — К-как? Я оформляю около двухсот документов в день — — Мартинезу приходиться исправлять твои ошибки примерно в четверти из этого числа» — А как же этот новичок? Который к нам пришел. У него тоже ошибки. Их много. Он мне сам рассказывал об этом. Да и сами поймите, у меня сейчас очень тугие отношения с семьей, на меня это очень давит — Начальник презрительно посмотрел на старика. — Гаррет… Тебе почти семьдесят, а ему и двадцати пяти нет. Он научится, не волнуйся. А вот ты с годами только проседаешь. Да и если честно, я устал слышать твои оправдания из раза в раз — — Ч-что вы хотите сказать? — — Я скажу прямо в этот раз. У тебя есть неделя на то, чтобы выйти хотя бы на минимум. Или ты уволен — Старик поджал брови от страха. — Можешь быть свободен, если вопросов нет — Мир опять сжимается вокруг него. Незаметно для себя он заканчивает смену и бредет домой. Его порванный на спине плащ нелепо дергается на порывистом ливневом ветру. Он сносит мужчину с ног своими водяными порывами, не оставляя его хрупкому и дряхлому телу и шанса. — Проклятый начальник! Гребанный кабинет! Я должен сидеть на твоем месте! Как ты можешь увольнять меня? Сам не знает, как руководить этим местом — Старик судорожно двигался по мокрым улицам Богом забытой человеческой колонии где-то в глубине Траверса. Постоянные электронные отчеты нужны небольшой фирме, занимающейся отправкой растительного сырья своим немногочисленным партнерам. — Если бы я был на его месте все было бы хорошо! Просто потрясающе — продолжал гневаться он, спотыкаясь о небольшие ямы на дороге. Мужчина поднялся с ног и повернулся к большой куче мешков с мусором, стоящих в глубине скромного перехода между домов. — При мне все было бы по другому. Таких бы выскочек, как ты, не было бы — обращался он к мешкам — Будто я плохо выполняю свою работу… Я выполняю ее отлично! Мартинез просто завидует моему опыту, вот и придирается к несущественным мелочам. Да. Да. Я самый старший в этой фирме и они просто хотят меня выдавить, чтобы я не мешал им ее разваливать, потому что знают, что я единственный знаю, как правильно выполнять работу. Вы все у меня получите! — Старик отбросил ногу назад и ударил по мешкам. Остатки мигом вылетели из разорвавшегося пластика на землю. Старик долго с яростью колотил мешки пока не услышал шуршание за спиной. Он резко обернулся и поджал брови. — Э-эй… Тут кто-то есть? И-извините, что я так. Тут очень скользко и я случайно налетел на ваши мешки с мусором — говорил он в темную пустоту между домов. Через мгновение из переулка послышалось пищание и треск. Это была обычная уличная крыса. — Ах ты тварь! Думала испугать меня?! — старик топнул ногой и припугнул животное — Ненавижу этих крыс. И этот чертов дождь. Почему хоть раз не может появиться солнце? — Гаррет стоял перед дверью своей квартиры. Сейчас он откроет дверь и переступит в очередной филиал преисподней. — Ты купил продукты? — донеслось с самого порога. — Черт… Я совсем забыл про них. Почему она не может подождать пока я хотя бы разденусь — подумал мужчина. — Купил? — показалось вопросительное женское лицо. — Ты можешь подождать немного? У меня сегодня был очень тяжелый день — — Он у тебя всегда тяжелый. И ты всегда уставший. Может уже стоит сменить ее? Или выйти на пенсию? — возмущалась она. — Нет. Просто мне мешают работать постоянно! Ты знаешь, что я лучший там — — Тогда почему тебе платят так мало, если ты лучший? — — Прошу, не начинай опять все заново! Они просто хотят меня задавить — — Который год ты мне говоришь одно и тоже? И ничего никогда не меняется! — — Почему я в этом виноват?! — — Потому что это твой дом, Гаррет! И он трещит по швам. Ты не можешь ни починить проводку в нашей комнате, ни нормально заработать на мастера, не можешь купить продуктов, чтобы я могла сделать нормальный ужин. Я пыталась позвать нам на помощь нашего соседа Майкла, но ты просто отказался от его помощи. Хотя он электрик и мог хотя бы починить нам этот свет — — Потому что я сам могу это сделать! — — Когда?! Когда ты это сделаешь?!» — Все хватит! Ты ничего не понимаешь. Я стараюсь как могу, а ты меня винишь в этом — женщина нахмурила брови и ушла в комнату. — Никто не видит, как я стараюсь — недовольно добавил он, снимая промокшие кожаные туфли. Старик вздохнул и прошел вглубь неуютной коричневой квартиры. Мокрые носки оставляли следы на скрипучем, но вымытом ламинате. Кухонный кафель чуть потрескавшийся в некоторых местах отблескивал периодически мерцавшим светом из спальни. Мужчина открыл холодильник и достал банку с дешевым пивом.       Полуголый старик лежал на потертом и старом диване, закинув ногу на его макушку. Небольшие электронные часы тихо отстукивали секунды глубокого вечера. Которую ночь мужчине снится сон. Тревожный и до боли реалистичный. Он стоит у двери своей квартиры, держась за ее ручку, и слышит, как в нее кто-то маниакально стучится, скребется. За небольшим куском материала доносятся зловещие вои и хрипы. — Ты же не откроешь ее? — спрашивает его Мередит, стоящая рядом. Старик смотрит на близкого, а потом на свою руку, что держится за судьбоносный рычаг. По его спине течет холодный пот, конечности дрожат до безобразия. Видение всегда заканчивается неопределенностью. Старик просто вскакивает с дивана, на котором давно проводит каждую ночь, пытаясь восстановить дыхание.       Мужчина опять засыпает. Проходит некоторое время и в квартире возникает полноценное спокойствие. Его нарушает лишь небольшое шуршание со стороны спальни. Между дверными разъемами кто-то просовывает две небольшие тряпки, точно зная, что это поможет избежать нежеланного скрипа. После этого дверь бесшумно открывается. В темноте просматривается небольшой женский силуэт с крупной теряющейся во мраке сумкой. Фигура неторопливыми четкими движениями надевает ботинки и берет дождевик, бросая на спящего старика последний взгляд. Через мгновение дверь закрывается снаружи. Тишина. Только пресловутые часы разгоняют ее своим ритмом. Мужчина лишь дернул носом и перевернулся на другой бок.       