Проверка на вшивость

      Глава 1. Мальчик, который выжил. — О! Поттер!       Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. — Ну да, где Поттер — там и магглы. Без них нигде у него не обходится, — мерзко улыбнулся Малфой.       Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде. — Ага, абсолютно нормальные… «неодобрительно они относились», если они не странные, то Хагрид балерина, — тихо пробормотал избранный. — А их ерунда — это самые нормальные вещи для всех других.       Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. — На производстве чего? Делей? — Рон, не делей, а дрелей. Это такой инструмент для проделывания дыр. — Зачем магглам проделывать дырки? — Рон, забудь.       Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. — Блин, вылитый… — ...морж. Как он... — ...вообще выжил... — ...на свободе.       И близнецы рассмеялись. — Хватит дурачиться, — и близнецам прилетели шуточные подзатыльники от Гермионы.       Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при её росте. — Хах, вылитый жираф... — Братец Фред, тебе не кажется... — Что они идеальная пара? Кажется... — ...Морж и Жираф, какой же у них ребёнок? — Страшно представить, бр-р. — Лучше не представляйте, — влез в разговор Гарри. — Да хватит меня перебивать, десять баллов с Гриффиндора!       Однако, этот недостаток пришёлся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у неё, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. — Фу-у, эта глупая маггла еще и сплетница. — Мистер Малфой, я предупреждаю, десять баллов со Слизерина.       У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребёнком на свете. — Если Дадли самый чудесный ребёнок на свете, то с этим миром что-то не так,— опять тихо пробормотал Поттер.       Семья Дурслей имела всё, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причём больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нём узнает. — Боже, что могут скрывать эти люди?! Что, у них на заднем дворе клумбы кривые? — И вы туда же, Северус?       Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у неё вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и её никчёмный муж были полной противоположностью Дурслям. — Спасибо, боже, и на этом, не хотелось бы мне таких родителей. — Но Гарри, почему Дурсли стесняются твоих родителей? И почему тебе не нравятся Дурсли? — Забудь, Герми. — Не называй меня так, и вообще… Не сокращая моё имя! — разозлилась Гермиона. А Гарри выдохнул, ведь ему удалось перевести тему.       Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. — Ничего они не скажут, почему кто-то вообще должен что-то сказать, — перебила саму себя Макгонагалл.       Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребёнком таких родителей. — Каких-таких, Поттер? И почему, если вы родственники? — Вот если бы они знали, что ты маг, Малфой, и ты пообщался с ними, тогда бы понял, а объяснять что-то бесполезно.       Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. — Гарри, ты не обижайся... — ...но твой дядя тупой. — А на что тут обижаться? На правду?       А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни. — А сплетничать плохо. — Ты моей тёте об этом скажи.       Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть. — И что? — Рон, магглы не пользуются совами. Для отправки почты они используют почтовые ящики, в которые почту приносит почтальон. — Как сложно, Мио.       Гарри заметил, что ему Гермиона не разрешает сокращать свое имя, а Рону можно.       В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щёку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперёд на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены. — Фу-у, какая невоспитанность.       Терпение Макгонагалл лопнуло: — Да хватит меня перебивать, мистер Малфой! Десять баллов со Слизерина. — Минерва!       — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома. — Так они ещё и поощряют это, ничего хорошего это не принесет. — Минерва, вот вы другим запрещаете, а сами перебиваете. — Северус, я сама читаю и сама перебиваю. — Кстати, а какая разница в возрасте между вами и вашем кузеном? — Ну, мы почти ровесники, его день рождения в конце июня. — Минерва, это издевательство! Книга хочет, чтобы мы читали это все? — Северус, страницу перелистнуть нельзя.       Он сел в машину и выехал со двора.       На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. — Разве кошки могут... — ...изучать карты, разве что. — ...да не, не может бы... или может? — Профессор Макгонагалл? — Мистер и мистер Уизли, это не ваше дело, — Минерва поняла, что это за день, и ей это не понравилось. — Десять баллов с Гриффиндора, — отомстил Снейп за своих змеек.       …Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодёжь, которая расхаживает чёрт, знает в чём! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. — Почему эти волшебники не скрываются? И что они вообще делают в маггловском Лондоне? — Мистер Малфой, у волшебников был повод...       …Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. — Почему, и зачем ему вообще сосредотачиваться на дрелях? — Мистер Малфой, да хватит меня перебивать, скоро все узнаете.       Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им, и положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут. — Вообще-то живут, но только в магической части Лондона, — больше для себя, чем для других пояснила Макгонагалл.       