Падшие Властители...

      …От некогда крупной деревни осталось лишь пепелище. Вестник осмотрелся, рассматривая обгоревшие пятна земли и черные обломки стен домов… Это было уже было пятое поселение, которые он нашел и осмотрел. Истерлинги здесь старались как могли. И, видимо, слухи не врали, и вождь Кхамул действительно объединил племена, ибо для этого набега применили не меньше семи сотен всадников… Эти вести довольно сильно интересовали Вестника, искавшего все, что можно было узнать о загадочном амбициозном истерлинге… — Далеко идешь, Тень Востока… — прошептал неизвестный, и подозвал своего черного коня, который неподалеку пытался найти траву, что было затруднительно по причине выпаленности всего вокруг. Вскочив в седло, Вестник снова направил коня в степи, чтобы отыскать, где же начнутся владения этого вождя… Господин поручил ему очень серьезную миссию и подвести Вестник не мог.       Он проскакал еще полчаса, и затем обнаружил перед собой близящуюся к нему точку на горизонте. Присмотревшись внимательнее, Вестник осознал, что на него едут трое всадников… Это не могли быть посланники или солдаты из города, нет. В этих землях могут бродить теперь так привольно лишь кочевники… И тогда Вестник остановил коня, ожидая, пока истерлинги приблизятся к нему. И это случилось, но не все было так, как предполагалось изначально, ведь из троицы, воинами степи были лишь двое. Третий был… О, в третьем, сидевшим привязанным к коню в бессознательном состоянии, Вестник опознал нуменорца. Интересно, что здесь забыл этот деятель? Но пока он думал, Вестника заметили, и кони восточных воинов также притормозили. Один из истерлингов поднял саблю, подъезжая к незнакомцу в черном плаще, стоявшему у них на пути, и каркающим голосом прокричал: — Кто ты и что ищешь в степном краю?!       Вестник улыбнулся про себя, ведь язык истерлингов он относительно неплохо изучил перед миссией, потому смог дать ответ… Его тихий и зловещий голос, похожий на змеиное шипение, донесся до истерлинга, заставив того поморщиться: — Я лишь Вестник, храбрый воин… И я пришел, чтобы разыскать того, кого именуют Тенью Востока…       Истерлинг рассмеялся, и прокричал в ответ: — Ты близок к его землям, незнакомец! Но ты не тот, кому вождь Кхамул доверит что-либо!       Однако, Вестник уже не слушал. Он медленно подошел к пленнику, и провел рукой перед его лицом. Кожу несчастного словно уколола сотня ледяных игл, приводящих в чувство… А истерлинги, почему-то, не посмели даже помешать Вестнику в черной мантии… И когда нуменорец пришел в себя, перед ним открылась неприятная картина. Высокий человек в черной мантии с капюшоном, под которым не видно было ничего кроме горящих глаз, а вокруг расходилась аура смерти… Тихим, шипящим голосом, этот неизвестный промолвил: — Кто ты, пленник Тени Востока?