Утро. Мужчина просыпается от небольшого сигнала. Это будильник. Его короткий писклявый рев каждое утро достает из желанного им царства небытия. Как же он хотел бы остаться там подольше, желательно навсегда. — Ну заткнись ты уже — бубнит он предмету. Злость заставляет его подняться на ноги и потянуться к технике, чтобы ее отключить. Двигаясь к ванне, он разминает свои дряхлые тонкие мышцы и связки, что сполна просматриваются через грубую неэластичную кожу. — А смысл? — выдает он, смотря на свои коричневые зубы, и кладет старую щетку на место. В небольшом стакане она теперь стоит только одна, но старик не придает этому совсем никакого значения. — Есть чего на завтрак? — восклицает он с кухни — Ну и молчи себе. Я что себе сам приготовить ничего не могу? — Мужчина достал небольшой пакет с лапшой быстрого приготовления и высыпал ее в кастрюлю с водой. — Чертова лапша. Почему ты так медленно готовишься? — Старик откинул голову вверх и почесал свою длинную неухоженную шевелюру. Его ломкие волосы в разные стороны тянули перекошенную временем черепушку. Найдя несколько сорванных волос, он отставил ладони в сторону и выкинул их на пол. Старость все больше напоминала о себе, забирая с собой к тому же и темные волосы. Уличные лучи, едва пробиваясь из-под тягучих дождевых облаков светили на мужчину. — Проклятое солнце, печет как в пустыне — Рабочее здание скудно приветствовало его своей небольшой электронной вывеской. Мужчина достал рабочую карту и встал в короткую очередь на вход. Приложил кусочек пластика к сканеру и прошел внутрь. — Черт, я опоздал. Могли бы смену передвинуть немного. Всем бы так лучше было — Рабочий аккуратно заглянул в офис, убедиться, что окна начальника закрыты. Выдохнул и быстро проскочил к своему терминалу. — Не должны заметить. Я просто сделаю вид, что так и должно быть — Человек повесил на спинку стула дождевик и включил компьютер. Начинается первая часть его очередного ненавистного дня. Документ за документом. Старик пропускает небольшие строчки, читая их, чтобы сэкономить время. — Нет. Нет. Это ненужно. Мартинез тут подредактирует, если такой умный — бубнит он про себя. Время плывет так медленно, как это только возможно. Помутненное сознание мужчины в агонии утопает в этой вязкости. И этот маятник. Как же Гаррет его ненавидит. Каждый удар бьет по ушам, как ритуальные барабаны. Каждый день, каждую секунду. Порой мужчина впадает в транс. Перед ним проносится вся его бесценная жизнь. Полная злости, обвинений, нерешительности и подлой трусости. У него никогда не было детей. Может жена не хотела, пускать в мир еще одно существо, похожее на своего отца, может сам Скорн никак не мог смириться с ответственностью за это действие. Любая семья, смотря на них, давно бы повела пальцем у виска. Зачем тогда вы находитесь вместе? У вас есть будущее? Какое оно? Если же вы живете исключительно ради эмоций и друг друга, то значит вам нравится медленное гниение и самоуничтожение? Что за самая извращенная форма мазохизма? — Почему я все еще нахожусь с тобой? — проблескивают слова Риты, вытирающая горькие женские слезы. Он винит в своих неудачах кого угодно. Дождь, солнце, судьбу, других людей, Бога. Кого угодна, но не себя. А за что себя винить? Все обижают его, насмехаются над его слабостью и жалким состоянием души. Скорна окружают плохие люди. А он привык винить зло во всех своих бедах. Потому что только из-за зла он опаздывает каждое утро на работу. Из-за этой несправедливости никто не хочет ему помогать, выслушать или повеселиться. Коллеги шепчутся за его спиной, обсуждая что-то, но стоит ему подойти, как шепот меняется на гробовое молчание. Они не смущаются. Просто боятся его и уважают. Так он думает. Потому что только он может установить здесь настоящий порядок и утопию. Но ему все мешают, не доверяют, потому что знают, что он справится. И он знает, что сможет победить это зло, чтобы доказать всем и самому себе прежде всего, что он хороший. Что все эти десятилетия его просто клеветали от зависти. Так он думает в эти моменты… Внезапно маятник чуть пищит. Время обеда. — Отлично. Наконец-то отдых — с облегчением выдал он. Мужчина довольно встал из-за серого стола и побрел на общую кухню. Внутри стоял молодой парень с смугловатой кожей. Чуть прищурившись, Скорн заметил бейдж на рабочей форме, на которой было написано — «Д. Мартинез». — Так это тот новичок! Надо поговорить с ним — удивился мужчина. Парень аккуратно заваривал себе кофе и разогревал еду на небольшой плите. На его лице была небольшая задумчивая улыбка. -Хэй, молодёжь! — положил Гаррет ладонь на плечо Мартинеза — Я слышал ты здесь новенький. У тебя отлично получается, мне все про тебя говорят — — Оу, Мистер Скорн. Добрый день — застенчиво поздоровался он — Никогда вас не видел прежде — — Ну, так все случается в первый раз! Я тоже рад молодым кадрам. Вы — наше будущее! И наша ответственность, как взрослых и наставников, вас научить. Вы тут как дети для нас — — Спасибо, сэр. Мне приятно это слышать. Вы сказали, что вам обо мне говорили. Я хорошо справляюсь? — — Пф-ф-ф! Конечно! Ты молод и в тебе столько потенциала! Видел твою работу много раз. очень внимательно подходишь к делу — — Спасибо — парень немного засмущался и задумчиво опустил голову — Могу я поделиться с вами своими мыслями? — — Конечно! Я буду рад помочь тебе советом — — Наш администратор хочет вывести меня с поста стажера и не просто ввести в штат, но сразу повысить меня. Я не знаю, принимать мне предложение или нет. Это так волнительно — Разум старика закипел от злости и зависти. еще чуть чуть и он бы проскрипел своими желтыми зубами так, что из них вылетели искры и сожгли молодого парня. — Мартинез, знаешь… — перешел он на шепот и подозвал парня к себе ближе — Я тебе не советую. Я знаю этих проходимцев из высшей лиги. Сначала дают тебе пряник, а потом наваливают на тебя столько непомерных обязанностей, что тошно становится — — П-правда? — голос Мартинеза задрожал. — Да-а. Мне врать незачем. Ты молодой и у тебя большое будущее, но здесь его попросту загубят и все — Скорн с приторной заботой похлопал парня по плечу. — Ну, бывай! Рад был поболтать с тобой — Это наслаждение. Невероятный яд, что разливался по телу старика, когда он осознал, что никому не достанется лакомый кусок пирога, который недоступен и ему самому. До конца перерыва еще много времени. Скорн припеваючи переключает несколько окон на дисплее и заходит в вкладку с новостями. — Первый человек Спектр? Что за дурь? — читает он заголовок — Пф-ф-ф! Заняться им нечего. Любой дурак способен бегать в броне и стрелять в кого попало. Давать еще за это награды какие-то и тратить деньги, которые я отдаю на благо народа. Что еще за фамилия такая? Шпе… Шипе… Шепард — вгляделся он в шрифт слабеющими глазами — Попробовал бы он протянуть на моем месте хотя бы неделю. Вот это настоящая работа. А не смазливым личиком светить на Цитадели — со всей компетентностью заключил он, дочитав статью до конца. Еще один день подходит к концу. — Так ему и надо — бубнит мужчина себе под нос, проходя аллею, ведущую к его дому — Не был бы таким выскочкой, то смог бы получить эту должность. Да и все равно бы он не стал лучше меня — В квартире была тишина. Разбросанные Скорном вещи так и валялись на своих местах совершенно нетронутые. Для обычного человека такой расклад событий сразу же привел в ступор. Почему здесь нет жизни? Но только не его. Впервые за долгие десятилетия он получил, что хотел. Долгожданный покой, из которого он уже не выйдет никогда. Небольшой приятный аромат яблок с травой, что создавала собой его супруга быстро выветрился и не смел напоминать ему о том, что был человек, который до последнего верил, что черствый старик может измениться. — Пу-пу-пу-ру — напевал себе он под нос, хватая банку дешевого пива из холодильника. Зверь уже давно бродил по его квартире. Его тень была повсюду. И наконец-то, она накрыла и самого Скорна с головой. Его шершавая спина наливается холодным