Сделай глоток моего секретного зелья

      Чимин отнял ладонь от лица, уронив её на свои колени, и с интересом взглянул на колдуна. Вдруг повисла тишина, а атмосфера ощутимо начала накаляться, пока младший переваривал чужие слова.       — Очень смешно, хён, я почти поверил, — усмехнувшись, произнес Чимин, и лицо его исказилось вымученной улыбкой, от которой сердце Юнги дрогнуло.       Сжав челюсть и решив послать все предупреждения, Юнги махнул ладонью в сторону своего телефона, лежавшего на ковре, и шепотом произнес короткое заклинание. Со стороны Чимина послышался сдавленный вдох, стоило ему увидеть, как телефон легонько задребезжал, а после взлетел вверх, пролетая в воздухе прямо в нескольких сантиметрах от его лица.       В квартире стало настолько тихо, что Юнги, казалось, мог слышать ускорившееся биение сердца другого парня. Колдун все еще держал руку поднятой и направленной на парящий в воздухе телефон, аккуратно двигая запястьем, тем самым заставляя прибор медленно вращаться вокруг своей оси.       Чимин застыл в кресле, во все глаза уставившись на летающий телефон перед своим лицом. Он, подтянув колени к груди и крепко обхватив их руками, был абсолютно неподвижен, но, что удивительно, отнюдь не выглядел испуганным.       Напротив, он выглядел восхищенным и завороженным, что совершенно смутило Юнги.       Старший, пробормотав другое заклинание и взмахнув ладонью, принялся наблюдать за тем, как мобильный постепенно опускался все ниже и ниже, пока, не оказавшись в нескольких сантиметрах над креслом, не упал на ковер рядом с чиминовой стопой.       Чимин по-прежнему не вымолвил ни слова, а Юнги краем глаза наблюдал за его реакцией, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра. Чем дольше длилось это молчание, тем сильнее дрожали пальцы колдуна, тем прерывистее становилось дыхание из-за накрывающей паники.       Чимин боялся его? Ведь нет же? Он, казалось, пребывал под впечатлением от его заклинания левитации… Поменялось ли его мнение теперь, когда он своими глазами увидел, что магия существует?       Чимин бросит его?       — Ты колдун.       Юнги резко повернул голову и посмотрел на Чимина, чей монотонный голос не оставлял сомнений касательно его мыслей и чувств.       — Да. Я колдун, — с опаской ответил старший. — И владею магией.       — Которая реально существует, — продолжил парень, безэмоциональным тоном превращая каждый вопрос в утверждение. Юнги закивал, нервно сплетя пальцы.       — Да. Существует.       Чимин вдруг шумно вздохнул и ослабил хватку на коленях, опуская их на пол и ровно усаживаясь в кресле. Терзая нижнюю губу, он неожиданно повернул голову и посмотрел колдуну прямо в глаза, немало того удивив.       — А мой сон… не был сном, — прошептал парень, и столько в его словах было искреннего и отчаянного стремления к неизведанному. Юнги сглотнул ком в горле и снова кивнул.       — Это всё было по-настоящему, и мне очень, очень жаль, — серьезным тоном ответил старший, двинувшись вперед и упав на колени перед Чимином, чувствуя, как помутнело в глазах от выступивших слез, которые он все это время сдерживал.       Внезапно выражение лица младшего исказило беспокойство, а сам он подался вперед, утешительно устроив ладошку на чужом плече, и от этого непринужденного действия мужчина едва ли не заплакал от счастья. Может, они все же смогут разобраться с этой ситуацией без жертв.       — Почему тебе жаль? — искренне недоумевал Чимин, нахмурив брови, и взгляд его забегал по лицу старшего. — И, господи, хён, почему ты плачешь?       — Потому что! — вдруг воскликнул Юнги. — Потому что я сожалею, что так долго скрывал от тебя свою сущность, мне жаль, что солгал тебе, жаль, что был настолько безответственным, что ты случайно выпил моё зелье, жаль, что я потакал своим желаниям, когда ты был под влиянием зелья, и мне очень жаль, что я… что я люблю тебя.       Где-то в середине его путаной слезной речи младший начал медленно качать головой, и, когда вспышка эмоций Юнги угасла, обхватил своими маленькими ладонями чужое лицо, нежно лаская скулы большими пальцами. И жест этот был таким интимным и наполненным любовью, что колдуну, у которого заныло сердце в груди, вновь захотелось разрыдаться.       — Почему ты вообще извиняешься за это? — со всей искренностью поинтересовался Чимин и, глядя Юнги прямо в глаза, изогнул губы в улыбке. — Мне все равно, что ты не рассказывал о том, что ты колдун, совершенно все равно, а это любовное зелье? Это же я, тупица, перепутал бутылки и выпил зелье вместо сока. Тебе не за что извиняться, глупенький.       Когда лицо Чимина оказалось так близко, что они касались лбами, вглядываясь друг другу в глаза, у Юнги резко перехватило дыхание. Пальцы младшего успокаивающе поглаживали его щеки, а улыбка стало до невозможности нежной. Юнги снова сглотнул ком в горле.       — Юнги-хён. Не вздумай извиняться за то, что заботился обо мне, когда я был под влиянием зелья, — шептал парень. — И никогда и ни за что не вздумай извиняться за то, что любишь меня. Никогда. Особенно когда я этого так желал.       И эмоции, одновременно хорошие и плохие, — Юнги был не в силах их разделить — взяли над ним верх, и парень разразился новым потоком слез. Он склонил голову и уткнулся Чимину в грудь, пока последний утешительно поглаживал его спину.       Юнги понятия не имел, сколько времени он лил слезы, но его это волновало в последнюю очередь. Единственное, на чем он мог сосредоточиться, — это сильное, едва ли не осязаемое чувство при мысли о том, что Чимин по-прежнему в его руках, и его можно касаться, ласкать, обнимать, любить.       Блять, какое же это было счастье — знать, что спустя столько времени можно было свободно любить Чимина.       В конце концов, спустя постыдно долгий отрезок времени, наполненный шмыганьем и всхлипываниями, Юнги отпрянул от младшего и вжался своим лбом в его. Он вскинул руки, сжав в ладонях ткань футболки на груди парня и аккуратно притянув его ближе.       — Я правда люблю тебя, — прошептал Юнги, испугавшись, что громкие звуки могут разрушить этот хрупкий момент. — Чертовски давно люблю.       Чимин тихо усмехнулся, покрывшись нежно-розовым румянцем, и улыбнулся еще шире:       — Черт возьми, хён, я тоже люблю тебя. Все эти годы я любил тебя.       Губы старшего растянулись в яркой улыбке, обнажившей десны, и он уложил голову на плечо Чимину, уткнувшись в его шею. Он был рад простой возможности наслаждаться присутствием мальчика, купаясь в его любви и словах.       Любить Чимина и быть им любимым в ответ — вот истинное счастье.       Юнги не был глупцом. Он прекрасно понимал, что им придется пережить немало трудностей и проблем, в том числе связанных с его магическими способностями и всем, что к ним прилагалось. Еще существовало столько всего, что нужно было объяснить младшему и чего он еще не знал, но в тот самый момент Юнги был слишком счастлив, чтобы думать об этом. Все казалось таким неважным — и ничего важнее мальчика в его объятиях и эмоций, которые он сейчас испытывал.       Потому что Чимин и Юнги были по-настоящему сильно и искренне влюблены друг в друга, и только это имело значение.