***

      Пробуждение после долгого пребывания в бессознательном состоянии редко бывает приятным и практически всегда сопровождается головной болью и тошнотой, особенно если организм отключается чаще обычного. Могильный холод, неприятно покалывая, взбудоражил живые чувства и мучительная нудная боль в затылке вновь напомнила о себе несчастному нуменорцу. Нутром юноша ощутил присутствие кого-то постороннего; того, кого тут быть не должно. Неясная тревога закралась в мысли, крича, что надо бежать, бежать и спасаться. Переборов дурное предчувствие, Наракзор с трудом открыл глаза, и как только он это сделал, сердце тут же сжалось от увиденного, чуть не остановившись… Сонливость как рукой сняло, а нуменорец слабо вскрикнул и дёрнулся, по телу предательски пробежала дрожь. Жуткое существо в темных одеяниях никак не могло быть живым человеком, в чьих жилах течет горячая людская кровь. От незнакомца таращило смертью и само его присутствие навевало такую непреодолимую тоску и чувство безысходности, что хотелось врагом выть. Из пустоты капюшона на Наракзора воззрились алые глаза Вестника, заглядывающие прямо в душу юноше. Нуменорец был далеко не робкого десятка. Да, он не числился в рядах первых храбрецов Хьярростара, но трусом его уж точно нельзя было назвать. Об этом свидетельствовали его поступки, такие как доблестное сражение с кочевниками и достойное поведение в плену у Тени Востока. Но сейчас ужас заставил его широко, раскрыв глаза, неотрывно смотреть на вестника, не в силах отвезти взгляд. Несчастный натерпелся за эти несколько дней так много страданий, что его воля хоть и не пропала, но значительно ослабла. Сражение… Плен, опасность стать товаром, а теперь ещё и этот в темном плаще. Вкрадчивый шипящий шепот действовал на Наракзора не хуже магических зелий, к тому же… Терять ему было нечего. Тихо, так что бы слышал лишь Вестник, нуменорец начал свою историю, иногда сбиваясь и путая слова. — Я Наракзор… Кузнец, жил в здешней деревне, но родом я из Нуменора. Мне не повезло, проклятые кочевники напали и убили всех… И все ради наживы. Остался лишь я, и по повелению Вождя Кхамула, предводителя этих… Кузнецу потребовалось пол минуты, чтобы подобрать нужное слово, настолько он терпеть не мог вастаков. — Этих выродков. Пытали, выведывали информацию… Сейчас я еду в Харад, они хотят сделать меня рабом на рынках… да как они смеют… Будь они все прокляты… Наракзор выдохнул, продолжая смотреть на Вестника, а в глазах читалась пустота вперемешку с ужасом… Пережив ещё раз рассказываемое, все остальное ушло на второй план, казалось незначительным и мелким.       Вестник покачал головой, выслушав историю пленника. Он, вероятно, владел полезной для него информацией, ведь был схвачен именно бойцами Кхамула… Того вождя… А значит, через него можно узнать, как попасть к этому воину степей… Подойдя к истерлингам, Вестник медленно опустил ладонь под плащ, а назад извлек ее уже не пустой, ибо на руке неизвестного, одетой в черную перчатку, лежала горсть драгоценных камней — преимущественно изумрудов и алмазов, имеющих огромную цену. Протянув их обалдевшим истерлингам, Вестник прохрипел: — Я забираю этого пленника. Это плата. Воины степи были потрясены, ведь даже такие дикари как они, знали расценки, и понимали, что ни один раб не стоит так дорого, как предложил этот неизвестный. Один из кочевников выхватил камни из рук незнакомца, а второй кинжалом рассек веревки, опутавшие Наракзора, злобно прошипев: — Убирайся, тварь! Затем, кочевники развернулись и поскакали прочь, более не заботя себя судьбой пленного, которому надлежало еще перенести допрос от того, кто казался ужаснее нежели вся армия вождя Кхамула, вместе взятая… Но Вестник был довольно краток в своей речи… — Просто расскажи мне о том, кто такой этот Тень Востока и в какой стороне лежат его земли, после чего — ты свободен, Наракзор из Хьярростара… — на момент показалось, что неизвестный улыбается, но увидеть это было нереально, ведь черный плащ очень хорошо скрывал обличие своего хозяина…       Освобожденный скинул с себя веревки, как только они были