коричневым потом. Замыленные зрачки бегают из стороны в сторону. Квартира горит, но не огнем. А адским присутствием чего-то инфернального и зловещего. Небольшие часы на стене, как маятник, с каждым ударом, как ритуальный барабан отсчитывают секунды. Дверь из дома не просто открыта, а распахнута настежь. — Не надо, прошу — доносится призрачная просьба его бывшей жены словно эхо. Он не слушал ее. Этот зов, как проигнорированное предупреждение отражается в его ушах. А она вообще существовала для старика? Была ли важна для него? Раз он попросту забыл про нее. Тик-так. Тик-так. Раздавался свирепый вопль в соседней комнате. Старик упал с дивана и напугано полз к углу комнаты, чтобы забиться там в надежде переждать все это. Но можно ли убежать от самого себя? Темный образ оголил тонкую деформированную руку из-за угла и потянулся к Гаррету. Он кричал, но сопротивляться совершенно не мог. Страх окутал его, а вместе с ним и пугающее существо. Мужчина проснулся от привычного звонка будильника, так ненавистного им. Весь день шел тяжело. Мужчина еле-еле оделся и полумертвым шагом брел к небольшому рабочему зданию. С удтвлением он обнаружил, что его рабочая карта не работает. — Эй, начальник — обратился он к охраннику — Пропусти меня. Карта барахлит — Полноватый мужчина за мониторами отвлекся от мерцающего дисплея и посмотрел на попытку входа. — Дружище, твоя карта аннулирована. В системе не числится — — В-всмысле не числится?! Я тут работаю сорок лет — — Это уже не ко мне вопросы. Телефон вон там. Звони куда-хочешь и выясняй, в чем проблема — Скорн отложил свой потрепанный и пыльный портфель к стене, подойдя к дисплею у стены. — Та-ак… Какой там номер у администратора. П-ять… Три. Так. Так. — мужчина ввел остаток цифр и начал ждать ответа. — Алло, это Скорн? — ответил уверенный голос в динамике. — Сэр, да. Как вы узнали? Почему моя карта не работает? Я не могу попасть в офис — — Послушай, я помню, что я говорил тебе по поводу одной недели. Вчера вечером Мартинез отказался от повышения, которое я ему предлагал и ушел от нас. Если честно, я думал сделать тебя его наставником. Ты все-таки не год у нас отработал. Но так как он ушел, то и причин держать тебя у меня тоже, по факту не осталось. У тебя самые низкие показатели из всех. Прости, Гаррет, но ты уволен. Ты получал зарплату на руки, потому что не хотел доносить необходимые документы, поэтому нам было легко расстаться с тобой юридически. Я попрошу охрану, чтобы они пустили тебя последний раз, чтобы ты мог забрать вещи со стола — — Х-хорошо… — пробубнил старик. Через мгновение вызов закончился. Гаррет еще несколько минут стоял в полном ступоре, смотря на мерцающее от солнечного света окно. Мыслей как таковых у него не было. Вместо них была лишь огромная выжженная с годами дыра. Она как сгнивший некротический кусок плоти издавало отвратительный смрад своими чернеющими и разрастающимися в разные стороны краями. — Ты идешь? Я кнопку входа не вечно буду держать — донеслось из охранной будки. Старик подавленно повернулся и скромно кивнул в ответ. Уже дома он вспоминал, как на него смотрели остальные работники. Они смеялись над ним. Не показывали этого, но точно смеялись! Их ухмылки он видел за их спокойными лицами, уткнутыми в прозрачные дисплеи. Как трясущимися руками он собирает небольшие безделушки, карты памяти, батареи и свой маятник. Его ритмичный танец стрелки все играл перед его стеклянными глазами. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз. — После всего, что я сделал для них… — шептал он. Вверх-вниз. — Они просто выбросили меня на улицу. Это, наверное, Мартинез наговорил им херни про меня, а они идиоты поверили! — Вверх-вниз. — Да что они вообще знают? Кто, что знает обо мне! — разрасталась буря в его голове — Никто не знает, какой я на самом деле! Потому что не хотят видеть! Пытаются меня задавить! Да замолчи ты уже! — Старик взорвался яростью и схватил маятник обеими ладонями. Небольшая стрелка застряла в самом низу, но было слышно, как механизм внутри слегка трещит, пытаясь восстановить ее движение. — К черту их все! К черту! К черту! — Гаррет замахнулся и бросил небольшой прибор прямо в пол от чего последний разлетелся вдребезги. Небольшие металлические детали звонко бились об пол, разлетались по комнате и красноречиво отскакивали от металлических предметов на полках. Старик тяжело дышал. Притворная скромность, что мерещится окружающим, уступила место его подлинным привычным эмоциям. Зависти. Ярости. Осуждению. — Это все ты виновата, слышишь, Мередит! Если бы ты меня поддерживала, то ничего бы такого не случилось! Жена должна быть опорой мужу, а не тяп-ляп! — Старик яростно метался по квартире в поисках женщины, но наткнулся лишь на тишину. Только в этот момент он понял, почему именно она встретила его день назад. — М-мередит… Где ты? — ярость сменилась жалостью. Его брови искривились, губы упали к подбородку. Ее вещей не было. Ни редкой косметики, ни погрустневшей бижутерии. На небольшом подмостке рядом с входящей дверью старик увидел небольшое мерцание. Подойдя ближе, он увидел чуть проржавевшее обручальное кольцо. Но маятник так и не поднялся вверх. Гримаса мужчины загорелась как сухая спичка. — Ну, и пошла ты! Трахайся с кем хочешь! Я всегда был несчастлив в этом браке! — кричал он в потолок. Скорн подошел к влажному холодильнику и достал банку с пивом, усевшись на кресле. Его персональном троне, выкованным из золота. Просто это золото видит только он один, а все остальные просто слепые. И не могут уловить сие имманентного величия. Реальность медленно утопает в бутылке. Литры алкоголя ежедневно вливаются в тело Скорна, разливаясь по его отвердевшим артериям. Отравляя и без того отравленное сердце. Сколько прошло времени? Неделя, месяц? Каждый день начинается с того, что мужчина идет в ближайший магазин и тратит остаток кредитов на дешевое пойло, что способно хоть ненадолго подарить ему чувство уверенности в себе и комфорт. Небольшой компактный терминал, висящий на стене пищит из недели в неделю. Старик лишь подходит к нему и жестким ударом ладони отправляет в спящий режим. Внезапно в дверь раздается звонок. Старик удивленно приподнимает обросшее бородой лицо с желтого от пота и пива дивана. Неуклюже держась за стены, он подходит к двери и, игнорируя глазок, открывает дверь. — Добрый день, чем обязан? — За дверью стояло трое мужчин. Один худощавого телосложения в белом комбинезоне, другие гораздо выше и крепче в темных. — Добрый день, Мистер Скорн, я полагаю? — — Д-да. Че, надо? — — Меня зовут Майкл Вурц. Я из местной администрации. А именно, по поводу ваших долгов по квартире. Мы вынуждены конфисковать ее у вас за критическую неуплату — — Какую неуплату? У меня еще несколько месяцев прежде, чем могут начаться проблемы. Я успею найти деньги — — Боюсь, что нет, сэр. Ваш последний платеж был зарегистрирован более шести месяцев назад. А так как вы, видимо, проигнорировали приходящие на почту сообщения, я здесь, чтобы сообщить вам об этом