В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишённое сов утро. Он накричал на пятерых подчинённых, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. Так что настроение у него было просто отличное — То есть кричать на других по несколько раз на день это нормально? — неожиданно для всех проснулась Джинни. — Минус десять баллов с Гриффиндора, — мстительно сказал Снейп.       ...до тех пор, пока он не решил немного размять ноги — Пока он не решил... ЧТО сделать?       и купить себе булочку в булочной напротив. — А, нет, всё в порядке. Конец света отменяется.       Близнецы рассмеялись, их смех подхватили Джинни, Рон и Гермиона, но Макгонагалл строго посмотрела на них и смех прекратился.       Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалёку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе.       Эти типы тоже оживлённо перешёптывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. — Что!? Зачем волшебникам деньги магглов?       Макгонагалл не обращая внимание, продолжила читать.       Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик. — А не много ли ему будет? — Я вообще не понимаю его, Джинни. Он описывается,как полный мужчина, а все ест и ест, лет через десять он может умереть. — Гермиона, уже 14 лет прошло, а он всё ещё жив. — Гарри, я его не понимаю... — Не обращайте внимания, его логика не достижима простым смертным.       мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал: — …да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали… — …да, их сын, Гарри… — Это же... — Гермиона была одним из самых тактичных людей в этой компании. — Да, — Гарри быстро все понял. — Сожалею. — Ничего.       Это был тихий разговор, но Его почему-то услышали все       Мистер Дурсль замер, у него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал.       Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что…       <i><b>Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живёт множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. — Ну, вообще-то в мире магглов, людей с фамилией Поттер довольно много. Но в магическом мире, на данный момент только один.       После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него. — И этот человек остался.. — ..в живых? — А вы откуда знаете? — Гарри, неужели ты.. —..забыл лето перед.. —..вторым курсом? — Блин, точно.       — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал. — ИЗВИНИТЕ? Дядя знает такие слова? — Мистер Поттер! — прикрикнула МакГонагалл.       Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнёс писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться: — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто, наконец, исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день! — Для всех, кроме меня, — тихо прошептал Гарри Поттер. Он никак не мог понять, почему в Хэллоуин, его поздравляют с днём падения Волан-де-Морта. Забывая, что в этот день умерли его родители. Что ему совершено не хочется радоваться.       С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушёл.       «Как? Как он это сделал?» — это пронеслось в головах каждого, кто видел Вернона.       Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясён. И когда ему, наконец, удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошёл к машине, надеясь, что всё происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам.       Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у неё была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей. — Брысь! — громко произнёс мистер Дурсль. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?»       Близнецы с намеком посмотрели на профессора МакГонагалл, но вроде бы уже все поняли, что это она.       Из-за взглядов, направленных на неё, она смутилась и продолжила читать:       Затем, собравшись с духом, он вошёл в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чём рассказывать жене. — Он ещё и подкаблучник. — но Снейп кинул на Малфоя грозный взгляд и он замолчал. Ему не хотелось снова терять баллы.       Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьёзные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». — Ну, не то чтобы его лексикон сильно изменился. — Лекси.. что? Гарри, ты меня пугаешь. — Рон, лексикон— это словарный запас.       ..«Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдалённых уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника ещё целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым…» — Этот звездопад устроил один уж очень счастливый волшебник — вновь перебила саму себя МакГонагалл.       — ...Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — Полагаю, да, — голос миссис Дурсль был холоден как лёд. — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется? — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя. — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как ёкнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен. — Мерлин, это сказала женщина, которая назвала своего сына Дадли. И у тебя красивое имя. — Спасибо, Джинни.       В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дёрнулся из стороны в сторону, а глаза её сузились.       Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемнёнными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали, по крайней мере, раза два. Звали этого человека Альбус Дамблдор. — И что он там забыл? — вновь включился в разговор Северус.       Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто, наконец, исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. — Ну почему исчез? Почему? — А что вас не устраивает, мистер Поттер? — Что он не умер, а исчез. Не умер.       — ...