разрезаны и спешно спрыгнул с коня. Бросив пленителям грязное ругательство на их же языке, который Наракзор знал прекрасно, он вновь взглянул на черное существо с губительной аурой. Нуменорец, разумеется, мысленно интересовался личностью своего спасителя, но кем бы он ни являлся, кузнец был жутко ему благодарен, поэтому с радостью готов был его отблагодарить за спасение. Потирая запястья, на которых остались следы от грубых пут, он начал, стараясь говорить не предвзято, а дать довольно полную картину. — Он очень жестокий человек, но умный. Воины и слуги его боятся, опасаются уж точно. В его кругу я видел сильного шамана… Он обладает магией и умеет создавать удивительные зелья, способные на время менять рассудок… — Хотя такие на памяти Наракзора были лишь за морем, на родине, но никак не в Средиземьи. — Кхамул подчинил себе уже несколько деревень, а ряды его все пополняются. Вырезает он почти всех, кто оказывает сопротивление, я видел это своими глазами. В гареме он держит эльфиек, или эльфийку… Одна там точно есть. Не знаю, важно это или нет… И сейчас готовится к сражению с Хьярростаровскими армиями, но нет никакой уверенности в том, что они вообще приплывут, но все может быть…       Наракзор на это очень наделялся. Его искалеченная душа желала праведной мести за сотворенное с ним, и он верил, что Ветряный донес весть и вскоре корабли с черно-серебряными парусами пристанут к берегу опаленной солнцем степи…       Услышав ответ Наракзора, Вестник, словно бы, нахмурился. Видимо, что-то ему не понравилось, однако, никак внешне это не отражалось. Взглянув на нуменорца и истерлингов, которые, разделив награду, уже повернули назад, покрытый тьмою, Вестник прохрипел, отходя в сторону: — Ты свободен, нуменорец из-за Моря. Больше ты мне не нужен и потому можешь идти. Ничего тебя не держит в Степи… А меня ждут дела…       Затем неизвестный повернул коня чуть восточнее того направления, в котором возвращались истерлинги, и помчался вперед… Наракзор был свободен от плена… Но какой будет воля судьбы к нему — теперь было неизвестно никому… А Вестник медленно, но верно, шел теперь к истерлингам, зная, что вождя Кхамула вскоре ждет серьезное испытание, которое покажет, не ошибся ли Господин в своем выборе… А Вестник подождет часа, когда заморские пришельцы явятся в восточные степи, чтобы встретить Тень Востока.       Нуменорец проводил взглядом своего спасителя и тихо прошептал, без расчета, что будет услышан. — Спасибо… Вздохнув с облегчением, почувствовав как отлегло от сердца, Наракзор огляделся. Степь… Со всех сторон лишь ровное высушенное полотно, освещённое рассеяным звездным светом. Свистящий ветер колыхал волосы и напевал тихую мелодию на языке Востока, ритм свободы. Кузнец давно заметил, что везде ветер дует по-разному, в отличных друг от друга частях света его песням присущ разный тон, смысл и мотив. Там, далеко за морем, на острове долгих лет, морской бриз хором тысячи волн разливался жизнью, процветанием и величием… Ах, как же сильно Наракзор соскучился по родному Хьярростару и только сейчас осознал это. Задерживаться больше в земле кочевых народов не было смысла и желания, да пропади пропадом все эти чёртовы золотые монеты! Нуменорец рассмеялся, нервно, но счастливо, надрывисто, как голодные щенки варгов клянут Луну в недостатке крови. Степь была очень опасным существом. Она держала в себе многих хищников, жаждущих плоти, поэтому срочно надо было уходить. Каким-то шестым чувством кузнец определил верное направление и двинулся в сторону пристани. Осталось лишь пересечь море, и взяв лошадь, доскакать до Белфаласского залива и там наконец окончательно распрощаться со Средиземьем. И наконец ступить в родимый дом, обнять любимую жену, что будет очень удивлена, увидев полу-живого юношу с на половину седой головой… Но это будет ещё очень нескоро, ведь путь домой только начался и неизвестно, где он обернется концом…