лично. У вас есть пара дней собрать все возможные вещи. После этого, данное помещение будет опечатано и передано в собственность администрации — Мужчина вручил Скорну небольшой пакет документов, попрощался и вместе с остальными людьми ушел. Улицы оказались еще менее дружелюбными к побитому жизнью Гарретом. Как могла администрация колонии так обойтись со стариком? Как они могли допустить, чтобы заслуженный рабочий и бывший семьянин оказался под открытым небом? Обокраденный и избитый человек лежит у небольшого мусорного контейнера в поисках хоть каких-то объедок. Но боль порванной кожи и поломанных костей не так страшна, как голод. Желудок урчит и медленно поедает самого себя. Яркие огни небольших кафе мозолят ему глаза. Как солнечный свет, что с трудом достигает глубин океана, где живут самые страшные твари. Гаррет облизывает иссохшие губы и проклинает всех тех, кто сейчас сидит в тепле внутри и довольствуется всей этой вкусной едой. Если бы они только знали, как же ему плохо, холодно и голодно. Со стороны раздается небольшой звон входной двери одного из кафе. Желтый свет на мгновение заливает часть улицы. — Солнышко, только не отходи далеко — раздается голос неизвестной пожилой мадам изнутри. Из помещения выходит белая кошка, на которой висит небольшой тонкий ошейник с золотистым значком, на котором выгравировано ее имя. Животное мяукнуло хозяйке и терпеливо уселось на край тратуара. Скорн не мог оторвать от нее взгляда. Хозяйка, видимо, ушла чуть вглубь ресторана, потому что ее голос стал более глухим. Наверное, решала вопрос с оплатой. Но это займет лишь несколько мгновений. Обиженный и голодный мозг сам родил простую, но выверенную идею. Старик присел на корточки за угол и начал аккуратно звать животное к себе. — Эй… Кс-кс-кс. Иди-и ко мне-е-е — чуть жестикулировал он рукой. По иссохшим губам все больше растекались окровавленные слюни. Язык ерзал сквозь пустые отверстия в челюсти, где совсем недавно были жёлтые зубы. Ладони тряслись от предвкушения, когда покрасневшие зрачки старика наблюдали, как животное, ничего не подозревая, приближалось к нему. В один момент Гаррет схватил небольшую белую тушку грязным ладонями и резким движением свернул кошке шею, спрятавшись за угол стены. Голод завладел им. Прижимая мертвое тело к себе, он жадно вгрызался в каждую мышцу. Через несколько мгновений желудок старика съежился, вывалив на землю только что съеденные куски плоти вместе с алой шерстью, которую он просто отказывался переваривать. — Солнышко, ты где? — послышалось за углом — «Кс-кс-кс! Ох, мамочки, неужели убежала!» Старик замер, вслушиваясь в суеты, поднимающуюся внутри кафе. Надо уходить. Мужчина вытер ошметки желчи с губ и, держась за урчащий живот, побрел в сторону от колонии. У края было тихо. Невысокие рабочие здания и коробкообразные жилые корпуса оказались позади. Старик присел у небольшой реки и достал из-за пазухи намокший от собственной крови труп животного. Аккуратно вырывая клочки шерсти, человек жадно вгрызался в розоватую кожу существа, выкидывая обглоданные кости в воду. После трапезы он присел на колени и нагнулся к водяному источнику, что едва отражал лунный свет вперемешку с бледными огнями колонии. Вода смывала грязно-бардовую смесь грязи, мусора и крови с грубых и неотесанных ладоней человека. Тонкой расходящейся струёй едва смываемые останки утекали вдаль, скрываясь в темноте. Как бы старик ни старался, но смыть застывший бардовый слой с рук никак не получалось. — Черт тебя дери. Чем вы их кормите, что у них кровь, как клей — ворчал он — Плевать, надо смыть остатки хотя бы с лица — Скорн убрал руки от воды, чтобы попытаться увидеть свое отражение, но в относительно спокойном течении, совсем ничего не мог различить. Капли крови и оставшиеся ошметки от кошки продолжали капать вниз полностью искривляя силуэт мужчины. В темноте он казался еще более зловещим. Кровь будто окрашивала все реку, начиная с того места, где сидел он. Причудливые формы, которое принимало его тело напоминало темные шипы, рога. Смешиваясь с бледными огнями на его лице проступали неравномерно расположенные глаза разного размера и форм. Мужчина на мгновение замер, но через секунду опустил багровые ладони и выпил несколько глотков из темноты, что отбрасывала его тень. Она была вкусной. Как теплый нектар разливалась по желудку, согревая гортань и костлявую грудь. Мужчина вскинул красный подбородок вверх, ахнул и завалился на траву. Так он и заснул.

3 года спустя

Мужчина просыпается от громкого хрипа инфернальных существ, что породили Жнецы. Быстро отдирая длинную седую бороду от замерзших мусорных останков, он поднимает совсем иссохшее от голода тело и пытается бежать. Бежать так, как позволяет его дырявые и промерзшие легкие. Бежать так, как позволяют его отекшие и мозолистые ступни. Так, как позволяет его увядающий разум. Если бы внезапно на голого Скорна упало ведро с синей краской, то он бы был совсем не отличим от хасков, которых он всеми силами пытается избегать последний месяц. Он помнит, как все началось. Вся колония залилась сиреной. Люди на улице напряженно и испуганно подняли головы вверх, потому что это был очень экстренный сигнал. Диктор сообщил, что началась война со Жнецами, и что Альянс уже направил часть сил на их защиту. — Да, что с этими железяками воевать? Отключить их, да и все. У нас в армии одни идиоты служат — подумал тогда он — Я бы с ними быстро разобрался. Быстрее, чем это бесполезный придурок Шопирд. Или как там его — Он никогда не понимал надобность всех этих железяк: ВИ, дисплеев, виртуальных интерфейсов. В свое время он отказался даже от инструментрона, потому что совершенно не понимал, что с ним делать. В то время, как весь мир шел вперед, Гаррет все больше тонул в своем невежестве. Или просто эта невежественная молодёжь недооценивала его гениального вклада в сохранение прошлого? Сердце неимоверно бьётся, выжимая из надпочечников капли так необходимого сейчас адреналина. Прохладный осенний воздух царапал его горло и мешал полноценно дышать. — Если не сделаю сейчас паузу, то упаду — забежал он в разбитый дом. Голодный желудок заставляет старика скрючиться в укромном месте. За время голода ему всегда казалось, что он привык к этому чувству, но каждый приступ дает понять, что тело всегда с новой силой может указать ему на базовую потребность. Еды всегда недостаточно. Он хочет больше. Больше с каждым разом. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Лоб человека наливается потом. Боль, как иголки, прошибает каждую тонкую мышцу и каждой сустав. Ему недостаточно воли и сил, чтобы преодолеть это. Он слышит, как адские отродья копошатся на первом этаже, ломают вещи и хаотично ищут свою добычу. Кажется, это конец. В последней попытке вдохнуть воздух через разбитое окно Гаррет высовывает голову и видит, как из соседнего здания аккуратно выходит человек. Мужчина средних лет. За ним также вылезает девушка и несколько детей. На вид лет восемь или десять. — Куда они идут? — задумался он — Кто будет рисковать своей жизнью, чтобы перебираться через улицу пока рядом снуют хаски? Неужели рассказы про аванпост Альянса правда? — он опустил голову и опять оперся на стену — Но я не доберусь до него, если сейчас меня съедят. Я сам хочу есть — Недолго думая, Гаррет поднял с пола небольшой металлический осколок и через силу встал ноги. Он замахнулся и кинул предмет на противоположную сторону улицы. Раздался звонкий треск стекла. Небольшая семья резко повернулась в сторону исходящего грома и побежала. Шум на первом этаже начал стихать. Дюжина хасков направилась прямо за ними вслед. Поправляя стрельнувший после броска сустав, старик смотрел за тем, как человекоподобные твари пожирают кричащих родителей, что пытались защитить своих детей, но все тщетно. Душераздирающий слезливый детский крик заполнил окрестности улицы, а затем резко стих. — Вроде все выбежали — заключил старик, смотря на умирающую семью и прислушиваясь к тишине на нижнем этаже — Теперь можно идти — Еле поднимая ноги, человек спустился вниз и под хруст человеческих костей ушел через черный ход здания. Несмотря на хрипы, заглушенные крики некогда живых людей, в его голове по прежнему пусто. Только чувство голода, разъедающее его желудок и остатки сознания. Пустота. Сплошная пустота. Прошедшие годы уносятся из его головы ветром. Нет, и будто не было ничего. Ничего кроме самого Гаррета и его трона, который он мог создать себе везде и из любых вещей. С начала это было рабочее кресло, потом желтый диван, потом мусорная гора. Теперь, весь город. Он принадлежит ему, несмотря даже на разгуливающих хасков и других отродий Жнецов. Он может зайти в любой магазин, любое здание. Даже туда, где кто-то жил до него. Полная. Свобода. И тотальное обладание. За его ногами мусор и обломки превращаются в всех тех, кого он предал, кого бросил, кого обманул. Их крики доносятся до стен зданий, подхватываются ветром, переносятся редкими птицами и совершенно игнорируются Скорном. Это они все облажались. Потому что он жив, а вы нет. — Стой, кто идет! — доносится сверху. Скорн отрывает голову от своего пыльного пальто и смотрит вверх. — Гражданский? Назовись! — Перед ним стоит импровизированная стена из металлических контейнеров. Между металлом вырезан проход, сделанный из дверей электрокаров и серых пластин. — Я… Меня зовут… — замешкался он. А как его зовут? Старик пусто смотрел на военного Альянса не в силах что-либо ответить. Будто ветер вместе с воспоминаниями забрал что-то очень важное. А было ли то-то до улиц? До страшного холода и голода? Или голод был всегда? — Ладно, ты точно не выглядишь как хаск. Заходи внутрь! Но давай шевелись — крикнул ему военный, прервав тишину. Небольшие ворота открылись и старик побрел внутрь. Военный, что общался с ним, встретил его на входе в лагерь. — Да, один гражданский. Направляю его к вам — говорил он по связи с помощью небольшого коммуникатора в ладони. Скорн обратил внимание на этот небольшой, но сверкающий предмет. Как мотылек, который в сумрачной темноте видит самую обычную, но такую привлекающую внимание, свечу. — Что это у вас? — хрипло пялился он на него. — Коммуникатор. Наши еще не починили вышку связи. Инструментроны не работают. Только военная частота — — Хорошая вещица. Мне нравится — — Да-да. Дедуль, ты уже староват, чтобы в армии служить. Тебе такой не положено — Не положено. Прогремело в голове старика. Как это не положено? Скорн исподлобья посмотрел на мужчину жадно сгладывая слюну. — Иди вперед пока не доберешься до Брена. Он распределит тебя в казармы. Если получится сможем эвакуировать тебя на Цитадель, когда прилетят челноки — Старик аутично побрел вперед. Мерцание передатчика все никак не выходило у него из головы. Мимо стояли небольшие потрепанные боями группы военных. Одни курили, другие болтали, третьи занимались обсуждением техники. — Модель ЗВ-193 «Орион». Не машина, а пушка — донеслось до внимания старика — Нам поступил один такой. Сделан на базе челнока, но с серьезной огневой мощью. Говорят, если приноровиться, то можно пробить броню Падальщиков — Трое военных рассматривали крупную летательную технику, что, по видимому, пришла совсем недавно. Она своим салонным блеском чуть мерцала, приковывая внимания, как единственная балерина на сцене Большого Театра. На нее хотелось смотреть. На ее динамику, изысканные изгибы. На силу и выверенную мощь ее движений, отточенных годами. Эта сила привлекла Скорна. — Привет, дедуль. Машина понравилась? — похлопал один из мужчин по камере пушечного заряда — Нам всем нравится. Такой силы надо бояться. Хорошо, что она на нашей стороне. Теперь будем рубить этих Жнецов направо и налево — Такая сила. Потрясающе. Гаррет окинул машину дергающимся взглядом. Этот металл. Пластины, что способны выдержать любой урон. — С такой машиной, я бы разделался со всеми вашими железяками — подумал про себя он. Он не просто хотел обладать этой мощью. Он хотел быть ей. Мужчина рядом с укрепленными жилыми помещениями отвел его в казармы, где сидят оставшиеся немногочисленные беженцы. Перед его глазами мелькают лица. Разные. Было несколько военных. Медсестра. Их голоса сливались в нечто единое. Эти надоедливые беженцы все пытались заговорить с ним. И их шумные дети. — Вы не видели по пути сюда Эльзу и Тристана? У них было двое детей? Должны были уже добраться — доносился смутный вопрос нервничающей женщины. Но он все игнорировал. Просто сидел на пыльной койке и бредил. Перетирал пальцы между собой будто этот передатчик уже катался в его ладони. Почему он так прицепился к нему? Это было совсем неважно. Главное, что он приковал его внимание и он должен получить его. Любой ценой. Ночью включается тревога. Только такой достаточно громкий звук позволяет заново привести его в чувства. Внутрь казармы забегает солдат и кричит. Под сильнейшие последовательные земные толчки и оглушающий рев, доходящей до самого мозга он указывает на челноки, находящиеся снаружи. — Все на выход срочно! — Старик также медленно выходит самым последним. Тут творится что-то хаотичное. Нападение? Слишком крупное. Яркие вспышки выстрелов мерцают, как гирлянды со всех сторон. Неимоверный скрежет головы повторяется опять. Но вместе с ним раздается взрыв. Нет. Это луч. Гигантский красный луч, как коса, прошедший по поверхности колонии. Старик откупорив уши, точно заметил, как здания складывались, как картонные домики. Их размытые силуэты в его стареющих глазах просто распадались и превращались в пыль. Это был огромный Жнец. Своими клешнями он подминал под себя землю и все больше приближался к колонии, кажется, единственному оставшемуся источнику жизни здесь. Скорн посмотрел вокруг. На бегающих военных, паникующих и плачущих людей. Он не разделял их паники. Своим пустым сознанием среди миллиона мерцающих огней он четко видел только один небольшой кусочек металла, что маячил в ладони солдата, отстреливающегося у баррикад, в которые сегодня Гаррет самолично вошел. — Мой — прохрипел он и, чуть пригнувшись, побрел сквозь