Падшие Властители...

      Ночь медленно опускалась на улицы города, погружая его в необратимый и бесконечный мрак. Жители еще не уходили в свои дома, предпочитая зажечь фонари и бродить по узким улочкам, или сидеть около дверей своих домой, обсуждая различные интересные ситуации. В последнее время, все чаще и чаще жители говорили о нападении истерлингов на деревни, платившие дань бургомистру города… Как оказалось, кочевники разграбили почти все поселения, опустошив восток, и значит — скоро жизнь города немного ухудшится. Одни ругали бургомистра, не отправившего солдат в сове время; другие — убеждали, что бойцы бы просто полегли зря, ведь в этот раз степных воинов было слишком много и они были куда сильнее подготовлены чем прежде. Еще кто-то старался не вдаваться в эту ситуацию, предпочитая говорить о новом законе, об арестованном торговце или еще чем-нибудь, менее значительном. Однако, город жил своей жизнью, укрывшись от угрозы с Востока за стеной, и по прежнему процветая. Ему еще надлежало увидеть лучшие дни, когда ярмарки будут переполнены товаром, а люди, живущие в покое и процветании, будут становиться все богаче и счастливее с каждым годом… И также надлежало городу увидеть воочию силу пламени дракона Смауга, что явится к Одинокой Горе и попутно обратит город в пустошь… Но все это было в будущем… Сейчас этот город был местом относительного спокойствия в такие трудные времена, и жители знали об этом… И потому могли себе позволить не дрожать от ужаса каждую ночь, боясь кочевников, идущих за добычей словно хищники…       Вестник усмехнулся про себя, рассматривая происходящее вокруг него. Играющие дети… Молодые парни и девушки… Старики… Здесь никто не ведал о том, что творится за пределами осязаемого, ограниченного линией горизонта. Поправив капюшон на голове, он медленно последовал по направлению к главным воротам города, создавая немного пугающую картину. Не каждый сможет отнестись спокойно к зрелищу идущего сквозь ночной сумрак высокого незнакомца в широком черном плаще с капюшоном… Его аура вызывала испуг у детей, а остальные старались посторониться неведомого, и его устраивал этот расклад. Незнакомцы создавали иной раз неприятное ощущение толпы, которое Вестник терпеть не мог. Ему нужно было лишь выполнить миссию своего Господина, и не более чем. А для этого, он хотел добраться до ворот и узнать что-нибудь у стражников… Те ходили возле ворот, осматривая происходящее как в городе, так и за его пределами, дабы, в случае возможной атаки, не пропустить ее и поднять тревогу. В этот вечер прилечь и подремать у бойцов никак не выходило ибо на проверку заявился никто иной, как капитан стражи, который уже успел отвесить несколько несильных, но ощутимых наказаний. Трое солдат лишились отпуска; еще двое пошли на гауптвахту за нехорошее поведение. После этого стража поняла, что день им испортят надолго… А тут явился еще и Он. Фигура в черной мантии медленно приблизилась к двум стражникам, охранявшим лестницу, ведущую к стене, и те ощутили сразу же некий дискомфорт, непонятно, чем вызванный. Впрочем, неизвестный никогда не задумывался о том, что ощущают остальные при его приближении. Он лишь исполнял свои задания, которые давал ему его Господин и не более чем. Вот и в этот раз, подойдя к страже, он сразу же заговорил тихим, вкрадчивым голосом, похожим на змеиное шипение, проникающее в глубины души… — Приветствую вас, храбрые воины… — проговорил незнакомец, заставляя стражу переключить внимание на него, — Есть ли новости о делах вокруг города?       Стража попыталась рассмотреть Его, но усталость брала свое… Или было здесь еще что-то, ведь что скрывается под капюшоном, они так и не увидели… Махнув, правда, рукой на внешность, один из них грубоватым голосом спросил: — Ты вообще кто такой? — на что незнакомец снова промолвил шелестящим голосом: — Я лишь Вестник, который исполняет волю Господина… И мне нужно узнать новости, которые вам могут быть известны… Расскажите мне их, и я покину город…       Стражник тяжело закряхтел, так как рассказывать им было особо нечего, ведь знали они не больше, чем кто-либо из местных жителей. Непонятно, от чего, но им становилось немного стыдно перед этим Вестником в черной одежде и с неизвестным лицом, и, словно пытаясь загладить вину, вояка проговорил: — Капитан знает. Но он сейчас поднялся на стену с проверками… Если найдете — спросите его… — Благодарю, неизвестный страж… — прошептал Вестник, а затем поднял руки. Пальцы, одетые в черные перчатки, покрылись темно-синим свечением, которое передалось и двум воинам, окутывая их и усыпляя… Глаза воинов закрывались словно сами собой, и они сами не поняли, как рухнули на брусчатую дорогу у входа на стену, уходя в царство снов и звучно храпя… А Вестник медленно поднялся по лестнице, проходясь по стене.       