А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперёд, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чём все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же, наконец, смогло его остановить?       Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл, наконец, заговорила о том, что беспокоило её больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то, что она знает, о чём говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлёкшийся лимонными дольками, с ответом не торопился. — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы…       Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух.— Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус…       Дамблдор протянул руку и коснулся её плеча. — Я понимаю… — с горечью произнёс он. — Я очень хорошо вас понимаю.       Гарри сглотнул, ему было неприятно слушать о смерти родителей, и понимание, что не ему одному очень грустно, облегчало ношу.       Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос её дрожал: — И это ещё не всё. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез.       Дамблдор мрачно кивнул. — Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить? — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды.       Гарри посмотрел на МакГонагалл с надеждой, что потом ей объяснили, но нет. Она отрицательно покачала головой и надежда улетучилась.       — ...Я здесь, чтобы отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живёт здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдёте другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал её ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Ну, сын Джеймса Поттера по любому бы вырос избалованный, так что я не понимаю, почему вы сопротивлялись.       Минерва грустно смотрела на Северуса и понимала, что он живёт прошлым, видит в Гарри Джеймса, перенося грехи отца на невинного ребёнка.       Потому что при взгляде на Поттера-мл., можно было заметить старую одежду не по размеру, скованность движений, и как он вздрагивает от громких слов. Но, к сожалению, ни один из профессоров так и не заметил этого.       <i>— Для него это лучшее место, — твёрдо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут всё ему рассказать. Я написал им письмо. — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдёт в историю как день Гарри Поттера! О нём напишут книги, каждый ребёнок в мире будет знать его имя! — Лучше бы не знали, — фыркнул Гарри.       — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьёзно глядя на профессора поверх своих затемнённых очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой? — А он и не справляется, он такой же наглый, заносчивый, как его отец. — Северус! — Мой отец не такой, — и успокоившись, добавил. — А вам спасибо за то, что пытались отговорить.       Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание. — Да… Да, конечно же, вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадёт сюда?       Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри. — Боже, просто представьте это, — сказал Фред (Джордж?).       И все ученики рассмеялись.       МакГонагалл быстро продолжила читать.       — Его принесёт Хагрид. — Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание? — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. — Я бы тоже. — И я. — И я. — А я нет. — Малфой, заткнись.       — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там?       Ночную тишину нарушили приглушённые раскаты грома. Их звук становился всё громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в тёмную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они, наконец, догадались поднять головы, сверху послышался рёв, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними. — Круто, у Хагрида есть огромный мопед. — Надо у него одолжить.       Фред и Джордж перешептывались в углу.       Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нём человек был ещё больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и, по меньшей мере, в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли чёрных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди свёрток из одеял. — Ну, наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед? — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. А насчёт ребёнка — я привёз его, сэр. — А как Хагрид влез в мопед Сириуса? — Гермиона, мы волшебники! — Гарри, я постоянно об этом забываю. — Ну, это моя карма, напоминать тебе об этом. — Что? — Дьявольские силки. — Точно, — Гермиона хлопнула рукой по лбу.       — ...Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид.       Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребёнка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака. — При учёте, что мои родственники ненавидят собак.       Дети засмеялись.       — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов! — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нём лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов… — Хоть кому-то меня было жалко…       ...Дамблдор повернулся и пошёл вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щёлкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись, как ни в чём не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на свёрток, лежащий на пороге дома номер четыре. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. — Она мне понадобится. И вообще... только удача спасала меня в этом доме. — Что это значит, мистер Поттер?       А Гарри промолчал. — Ну, следующая глава? — Да. И теперь твоя очередь, Северус.       Снейп взял книгу и прочитал: Глава 2. Исчезнувшее стекло.