всю суматоху вперед. Солдат пытался отстреливаться от все прибывающих вражеских сил. — Сэр, я сейчас в обороне. Дайте мне пару мгновений и я сообщу, где можно безопасно вылететь! — Сотни хасков и других тварей заполоняли улицы, приближаясь к самодельной стене. В какой-то момент мужчина попытался перезарядится и получил снарядом в плечо. Чуть вскрикнув, он, лежа на спине, включил инструментрон и трясущейся рукой попытался вести себе дозу панацелина. Скорн все это время следил за ним и, поймав, этот удачный момент, схватил небольшую арматуру, лежащую под ногами, и накинулся на лежачего. — Что ты делаешь?! — кричал мужчина. — Мой! Мой! Мой! — неразумно доносилось из уст старика. Красное свечения луча отражалось в побледневших глазах обезумевшего человека. Его искривившиеся в яростной и жадной гримасе морщины напоминали трещины вулканической магмы, что вот вот собирается взорваться от жара. — Эй, ты что творишь? Безумец! — послышался где-то внизу посторонний солдатский голос. Скорн лупил металлическим прутом по голове беспомощного солдата. Он пытался защищаться, но ранение взяло свое. Стекло на шлеме треснуло и в какой-то момент проломилось. А затем и сам прут прошел сквозь его череп, незаметно забрызгав старика чужой кровью. Дело было сделано. Передатчик лежал в метре от свежего трупа. — Прием! Роджерс, нам нужен ориентир. Повторяю, мы взлетаем, нам нужна информация о безопасной стороне для эвакуации беженцев! Мы больше не можем ждать — доносилось из него. Но ответа не проследовало. Из глубины лагеря послышалось гудение двигателей. Несколько челноков попытались взлететь. Но. Яркая красная вспышка, как молния, прошлась рядом с ними, разрубив их напополам. Наконец-то наступила тишина. Больше никто не побеспокоит, не встанет на пути у его голода. Гаррет сел на колени и ползком перейдя через свою жертву схватился за маленький металлический предмет. Он получил свое. Тьма скрыла его тощую фигуру, что хаски совершенно не видели его или приняли за уже мертвого. Несколько существ забрались на возвышенность и потащили себе труп погибшего солдата. Его уволокли к пластине, которая через мгновение проколола его тело, деформировав в одного из себе подобных. Это напугало Скорна. — Я не хочу. Не хочу становится как они. У них ничего нет. Они ничем не обладают — шептал он себе, медленно отход от забвения. Но было поздно. Гигантский Жнец дошел до лагеря и всем своим шумом и металлической монструозностью навис над хлипкой постройкой. Заряжая свою камеру, Жнец внезапно остановился и будто что-то заметил за собой, неуклюже обернувшись назад. — Это что? Рассвет? — заметил старик сзади. Внезапно небо окрасилось в красный. Будто Ад разверзся вместо небес. — Сейчас этот свет заберет меня. Заберет меня и я пропаду. И больше не буду существовать таким, каким я являюсь. Что же я сделал, чтобы заслужить такое? — взмолился мужчина, встав на колени. Слов не было. было лишь тонкое ощущение, которое отдаленно напоминало покаяние и сожаление. Мысль, что «Может быть я изменюсь». Как маленький ребенок, который за очередной проступок просит у родителей прощения в слезах. Слезы были и сейчас. Старик обливался ими, попутно вытирая сопли грязными руками. Он чувствовал себя самым маленьким и жалким человеком на свете, который собирается потеряться посреди нигде и навсегда. А для него это хуже смерти. Он все больше чувствует ветер, который должен подхватить его обветшалые останки и унести куда-то. Где ему будет совершенно не нравится. Всю планету накрыла красная пелена. Передатчик в руке мужчины чуть забарахлил и слегка укусил ладонь небольшим разрядом тока. Но последний даже не думал отпустить его. Вокруг слышался общий вой. Порожденные Жнецами твари падали на землю и безмолвно угасали, как и их создатели. Гигантский Жнец, не в силах противостоять загадочному излучению, потерял контроль над собой и завалился на спину. Его камера тихо погасла. Наступила тишина. Гаррета окружал штиль. И даже этот штиль был в миллионы раз громче, чем пустота в его голове. Он поднял голову и огляделся. Внезапно пустота сменилась величием. Он подскочил и начал кричать. — Идиоты! Да, эти жестянки вас всех как детсадовцев размазали! Ха-ха-ха! — залился он смехом — Выкусите все, кто помер от их клешней! Потому что Я их всех пережил! Ха-ха-ха-ха! — Мужчина спустился вниз и побрел вместе со своим драгоценным бриллиантом куда-то вдаль.

…

Шумная площадь ближе к центру колонии. Старик зашуганно стоит в небольшой очереди, где раздают бесплатную еду. В чистых от Жнецов облаках собирались тучи. Ветер усиливался и начинало пахнуть влагой. — Ну, хоть какая-то польза от этого Альянса есть — смотря на раздачу бесплатных сухпайков, думал он — Эти солдаты в углу не перестают на меня смотреть. Что им надо? Не хочу, чтобы они смотрели на меня — — Говорят, что Шепард смог выжить в той мясорубке на Земле, но сейчас в коме. Надеюсь его подлатают. Мужик столько сделал — слышал он разговоры местных. — Я слышала, что он в последнее мгновение смог улететь с Земли — — Погоди, а почему тогда в новостях говорят, что он в коме? — — Нет-нет-нет, а я слышал, что он врезался на одном из Жнецов в другого Жнеца. Са-а-амого главного. И так смог их всех победить — вмешался третий голос. — Ну… С трудом, но поверить можно. Он все-таки генофаг смог вылечить. Может и Жнеца оседлал — — Да-да-да! Та красная вспышка, это и был взрыв самого главного Жнеца — — А откуда у них главный Жнец? Они все одинаково выглядят? — — Ну, так мы только пару штук видели. Одного вживую и несколько из Палавена и Тессии — Горячий спор даже и не собирался стихать. — Что это Шипарда мусолить? Обычный солдатишка. Я бы быстрее него справился раз в пять. Дай мне все то оборудование, что у него было. Вот это была бы жизнь — Когда наступила очередь Скорна, он в подошел к стойке и, взяв тарелку с едой, собирался схватить дополнительную порцию хлеба, но не получилось. Передатчик, который он своровал у военного около пары недель назад, уже давно не работал, но начал выполнять функцию небольшого магнита. Предмет зацепился за небольшой металлический половник и вместе с ним потащил за собой и все кастрюлю с супом, что стояла на столе. — Ох, мамочки! — воскликнула женщина за стойкой. Гаррет бросил на всех присутствующих испуганный взгляд и, как корабельная крыса при виде света, постарался быстро скрыться с глаз остальных пострадавших от войны. Мужчина сидел рядом с очередной непримечательной мусоркой между двумя домами. — Еще раз так подставишь меня, я выкину тебя и найду замену! — тряс он военную безделушку в руках — Не в первый раз меня подводишь — Старик положил предмет рядом с собой и достал тарелку. Немного еды осталось на внутренней части его грязного пальто. Не долго думая, он подтянул ткань к себе и слизал выпавшие остатки. Облизался и принялся к основному блюду. На тарелке лежало четыре куска хлеба, небольшая коричневая крупа с подливкой и грамм пятьдесят овощей: гороха, кукурузы и т.