Капитана стражи ему было нетрудно найти. Он стоял, смотря на горизонт, где не так давно творилось такое светопреставление в виде набега… Старый солдат быстро заметил идущего к него, однако, по какой-то причине не ощутил враждебности к этому человеку в черном. — Что тебе здесь нужно? — спросил капитан. Вестник стал рядом, также смотря за пределы города, и заговорил: — Мне известны слухи о нашествии истерлингов, капитан… И мне нужно узнать о том, что на самом деле произошло… Например, почему вы не направили солдат на перехват отрядов? Обычно вам удавалось их отогнать таким образом… Капитан грустно вздохнул, ведь неизвестный сходу надавил на больное. Скрывать что-то он не нашел смысла и не заметил сам, как начал раскрывать душу перед этим странным человеком… — В этот раз это было нечто непонятное… Обычно набег оканчивался парой деревень и состоял из нескольких десятков кочевников… Солдаты отражали атаку и еще год был покой… Но теперь… Их орда несла в себе не одну сотню. Я боюсь, слухи о том, что какой-то из их вождей начал соединять племена, правдивы. Если это так, о деревнях на востоке придется забыть, ибо этот губитель будет раз за разом сносить их. Придется искать помощи у кого-нибудь… Может быть король Лихолесья поможет, но вряд-ли…       Вестник опустил голову, видимо — переваривая услышанное. Капитан стражи сообщил интересное. Среди народа степей появился кто-то, стремящийся к соединению их в единую силу… Господин был прав, направляя Вестника в эти земли. Вождь истерлингов может стать неплохим союзником в его помыслах… Как и много других раз, Господин был прав. Вестник все сильнее в этом убеждался… Больше ему незачем было оставаться в этом городе. Судьба звала его в степи, где жили истерлинги… Но надо было узнать еще кое-что… И он сделал это. — Скажите, капитан… — прошептал он, — Известно ли вам имя этого странного вождя? Того, кто устроил этот набег… Воин немного помолчал, но дал ответ, немного поникнув в голосе. Видимо, его возраст и усталость уже брали свое… — Обычно его называют Тенью Востока. Настоящее имя звучит редко… Но мне он известен под именем Кхамул…       Этого Вестнику хватило. Он знал теперь, с кем надлежит ему иметь дело. На стене он больше не задерживался. Медленно спустился по лестнице, прошел по утихающим улицам… Он знал, что его не запомнят местные, ибо мало кто вообще помнил встречи с ним. Так жил этот Вестник и так работал… А в укромном месте его уже ждал его черный конь, на которого взобрался этот человек в черной одежде, посмотрев наверх, в ночное небо… А затем дернул поводья. Конь помчался словно вихрь, пересекая улицу за улицей… Затем прошел через открытые ворота, и дальше вел его путь Миссии… Он уходил в далекую степь, где опасность была на каждом углу, и во мраке бродили хищники… Да и сами истерлинги были сложными личностями… Но вариантов Вестник не имел. Он должен был отыскать того самого вождя Кхамула, известного как Тень Востока, и заключить союз между ним и Господином. Такова была задача Вестника. Усилить Господина в его деле, в котором очень немногие понимают о том, что замышляет он… Но ненадолго будет так, ибо Вестник сделает все, чтобы услужить воле Господина и проиграть он не может…       Конь с наездником очень быстро отдалился от стен города, и вскоре уже скрылся на горизонте, оставляя город своей собственной судьбе…