***

      …Отряд истерлингов несся во весь дух, понимая, что они влипли по полной программе, ведь спасения им за такую проделку не будет… Шутка ли, какой-то ничтожный десяток кочевников дошел до такого, что атаковал проезжавших мимо города лесных эльфов… Стража была далеко, чем воспользовался десятник Кхамул, оглушив какого-то эльфа не самого маленького сословия, взявшегося было за кинжал… А затем истерлинги унесли из лагеря массу драгоценностей, а заодно — двух эльфиек. Такого стерпеть стража точно не могла, и вот, два десятка эльфов мчались за кочевниками, понимавшими, что авантюра вряд-ли удастся. Кхамул, мчавшийся впереди всех, с эльфийкой, до сих пор ничего не понявшей, из последних сил искал пути, как уйти от погони. Петли, смена скорости, попытка скрыться между редких деревьев… Все было впустую. Взор Перворожденных безошибочно определял места, где бегут кочевники, а стрелы то и дело настигали их. И спустя полчаса погони, Кхамул понял, что из всего десятка остался лишь он один… Одну из пленниц и все сокровища уже захватили назад… Но он не намерен был сдаваться. В голове истерлинга мелькали уроки шамана племени — Мираза, в шатре которого Кхамул провел почти все детство, слушая рассказы о древних духах и их силе… Слышал он и о заклинаниях, которые применяет старик, заговаривая охотничьи и боевые стрелы кочевников… А со временем все изменилось. Шаман стал пояснять Кхамулу какие-то заговоры и приемы… Как выяснилось, десятник имел предрасположение к использованию черной магии. Именно из-за этого, молодой воин стал чем-то вроде ученика шамана… Дослужился теперь до десятника… Но сейчас рисковал потерять все. Потерять все, или использовать кое-что из того, чему учил его Мираз… — Ну, держись! — крикнул истерлинг то ли коню, то ли эльфийке, испуганно смотревшей во все стороны, понимая, что вся ее жизнь находится в руках этого чуть грубоватого молодого кочевника, который изо всех сил погнал коня вперед, отрываясь от погони хоть на несколько секунд… А затем — резко развернулся, и по коже эльфийки пробежал холод… Она сразу ощутила мрак, приближавшийся неведомо откуда… Хотя очень скоро, она поняла в чем дело… Ибо магию, пропитанную тьмой, использовал пленивший ее истерлинг. С его ладоней медленно потек на землю почти черный дым, стремительно закрывающий поверхность земли… Один из эльфов, подъехавший ближе всех, осознал, что еще миг, и он не увидит в дыму, который вызвала мерзкая эльфам тьма, ни истерлинга, ни эльфийки… И стрела сорвалась в воздух, неся ужас…       Именно в этот момент Кхамул направил коня вперед, вызывая поистине редкое явление… Промах. Да, лесной эльф промахнулся, хотя стрела его прошла до ужаса близко… Но все-таки, она отыскала цель… Ибо до ушей истерлинга донесся тихий женский стон, наполненный болью и удивлением… Опустив голову и взгляд, Кхамул понял, что эльф ранил ту, кого ему надлежит охранять и теперь у прекрасной эльфийки в груди торчит стрела… И это заставило его испугаться… Он не знал, почему, но гнал коня втрое быстрей, уходя к стойбищу племени… Он понимал, что жизнь пленницы на волоске… Понимал, что рискует не спасти… Но эльфийка оказалась на удивление живучей. Он примчался к хижине Мираза, и она еще с трудом дышала… Она была жива кода Кхамул умолял старого чародея помочь ей… И сердце истерлинга неведомо, почему ликовало, кода сухие руки шамана медленно извлекли древко из тела девушки, а затем на рану потекло какое-то странное зелье…       Она лежала так два дня… Без сознания, лишь иногда постанывая в мгновения, когда ночные кошмары являлись в эльфийский разум… И Кхамул неожиданно для себя понял, что не сможет отойти от нее. Шаман Мираз тихо смотрел на ученика, пряча улыбку в бороде… Ведь он оставался человеком, хоть и был истерлингом… Он все понимал… И в час, когда эльфийка открыла глаза, шаман медленно удалился из хижины… Впрочем, Кхамул его не заметил, ведь взгляд его был прикован к необъяснимой красоте, сокрытой внутри эльфийской девы… А она испуганно смотрела вокруг, понимая, что в плену кочевников, и понимая, что этому воину обязана спасением… — Кто ты? Как твое имя? — тихо спросил Кхамул, смотря в глаза эльфийки… — Эйрена… Из свиты короля Трандуила… А Вы? — тихо сказала эльфийка, слегка подрагивая… — Кхамул… Ученик…шамана