д. — Не могли чего получше положить? Что это за крупа? У толстосумов на Цитадели сто процентов осталось куча припасов. Не могли взять у них? — жадно поедая обед, размышлял он. В тарелку прилетело несколько капель. Кажется, обещанный облаками дождь, начался. Темные тучи нависли над планетой, напоминая о военном времени. Старик недовольно закряхтел и, схватив свои немногочисленные вещи, побежал в сторону металлической высотки на десять этажей. На мгновение молния осветила часть улицы, на которой Скорн, кажется, был совсем не один. Несколько теней последовали за ним по пятам. Он оказался внутри полуразрушенного центра связи колонии. Это была массивная металлическая вышка, которая позволяла передавать сигналы в другие системы. Сама конструкция не работала из-за повреждений системы заземления, но металлический каркас, несмотря на это, твердо стоял на земле. — Дрянной дождь, не мог подождать пока я доем или найду теплое место. Когда там уже солнце выйдет — Мужчина сидел напротив выхода на лестничную клетку, что вела на самый верх вышки. Ветер и дождь раскачивали полиэтиленовую ткань, которой вход был неаккуратно прикрыт. Снаружи мерцали молнии. То ближе, то дальше. Их белый свет на мгновения отражался в безмысленном лице старика и также исчезал. Как свет, что отражается от зеркала и прозрачного стекла. Он проходил насквозь его худого и мумифицированного тела. Внезапно, на первом этаже послышалось глухое шуршание. Небольшая тишина между очередным разрядом молнии позволило Гаррету услышать это. Он выпучил глаза и вскочил на ноги. — Мы знаем, что ты здесь, старик! — донеслось снизу — Выходи и ответь за свои зверства — — Какие зверства? — подумал он — Что ты им наговорил про меня? — посмотрел он на блестящий передатчик в кармане — Надо смываться — На лестнице послышались шаги. — Эй, стой на месте! — За мужским голосом появилось несколько фигур. Один из них был сильно контужен. Мужчина передвигался с помощью костылей, потому что одна из ног полностью отсутствовала. На ней виднелся небольшой протез, который должен был способствовать более быстрому заживление. Голова была забинтована покрасневшей в некоторых местах марлей. — Это он! Тоже самое пальто и борода с прической. Это точно он. Он убил Рождерса! — указал мужчина на него пальцем — Как ты смеешь есть эту еду после того, что сделал тогда! — Бывшего солдата распирало от гнева и горечи. Если бы не ранения, полученные во время атаки лагеря, он бы лично накинулся на старика и сломал бы ему пару костей в отместку. — Я? Я ничего не делал. Ничего не делал! — как собака пролаял Скорн. — Хватайте его! — воскликнул один из мужчин. Выбора не оставалось, как побежать в сторону лестничной клетки, выронив тарелку с едой. Дождь крупными каплями еще чуть-чуть и смывало тонкое тело старика. Грубые ладони хватались зпа холодный ржавый метал в попытке убежать. — Стой, куда ты полез?! Тебя же убьёт — Но страх уже давно завладел разумом Скорна. Он все лез и лез наверх. Магнитный передатчик начинал медленно сходить с ума из-за количество металла вокруг и погоды. Он хаотично вибрировал в кармане мужчины, пытаясь дотянуться на стальной конструкции вышки. В какой-то момент предмет подпрыгнул и притянулся к одной из балок. — Нет! Куда ты пошел! — вскинул мокрую голову Гаррет — Ты мой! Вышка тебя не заберет! — Ураган все усиливался. Ветер будто обрел руки и почти что-то рвал одежду на теле старика. Бил его, сбивал ноги с прутьев лестницы. Передатчик был так близко, но внезапно лестница закончилась. Мужчина был почти на самом верху. Дальше никакой опоры не было. Лишь несколько балок, что поддерживали главную антенну, что скрывалась где-то наверху. Раскаты грома то тут, то там пытались выманить человека, испугать его, но лишь эхом разносились по его пустому разуму. — Почти! Почти! Да! — тянулся он рукой к небольшому блестящему предмету. Небольшой блик, где-то сверху осветил все вокруг, отразившись на гладкой поверхности передатчика. Молния ударила прямо в антенну, за доли секунды достав до тела человека и, как стрела, пробив его насквозь. Гаррет чувствовал, как жар, что скручивает его мышцы, в мгновение поджигает его одежду и кипятит кожу. Волосы чернеют, загораясь от напряжения. Оголённые мышцы под температурой прижигаются к такой же раскаленной стали. Но и эта боль также быстро теряется в штормовой темноте, уступая лишь голоду и жадности. Последнее, что видит старик, это блестящий передатчик, что все также висит, где-то вверху. Темнота. Первое, что делает старик и осматривает свое голое тело. Оно в порядке. Это он. Он во плоти. Приходит спокойствие. Скорн съеживается и обнимает свои плечи. Через мгновение в метре от него появляется сверкающая точка. Она не похожа ни на что и больше похожа на какую-то сверкающую сферу. — Ог-о-о. Блестит. Красиво. Мое, мое! — начал жадно тянутся он к ней. Схватив сгусток, он почувствовал жар, который разгорается внутри него. Руки начали тяжелеть. Грудь наполнилась свинцом. Из Гаррета вытекал ярко-желтый свет, что через несколько мгновений полностью сжег его изнутри. Скорн открыл глаза. Часть верхних век приварилось к нижним, поэтому открыть их полностью было невозможно. Вокруг было серое помещение, что пахло чем-то стерильным. Он в госпитале. И, он жив. Небольшой приступ победного смеха вызвал судороги грудных мышц из-за чего человек начал слегка задыхаться, но быстро остановился. Все его тело было забинтовано. Марля, пропитанная чем-то влажным, слегка облегчала жар, что производили оголенные мышцы и связки. Но из этого неприятного ощущения Скорн смог выцепить что-то новое. Искусственный покой. — Добрый день, прошу, постарайтесь не двигаться — раздался женский голос — Несколько мужчин нашли вас на верхушке радиовышки, приваренным к стали. В вас попала молния — — Какие мужчины? — подумал он про себя. — Мы забинтовали вас, но кожа вряд ли… Вернется такой, какой была — девушка посмотрела на показатели — Ох, сейчас я поменяю капельницу. Мы даем вам морфий, чтобы было не так больно — Скорн четко видел, как девушка открыла небольшой ящик и достала оттуда ампулу с обезболивающим. — Какая боль? Хочу это — смотря на пузырек в женских руках, размышлял он. Девушка поменяла ампулу и попрощалась с пациентом. Тело старика начало подниматься само собой. Он особо не руководил им. То ли не было сил, то ли оно теперь было как просто соучастник, не подчиняющийся приказам, но действующее на благо одной и той же цели — обладать. Обгоревшие ступни чуть покосили с собой ноги, касаясь прохладного пола. Капельница, которую он совершенно проигнорировал, вырвалась из его руки и стукнулась о край койки. Старик открыл ящик и набрал столько ампул, сколько смог удержать. Прихватив шприц, он подошел к окну и огляделся. Это был первый этаж небольшого госпиталя, что успели на скорую руку соорудить сразу после войны. И выполнял он функции центральной больницы, потому что предыдущая была полностью уничтожена. От движения свернувшаяся кровь начала трескаться. Раны наполнили марлю красноватыми пятнами. Сам того не заметив, старик