Paparazzi

      - Долго ты еще там будешь пропадать на вашей вечеринке? – почти капризно жалуется Хекджэ в трубку. Этот маленький триумф с моей стороны греет душу и позволяет хоть немного расквитаться за то, что за целый день я так и не увидел его макушку нового цвета. – Давай, я тебя заберу.       - Мм, - лениво тяну я из-за небольшого градуса в крови, - слишком рано… Давай еще немного, приезжай ко мне, повеселимся вместе.       - Ладно, договорились, - «соглашается» Хек. – Я приеду и заберу тебя.       - У тебя же распланирована еще культурная программа на ночь, - смеюсь я такому нетерпению, - Поторапливайся, а то меня уведут, - пожелав всего самого хорошего, кладу трубку, не дожидаясь ответа. Уверен, через пару дней на известное имя придет пара штрафов за превышение допустимой скорости.       Пока пытаюсь скрасить ожидание, гоняя по дну бокала виски, неожиданно из памяти сплывает не лучшее ассоциативное воспоминание с подобным местом и времяпрепровождением.

***

      Легкий гул голосов, не до конца заглушавшийся негромкой навязчивой музыкой, неоновое освещение просторного помещения какого-то элитного клуба, до отказа забитого на камеру учтивыми, на деле едва знакомыми людьми, – типичная вечеринка светского общества.       Поправка: открытая вечеринка светского общества.       - Донхэ, нам нужен скандал! У тебя слишком кристальная репутация, - не унимался менеджер, доставая меня уже битый час, и даже мой побег в бар не спас. – Тут много журналистов, это же такой шанс увеличить твои рейтинги! Если взбудоражить общественность свеженьким скандалом, можно поднять твою популярность до небывалых высот.       - Мне и так не сильно спокойно живется, только этого не хватало, - не проникся я «гениальной» идеей. – Могу разве что напиться, - я отсалютовал ему стаканом виски, который вертел в руках, и прикончил остатки алкоголя.       - Донхэ, ты вообще знаешь, что такое хороший скандал!? – не унимался мужчина.       Этот желанный скандал обещал разразиться, если меня не оставили бы в покое хотя бы сегодня.       Мне хватало собственной головной боли, чтобы придумывать новую.       - Донхэ-ши, - Послышалось слишком знакомое приветствие откуда-то сзади.       Менеджер тут же расплылся в улыбке и поклонился подошедшему журналисту, мне же он напоследок, прежде чем скрыться, глазами показал на молодого человека, одними губами говоря: «Действуй».       - Он хотел скандала, - не посмотрев на Хекджэ, безразлично кинул я. Он, опустившись на соседний стул, коротко усмехнулся и сделал знак бармену, что через несколько мгновений наполнил мой стакан и поставил перед Хеком такой же.       - Да? И какой бы ты предпочел? – тихий, бархатный смех, который закрадывался в голову через посторонний шум клуба. – У меня накопилось более чем достаточно компромата, но не для того твоя честь осталась такой незапятнанной, чтобы ее так опрометчиво испортить, - кривится Хекджэ и махом опустошает свой бокал.       - Так это твоих рук дело? – от не малой доли удивления в моем голосе он только довольно и мягко улыбнулся уголками губ.       В любом случае это было довольно предсказуемо: вокруг всегда вилось излишне много репортеров, а сил, влияния в нужных кругах и, главное, желания за меня заступиться больше ни у кого не было.       Но мне нужно было оставить себе путь к отступлению, лазейку, нельзя было размениваться на пустые надежды.       - Зачем? – сам напросившийся вопрос, но по спине пробежала предательская дрожь на грани с паникой. Это хождение по кругу забрало у меня последние силы. Моральные и все остальные.       - Потому что я так хотел, - ответил он просто, будто желания спросить подобное, у меня изначально не должно было возникнуть. Только вопросов у меня всегда было больше, чем эгоистичных ответов у Хека.       За прошедшие полгода, как после дождливого дня Хекджэ объявился у меня на пороге, поменялось, наверное, слишком многое. Он начал все с чистого листа: покончил с желтой прессой и устроился в перспективный молодой журнал. Еженедельное печатное издание стремительно набирало бороты в своей сфере, как и Хек. Теперь Ынхек – талантливый журналист, на которого многие стали обращать внимание и проявлять интерес к его колонкам.       Но если карьера шла в гору, то наши, если можно вообще употребить такое слово, отношения летели в Тартарары, все больше запутываясь. Не друзья, не любовники, не коллеги… Я вообще не мог нам дать хоть какое-то определение.       С Хекджэ не было просто, но было по-особенному хорошо. Были и страстные, и нежные ночи, но не было признаний или обещаний. Теплые вечера за просмотром очередного кино в противовес отчужденности на интервью, ужины в дорогих ресторанах без совместных прогулок по выходным. Дружелюбные шутки и осторожные откровения - доверие со страхом. Каждый топтался у края по отдельности, боясь прыгать.       - Кто я для тебя? – злосчастный вопрос всплывал у меня в голове и вертелся в мыслях так часто, и понять, что на этот раз он сорвался с языка, я успел поздно.       