племени… — как-то неразборчиво пробормотал истерлинг… Дальше он не смог сказать ничего. Казалось бы, тело вышло из-под контроля, и Кхамул не понял, как эльфийка оказалась в его объятиях… А еще больше его сердце содрогнулось, когда он понял, что она также обнимает его…       Черный дым медленно поднимался к небесам, а землю пропитывала кровь десятков убитых… Кхамул Тень Востока атаковал на рассвете еще одно племя, сокрушив непокорных… Уже третье… Три из десяти племен истерлингов в его кулаке… И он не намерен останавливаться в своих помыслах. Шутка ли, но в его распоряжении не меньше чем полторы тысячи воинов… Степь вот-вот почует истинного хозяина, и совсем скоро Кхамул станет ужасом народов Востока… Он не ведал пощады, и он умел лишать себя многого… Ради победы. Она стоила того, ведь победа дает власть еще большую, чем была… — Вождь! Мы взяли их главного! — донеслось до слуха вождя, восседавшего на коне перед горящим стойбищем… Кхамул открыл глаза, и увидел, как Фархат и еще двое солдат тащат к нему перепуганного старика… Это и был вождь племени, покоренного Тенью Востока. Презрение читалось во взгляде старика, который, будучи брошенным к ногам победителя, прохрипел: — Воюешь со своими… К добру такие помыслы не приведут тебя, Кхамул… Помни о том, что…       Договорить он не успел. Кхамул лишь повел рукой, и сабля Фархата рассекла шею несчастного, отделяя голову от тела… Тень Востока слегка поморщился, а затем отдал приказ своему военачальнику: — Сокруши остатки сопротивляющихся… И вырезай детей. Нет смысла в них ныне… Они будут врагом мне и моей власти…       Фархат поклонился, и крикнул бойцам приказ… Приказ, несущий в себе слезы матерей и детский плач… плач обреченных умереть. Кхамул порой действовал до боли жестоко… Как и в этот раз. Более сотни детей по его приказу были убиты воинами… И племя сломалось окончательно. Кхамул уверенно покорил три племени, став самым влиятельны из вождей теперь… Но были еще семь… Еще семь стойких и воинственных племен… И они уже осведомлены о том, что Кхамул подчиняет себе племена, дабы наречься королем Степей… А значит, война была неминуема, и как окончится она — истерлинг не представлял. Больше того… За день до нападения, он говорил с Миразом… Шаман снова общался с духами предков. Нуменорская армия близилась к его владениям, а этот враг куда опаснее. О, Кхамул понимал, что обученный нуменорец в бою имеет все шансы превзойти истерлинга… А значит, Тени Востока придется изрядно попотеть, чтобы отразить нашествие и не пасть в бою. И даже больше того… Мираз говорил о ком-то, отмеченным Смертью, что бродит по степи. Кхамул не знал, что значит это, но Мираз истолковал видение тем, что вождю стоит готовится ко встрече с кем-то, кто ужаснее нуменорцев в десятки, если не в сотни раз. И как быть с этим, вождь не представлял… Особенно — потому, что не знал, какая встреча будет раньше: с воинами из-за Моря, или с таинственным незнакомцем…       В этих раздумьях, вождь повернул коня, и направился к своему шатру, зная, что ему надлежит скакать почти целые сутки…

***

      Глотнув немного вина, Кровавый подставил бокал на просвет солнечным лучам. Ярко-бордовый оттенок содержимого приобрёл по краям рубиновую прозрачность, но в глубине остался неизменно темным. Король прищурился, рассматривая получившийся цвет и сделал ещё несколько глотков. — Определенно, вино должно быть старым и насыщенным. Этот мастер знает толк в своем деле. — с лёгкой улыбкой негромко произнес нуменорец. Поставив бокал на поднос и велев слуге унести его, Кровавый неторопливым шагом двинулся по пристани к главному кораблю, дабы проконтролировать приготовления к отплытию. Рядом с королем тихо, еле слышно, шла невысокая девушка с ярко-рыжими волосами ниже плеч и веснушками на носу и щеках. Глаза цвета молодой листвы гармонировали с воздушным зелёным платьем, что колыхалось шелковыми полотнами на ветру. Девушка куталась в алый королевский плащ, ибо на берегу, не защищенная от морского духа, чувствовала себя неуютно и мёрзла. А Солнце уже поднялось достаточно высоко для того что бы Двар ощутил всю