***

      Прозрачные солнечные лучи игрались на темных стенах, складывая хаотичный калейдоскоп, напоминавший стекла витражных окон. Свежий морской ветер разносил аромат солёной воды и мокрого песка вперемешку с едким ароматом моллюсков. Деревья шуршали хрупкими листьями, тихо напевая свою песнь, не похожую на шелест древ Средиземья. Тут, за морем на благословенной земле все было иным: звуки мелодичней и звонче, запахи душистей и чище, цвета ярче и приятнее. На скалистом утесе, ласкаемый морским бризом и солнечным светом, возвышался черный изящный дворец. Своей нетипичной цветовой гаммой он выделялся на фоне светлого, почти прозрачного неба и синего, уходящего за грань горизонта, моря. Величественная готическая архитектура дворца захватывала дух… Острые шпили пронзали безоблачное небо, резные орнаменты волн гармонично повторяли узоры дикого необузданного моря…       В длинных коридорах дворца полумрак рассеивался мягким солнечным свечением, что ложилось на пол и стены через высокие, почти до потолка, окна. Свежий воздух свободно проходил через вентиляционные отверстия, поэтому запах затхлости всегда был чужд этому месту. По коридору гулким эхом прокатились чьи-то шаги. Судя по звукам, идущих людей было не более двух. Одни шаги были размеренные и тихие, другие более грубые и громкие, вперемешку со звоном доспеха. Вслед за шагами послышались и голоса. Вскоре из-за поворота лабиринтов дворца показались две фигуры. Они шли и явно о чем-то дискутировали… — Но мой король, войска уже месяц вынуждены ожидать приказа. Мордорские легионы ошиваются на границах, а их корабли наши дозорные несколько раз замечали в нескольких километрах от берега! — грубым голосом говорил тот, что был облачен в железо и всегда держал жилистую ладонь на рукоятке меча. Русые сальные волосы свисали до плеч, а лицо покрывала щетина. Он беспокойно уставился на своего собеседника, пытаясь прочитать на его лице хотя бы намек на малейшую эмоцию, но безуспешно. Темно-зеленые с проблесками желтизны глаза короля все так же холодно смотрели перед собой, со стороны могло показаться, что он вовсе не слушает. Величественной походкой, заложив руки за спину, тот, чье имя Двар Кровавый, шел дальше по коридору, задумываясь о своем. В нем было не сложно узнать короля по манере одеваться и по тому, как он держался со своими подданными. Благородные черты лица, легкая бледность и высокомерный взгляд… Все выдавало в нем дунэдайна голубых кровей. Белые с пепельным оттенком короткие волосы аккуратно обрамлены черной короной с четырьмя острыми шпилями позади. Алый атласный плащ, изящными складками сборился за спиной. Черная мантия, вышитая серебряными нитями подчеркивала статусность фигуры нуменорца. Когда идущий рядом закончил наконец свою тираду, король произнес ровным и сдержанным тоном, даже не взглянув в его сторону. — Не торопись. Факт появления орков у наших границ не даёт существенного повода нападать сейчас. Спешка совершенно ни к чему, тебе ли это не знать? Военачальник был не согласен с этим. — Но… Наши союзники, они ждут подмоги! Сейчас идёт борьба вражеских легио-… — Я знаю. Я не обязан вмешиваться в их войну, пока меня это не касается. — резко перебил Кровавый. — Но три года назад Вы активно выступали против, что поменялось? Наша помощь сейчас очень нужна… — Довольно, Абрахил! Двар резко остановился и повернулся к своему военачальнику, так, что тот от неожиданности чуть не упал на пол. Сурово глядя на него, король провел рукой по стене, выдержав паузу. — Видишь эту стену? Голос короля похолодел и приобрел нехорошие нотки. — Она никогда не задаёт вопросов. Только поэтому она всё ещё не снесена. Твоё дело выполнять мои приказы, а обсуждать их я запрещаю.       Кровавого знали как очень справедливого, но жестокого человека, поэтому подчинялись ему практически беспрекословно. Абрахил умолк и потупился, съежившись. Рядом с этим удивительным человеком невольно чувствуешь себя маленьким и убогим. По коридору вновь послышался стук каблуков. Король обернулся и увидел, бегущего к нему слугу. Кровавый сразу узнал в нем своего советника. Видимо у него действительно важное дело. — Что такое, Артанис? — приподнял бровь Двар, когда советник поравнялся с ним. Одетый в темные одеяния, с черными как смоль волосами по плечи, с кривым крючковатым носом болезненно бледный человек, протянул королю свёрток. — Вам стоит это прочесть, Повелитель. — отдышавшись, сказал тот. Кровавый принял пергамент и повертел его в руках. Очень потрёпанный и смятый клочок, такое обычно не шлют во дворец. Покосившись на военачальника, нуменорец строго произнес. — Оставь нас. Тот покорно поклонился и ушел. Разворачивая письмо, король медленным шагом пошел в обратном направлении, попутно спрашивая у Артаниса. — Оно прилетело с птицей? Советник тут же закивал. — Из-за моря. — Из-за моря? Как интересно. Что может ещё понадобится этим низшим существам? — Но вскоре до Двара дошло, что