оказался далеко за городом. Руины печально виднелись рядом. Редкий дым и пыль от некогда хорошей колонии разносились ветром в разные стороны. А осенний холод замедлял жизнь еще больше. Серый горизонт, что некогда процветал от обилия растений, тихо рыдал и провожал ушедшую жизнь. Мужчина не обращал внимания на это все. Он спустился в небольшой обгоревший кратер и сложил морфий рядом. Замерзшими руками он шприцем втянул жидкость из ампулы и затем пустил жидкость к себе под кожу. Холод ушел. Организм приятно разогрелся и пульсировал от расслабления. В глазах все плыло. Смутные солнечные лучи, проходящие сквозь осенние облака мерцали, как блестки на воде. — У меня есть блаженство — бубнил Скорн — А вы… Утопайте в боли — Воздух разрезал грохот и рядом с стариком приземлилось что-то твердое. Ошметки грязи и пепла накрыли его, несколько выдрав его из наркотического спокойствия. Старик вытащил голову из ямы и начал смотреть. В пяти метрах от него из плотного слоя дыма вышел турианец. Он слышал об этих пришельца из новостей, но никогда не встречался с ними вживую и тем более так близко. Пришелец выглядел очень побитым. Его пластины сильно потрескались. Некоторые части даже откололись, оголяя темно-синие мышцы. Он светился. Вокруг него точно был свет. Ярко-синий оттенок резал чувствительные глаза старика. Пришелец что-то прохрипел на своем языке и упал на колени. Цвет, что кружил вокруг него сжался и начал прожигать его грудную клетку. Существо скрючилось и в какой-то момент было поглощено светом, что исходило из него самого. На его место осталась яркая сфера того же цвета, что смиренно парила в двух метрах над землей. В какой-то момент она засияла еще ярче и полетела прямо в сторону старика. Пыль попадает в нос к старику и внезапно он чихает, просыпаясь от бреда. Что это было? Скорн подскакивает и вылезает из кратера. Вокруг пусто. Серый пейзаж усеян все такими же однообразными кратерами, что остались от приземления пособников Жнецов. Это был сон. Кажется, это был действительно сон. Старик ногами припорошил свои припасы землей и вылез наружу до конца. Он был голоден и решил вернуться опять в город, чтобы найти, чем можно было его утолить. Люди с ужасом смотрят на проходящего мимо них забинтованного старика. Родители прикрывают своим детям глаза. Взрослые искривляют лицо от этой ужасной картины. Еды нигде нет. Гаррет забредает в небольшой переулок с мусорными контейнерами и начинает искать что-то там, как внезапно чувствует что-то совершенно иное. Это жажда. Но не воды. Голод, но едой его совершенно не утолить. Эта жажда, как лезвия, скребется где-то внутри груди. Она зовет его куда-то очень далеко. За пределы… Планеты? Старик наливается потом, ему не страшно. но предвкушение более крупной добычи его возбуждает. Он отходит в сторону и смотрит наверх. Туда, где слышится этот незримый голос. Тяжело дыша, он жадно поднимает ладони и… его пятки начинают отрываться от земли. Скорн смеется. Хохочет во весь голос. Через мгновение он преодолевает пределы атмосферы и летит на зов. Его пустое сознание преисполнено этой жаждой. По выгоревшим губам стекают слюни, что через секунду превращаются в лед. — Мое! Мое! Мое! — маниакально твердит он. Среди звезд и растянутых туманностей начала виднеться планета. Для старика она пахла так изысканно, так привлекательно и аппетитно. Входя в плотные слои атмосферы, его глаза были нацелены на яркую блестящую точку, что светочем мерцала в кромешной тьме. Через мгновение он на полной скорости влетел в инопланетянина с зеленой кожей. От приземления раздался взрыв. Огненная буря, как цунами, снесло часть колонии с лица земли. Хлипкая рука Скорна держала существо прямо за горло с жабрами. Оно что-то говорило на своем языке: очень болезненно и печально. Удар был неожиданным. На лице его виднелся сильный ожог. Траур сменился гневом. Инопланетянин выставил руку и щелкнул пальцами. В месте щелчка образовалась маленькая черная точка, которая закрутилась и начала увеличиваться в размерах, как статичный ураган. Старик смотрел прямо в черные глаза своей жертвы и внезапно загорелся ярко-синим цветом. Скаля зубы, он ударил оппонента костлявой рукой и, схватив его за затылок, интуитивно запихнул его голову в разрастающуюся черную дыру. Она как буря пожирала пространство вокруг себя, создавая дополнительное притяжение. Существо на мгновение закричало, но буря поглотила весь звук… Вместе с жизнью пришельца. Старик держал напряжение до последнего, в конце концов вытащив лишь ошметки от оставшейся шеи. Эйфория и жестокость, с которой действовал он материализовались из его желудка, окрашивая загадочный свет вокруг него с ярко-синего на красно-оранжевый. Этот цвет не просто окутал его. Раны на теле начали медленно заживать, покрываясь толстым слоем белковой ткани. Шрамы разрастались, поедая и бинты, что по сути врастали в тело старика. Голос находился где-то внутри незнакомого старику существа. Не долго думая, он поднял руку и вонзил ее в грудь поверженного противника. Экзотический жар распространился по ладони человека. Вытащив ее наружу, он увидел яркий серо-коричневый сгусток, что сиял перед его лицом. Поджав сгоревшие брови от удовольствия, он мягко сложил вокруг него ладони и вжал в свою грудь, растворив его внутри себя. Гаррет резко вскинул голову и упал на спину, чуть уползая в сторону от оргазмических судорог, что ломали его тонкое тело. Буря тем временем все больше увеличивалась, в какой-то момент поглотив часть земли вместе с ее бывшим владельцем. Старик парил в космосе. Сзади него горела местная звезда, что своим печальным свечением провожала медленно угасающую планету. Гигантская буря медленно пожирала сгусток земли, неторопливо закручиваясь в эллипс. В какой-то момент она замкнулась в одной точке и съела саму себя, исчезнув в темноте. Пустота. Полная пустота. Но теперь она заполнялась мощью. Гаррет вскинул руки и закричал. Это был его победоносный крик. - Я! Да будет я! Никто кроме меня! - воскликнул в вечную тишину он - Но кто я? - Его влажная от пота марля сверкала перед желтым светилом. Как металл. Как броня. Его руки тонкие и иссохшие были словно камеры пулеметов. А внутри двигатель, который невозможно было остановить. - Я Орион! - провозгласил старик, залившись победоносным смехом. Его никто не слышал, но главное, что он сам себя слышал. Слышал свою силу. Орион чувствовал себя самым большим существом во всей вселенной. Что вот сейчас он расправит плечи и они выйдут за ее пределы. Сейчас он пустит корни и они разорвут всю ткань мироздания. А его свет мерцает сильнее всех даже самых гигантских звезд. Но чувство, что осталось больше, чем все, что было прежде это голод. Это жажда. Космическая жажда чего-то настолько поразительного, что ему хотелось все больше и больше. Оттолкнувшись от пустоты, он отправился на край вселенной, где его никто не потревожит в этом блаженном состоянии. Но голод всегда возвращается. Возвращается с все большей силой, что может однажды и всей вселенной будет мало.