тягость ношения черной одежды, коего цвета был его камзол. Нуменорец быстро отыскал тень в парусе одного из кораблей и повлек с собой молчаливую девушку. Бойцы же работали, не жалея сил под палящим солнцем, снимая рубахи и охлаждая их в воде. По деревянным доскам стучали копыта лошадей, что фыркали и мотали головами. Тут же носили продукты и питьевую воду для людей и животных, матросы мыли палубы и прослушивали черные полотна парусов, украшенных серебряными узорами древ. На самом деле Двар давно уже не поддерживал политику так называемых Верных, что было понятно по его бездействию в военных делах, хоть и к Людям Короля себя тоже не относил, не приняв окончательного решения. Однако даже не смотря на непринятие политики Андустарцев, символика белых древ так и оставалась основной для Хьярростара, ибо Кровавый не придавал этому большого значение, будучи не привязанным к символам. Тем временем к нуменорцу уже подходили два дунэдана, один из которых — Абрахил, а второго Двар не знал лично, видимо один из воинов.       Смахнув с камзола налетевшую пыль, Кровавый обратился к военачальнику, когда тот поклонился. — Как проходит подготовка к отплытию, Абрахил? Тот, стерев со лба пот, проговорил рычащим голосом. — Приготовления практически закончены, мой Король. В скором времени кочевники будут наказаны за свои выходки. Король прищурился, заглядывая в душу военачальника. — Учти, я полагаюсь на тебя и не вздумай меня подводить. — серьёзно проговорил нуменорец, и похлопав Абрахила по плечу, развернулся и направился обратно во дворец, уводя с собой и девушку. Отойдя от основной массы людей та тихо спросила нежным голосом, заглядывая, а глаза королю. — Вы уверены, что кочевники так слабы?       Вечно холодный Двар улыбнулся и на миг его строгие черты лица смягчились. Приобняв девушку за талию он уверенно ответил. — Элианора, милая моя, у этих крыс достаточно зубов только что бы грызть мясо с убитых трупов, на большее этих несчастных не хватит. — Но они забирают себе все имущество деревень. — Хах. — усмехнулся король и пояснил. — Одно дело сносить ряды безоружных, не встретив должного сопротивления, но совсем другое столкнуться копьями и щитами с вооружённой и хорошо обученной армией. К тому же войско ведёт Абрахил, а он далеко не последний тактик в нашем кругу. — Надеюсь, что Вы правы, Мой король. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~       Холодный диск Луны зловещей дорожкой молочного света отражался в черной воде. Звёзды, словно рассыпанные неаккуратной хозяйкой кристаллики соли, хаотично вспыхивали и вновь терялись в ультрамариновом небе. Говорят, рассыпать соль– к ссоре… Туманная дымка заволокла брег и надёжно укрывала то, что пряталось в коварной белизне. Где-то залилась криками цапля и захлопали огромные крылья. Под покровом ночи с десяток огромных кораблей, раскинув черные прямоугольные полотна парусов приближались к пристани, потушив все огни. С берега могло показаться, что судна вовсе пусты и безлюдны, принадлежат силе неживых существ, что видны лишь тем, кто имеет связь с подмирьем боли и лжи. Лишь одинокие недвижимые фигуры моряков у штурвалов выдавали наличие душ у кораблей. В безмолвной неотвратимости они медленно подплывали к пристани, выстроившись в ряд. Глухой удар дерева о дерево и всплеск налетевшей волны о борт вывел судна из состояния оцепенения. Вскоре послышались шаги и трюмы с грохотом пооткрывались, выпуская вооруженных солдат, что тут же заполнили тишину говором. С палубы центрального кораблям на пристань шагнул тяжёлой поступью нуменорский военачальник и тут же отдал необходимые приказы. Тут же пророкотало лошадиное ржание и из трюмов специальных кораблей на берег ступили застоявшиеся без движения лошади. Через три четверти часа воины уже все разобрались по коням и выстроившись в ровный строй ожидали командира. Абрахил выехал чуть вперед и махнул рукой на беззвучную загадочную степь. И вновь безмолвная армия, не говоря ни слова, двинулась рысью в сторону Руна, в сторону кочевников, что смеют устанавливать свою единую власть над племенами и сеять раздор.