письмо пишет никто иной как уроженец Хьярростара… Дочитав до строчки, где уже излагалась суть проблемы, Кровавый отметил про себя, что птица летела как минимум несколько дней, а значит кочевники уже сожгли деревню, если дошли до нее. Двар передал письмо обратно Артанису. — Покормите птицу, но не отпускайте. По большому счету королю не было дела до проблем поселений, страдавших от кочевников. Но тут все было несколько иначе. Многие нуменорцы жили в Средиземье ради обогащения, автор послания тому пример. Да и лес сам в Нуменор не приплывет… Если истерлинги станут объединяться, им может очень скоро надоесть присутствие людей из-за моря, поэтому сплочения народа допустить было нельзя. — Оставим это дело Абрахилу, раз ему так не имется воевать. Пусть берет легион на полторы тысячи и плывет за море. Надо угомонить разбойников, пока их не стало слишком много. Этого количества должно было хватить с лихвой, ведь нуменорцы превосходили восточные народы без исключения во всем…

***

— Ну и кто же ты, чужеземец? — донесся до Наракзора чей-то хриплый голос… Перед привязанным за руки нуменорцем стояли двое людей из народа истерлингов. Одним из них был тот самый вождь Кхамул по прозвищу Тень Востока, которого нуменорец успел рассмотреть перед ударом в висок, а второй… Этот человек выглядел очень спецефическим образом. Во-первых, он был уже немолодым… Скорее, даже, пожилым. Во-вторых — на груди, руках, одежде, и мрак знает, где еще, у него висели подвески, браслетики и разные амулеты и обереги… Немного подумав, можно было легко понять о том, что в дело вмешался кто-то, навроде шамана… Собственно, это он и был. Главный шаман объединенных племен… Вождь Кхамул внимательно всмотрелся в лицо пленника и произнес: — Скажи мне, кто ты, и зачем здесь… Быть может, тогда я оставлю тебя в живых…       Наракзор резко открыл глаза, рефлекторно дёрнувшись от неожиданности, не до конца понимая, что произошло, юноша ошалелым взглядом уставился на своих пленителей, тут же узнав в одном из них вождя Кхамула, что не дал своему военачальнику убить нуменорца. Ещё несколько мгновений потребовалось кузнецу, что бы окончательно прийти в себя и восстановить в памяти события ужасной ночи. К его великой досаде избежать плена кочевников не удалось… Но зачем он им? Неуютным комом страх возился в голове, наводя свои порядки, и заставляя злость вновь очнуться и выступить напоказ… Рассмотрев вастаков, нуменорец недовольно хмыкнул, скрывая дрожь в голосе… Взглянув прямо в глаза Тени Востока, он ответил грубым тоном. — Я Наракзор из-за моря, сын кузнеца. И прибыл сюда затем что бы надрать вам задницу, вы лишили меня возможности заработать. — с ноткой обиды буркнул нуменорец, переводя взор на шамана. Выслушав тираду нуменорца, Кхамул слегка поморщился, снова взглянув в глаза пленника… Потом, развернувшись к шаману, Тень Востока произнес: — Мне кажется, Мираз, этот негодяй настроен показывать зубы. Кажется, пора их вырвать… Шаман кивнул и сделал жест рукой. В тот же момент двое здоровых солдат-истерлингов лишили пленника верхней одежды, и спустя миг, в его спину врезался бич из конских жил, приносящий неимоверную боль… Парень истошно заорал и содрогнулся всем телом, выгибаясь от ужасной боли. На кожу словно брызнули едким жгучим ядом и по ощущениям можно было додумать мерзкую картину слезающей плоти, хотя на деле кнут оставил лишь красную полосу. Крик перешёл на яростное шипение и нуменорец отчаянно попытался освободиться от веревок, но увы тщетно. В ярости он вновь заговорил. — Я ответил на все ваши вопросы, изверги, что ещё вам нужно?!       Мираз покачал головой, и кивнул солдатам… Бич снова обрушился на нуменорца, рассекая кожу… — Я не сомневаюсь в том, что ты умалчиваешь что-то… — произнес Кхамул… Он собирался сказать что-то еще, но его отвлек нежный голос, прозвучавший в стороне… Из темного угла шатра вышла самая настоящая эльфийка, осмотревшая сцену допроса. Тень Востока слегка улыбнулся, смотря на нее, но все тем же голосом прохрипел: — Эйрена, этот пленник может что-то знать… Что-то серьезное. — Что я могу знать?! — проорал пленник, мельком взглянув на эльфийку. Сразу же закрутились вопросы о причинах ее появления в рядах истерлингов. Но назойливая боль, что грызла тело, не давала сосредоточиться на мыслях. — Я тут что бы получать золото за свои знания… Что я могу знать, что, орки вас подери?! Наракзор зажмурился, готовясь к очередному удару… Злоба не утихала… И нуменорец уже из своих моральных принципов ничего не скажет о птичке с весточкой.       Эльфийка приблизилась к пленнику и взглянула ему в глаза… Загадочный, присущий лишь эльфам, наверное, был тот взгляд, задевший сердце несчастного… А затем она медленно подошла к Тени Востока, что-то прошептав ему на ухо, вызвавшее улыбку на губах вождя… — Ты поистине, чудо, Эйрена… — прошептал Кхамул, а затем истерлинг развернулся к шаману и скомандовал: — Принеси сюда зелье истины. Думаю, так он расскажет больше. Мираз слегка поморщился, но по его жесту один из солдат рванулся из шатра…       Нуменорец умолк, когда взор прекрасной девы обратился на него. Эльфы… Прекрасные своим обликом и счастливые в своем бессмертии… Сколько изящности в идеальных чертах лица. Эльфы не могут быть столь жестокими и беспощадными как стервятники истерлинги, почему она здесь в сухих и знойных степях, а не там, в благословенных землях Валинора вместе со своими собратьями? Или быть может она была рождена в лесном городе Зеленолесья под трели диковинных птиц и шелест листвы? Но раздумья Наракзора прервал приказ Кхамула. — Ч-что? Что вы хотите со мной сделать? Забеспокоился нуменорец, когда услышал о неком зелье… Он вновь с ненавистью взглянул на Кхамула. Что этому человеку от него нужно и зачем он все это делает?       Секунды тянулись словно часы… Наракзор все также висел, ожидая своей участи… Эльфийка и вождь истерлингов стояли около него, все больше усиливая понимание со стороны нуменорца о том, что между этими двумя что-то есть… Однако, додумывать ему было особо некогда, ибо солдат вбежал в шатер, протягивая шаману кожаную флягу. Старик коварно усмехнулся, приблизившись к пленнику, и слегка надавил ему на глотку, заставляя приоткрыть рот. Тут же он наклонил флягу, заливая ее содержимое в нуменорца… Горькая, теплая жидкость, на вкус напоминавшая мочу, протекла внутрь Наракзора, и почти тут же, вслед за отвращением, возникло непобедимое желание рассказать истерлингам все о том, как деревня готовилась к набегу… Как он учил крестьян обороне… И как отправил сокола с вестью в Нуменор… Юноша сопротивлялся, пытаясь выплюнуть мерзкую тошнотворную жидкость, но было уже поздно. Лекарство от лжи уже взяло власть над непокорным умом пленника, заставляя говорить… Наракзор желал не поддаться действию зелья, всеми силами умолял себя держаться… Но алхимия кочевников взяла свое. Нуменорец безвольно повис и понурил голову, прерывисто вздыхая. Язык сам развязался и Наракзор тихим голосом начал. — Когда я увидел вдалеке пылающую деревню, я сразу понял, что нас ждёт та же участь… Я не хотел возвращаться домой к жене ни с чем, поэтому убедил правителя принять бой… Но нас было очень мало, очень мало! Нуменорец поднял голубые несчастные глаза на Кхамула. — Я отправил сокола с посланием в Нуменор с мольбой о помощи, но они не пришли… Не успели, или птица не долетела. Он сделал паузу, и сделав вдох продолжил. — Потом я научил жителей посёлка самым простым приемам, что бы те могли обороняться. Все готовились к бою и никто не хотел сдаваться. А всех женщин и стариков отправили в соседний поселок…       Наракзор закусил губу и потупился. Он все выложил. Как просто, как мерзко на душе, возможно он сейчас обрёк еще одну деревню на гибель от лап Кхамула, которому все было мало. Это откровение заставило истерлинга усмехнуться, и он, неожиданно веселым голосом, обратился к шаману: — Я же говорил Фархату, что от него еще будет нам польза! Больше в нем нет нужды… Продайте его на рынки Харада… Думаю, недавно коронованный Хоммурат хорошо отвалит за нуменорского раба… Мираз кивнул и солдаты отвязали Наракзора, подхватывая под мышки и унося, а Кхамул снова вернулся к прежнему образу загадочного вождя. Постояв немного, наблюдая за уносящими пленника воинами, он снова тихо прошептал: — Нуменорцы ведут сюда армию… В этом нет сомнений. Передай Фархату, Эйрена… Пусть готовится к большим проблемам…       Эльфийка согласно кивнула, и уже развернулась, чтобы уйти, но внезапно, на ее плечо легла рука вождя, а спустя мгновение, они слились в страстном поцелуе, не обращая внимания на шамана, стоявшего неподалеку… Лишь затем Эйрена из Лихолесья, некогда взятая в плен Кхамулом, покинула шатер… Вождь и шаман переглянулись, и очень скоро — вышли сами…