На секунду мне показалось, что по лицу Хекджэ скользнула тень непонимания. Он шумно набрал воздух в легкие для ответа, но с губ слетел только выдох – мгновение, на которое он потерял всякое самообладание. Хекджэ был… в растерянности.       - Смотря… Смотря, что ты хочешь услышать, - когда он перевел вновь взгляд на меня, то неожиданно усмехнулся как-то легко, будто собственным мыслям. - Увлечение, хобби, каприз, интерес, работа, - продолжил Хек, и мне его полуусмешка уже не казалась такой приятной. Она была не уместной, безумно хотелось стереть ее с его лица.       Но сил хватило только на то, чтобы, не слушая больше ни слова, неграциозно слезть с высокого барного стула и направиться к выходу.       Я будто оказался на дне неподвижного озера. Было тяжело вздохнуть - на грудь давила толща воды, двигаться и идти дальше тоже сложно, звуки осточертелой вечеринки - откуда-то далеко сверху, а до боли знакомый голос вдалеке – иллюзия.       Выбравшись через черный ход на прохладу улицы, я сразу почувствовал, как зимний воздух ворвался в легкие, полоснув по сердцу.       Оказалось, мяться в нерешительности у пропасти было гораздо лучше, чем падать одному.       Спиной я облокотился на грубую кирпичную стену и запрокинул голову, вперив невидящий взгляд в низкие грязно-серые тучи. Холод пробирался под легкую одежду, а каждый вздох был порцией яда, разъедавшего изнутри.       Когда окоченевших пальцев коснулась чужая ладонь, от обжигающего тепла захотелось немедленно отдернуть руку. Но и вторая была поймана, пальцы – сцеплены в замок, которого коснулось горячее дыхание в попытке согреть. Хек под нос ругался про то, какой я идиот, и что он не лучше; что я не умею слушать, не смотрю телевизор, не верчу головой по сторонам; и от чего-то прошелся по агентству и моему графику. Это все могло бы быть смешно или хотя бы забавно. Но только не в тот момент.       - Хэ, черт возьми, подожди, - пробормотал Хекджэ, прежде чем бесследно скрыться за дверью на несколько минут. И все бы казалось очередным бредом, если бы не запутавшееся в моих пальцах тепло его дыхания.       Хек вернулся так же внезапно, нацепил на меня свой пуховик, глубоко надвинув капюшон, а сам надел мое пальто. Теперь не говоря ни слова, но крепко держа меня за руку, Хекджэ вывел нас на оживленную улицу и потянул в противоположную сторону от облепивших главный вход здания журналистов, не попавших внутрь.       Не знаю, сколько кварталов мы прошли, когда я уже ощутимо согрелся и наконец заметил, что пробирались мы все ближе к самому центру города. Капюшон захотелось натянуть еще сильнее – чтобы никто не заметил и не узнал, - но Хекджэ поймал мой взгляд и ободряюще чуть улыбнулся. «Все в порядке».       Хек остановился так внезапно, что из-за банальной инерции я уткнулся носом в его спину.       - Смотри внимательно, - указал Хекджэ на самой огромный из всех рекламных щитов на здании торгового центра через дорогу, и я был готов поклясться, что услышал в его голосе легкие нотки гордости и удовольствия.       На экране шла реклама нового брендового аромата, если мне не изменяла память. Ролик был в щемяще-теплых тонах рассвета и заката, будто в противовес сезону на улице. Два человека – фотограф и модель, - вместе смеялись, встречали и провожали солнце, вместе работали и засыпали. Отдыхали друг с другом от остального мира и просто были счастливы. Вместе.       И все это было настолько трепетно и нежно, лично, почти интимно.       Потом по слову, витиеватым почерком начала складываться фраза.       А где-то в голове услужливо всплыло, что Хекджэ принимал участие в создании некого рекламного видео не так давно.       Когда последнее слово встало на место, у меня, скорее от неверия, задрожали руки.       «Каприз, увлечение, работа, хобби, интерес, мечта, день, ночь, желание, стремление.       Когда вся Ваша жизнь - любимый человек».       Оказалось, что падали мы все же вместе, но неизвестно, как давно каждый начал летать.       - Донхэ, - аккуратно позвал Хекджэ, уже встревоженный моим долгим молчанием. А я кусал губы в нерешительности, пытаясь подавить шальное желание урвать у Хека поцелуй посреди этой оживленной толпы.       - И я тебя, - совладав немного с собой и трепетом, который припорошил все удивительно ярким оттенком счастья, тихо ответил я, внезапно смутившись.       - А? Хэ! Стой, куда тебя понесло! Не убегай от меня, скажи еще раз! – Хек не мог кричать на всю улицу в спину улепетывающему мне, хотя, готов был поспорить, что ему очень хотелось. Но ровно до того момента, как он поймал меня в объятия у неприметного переулка.

***

      - Донхэ-ши, - окликает меня Хекджэ формальным обращением, впрочем, как и всегда на публике.       - Надеюсь, что ты все же когда-нибудь мне расскажешь, как проникаешь в такие места, - начинаю я, оборачиваясь, - а то вдруг и мне при… - слова буквально застревают в горле, а я пытаюсь на скорую руку выудить из своего словарного запаса что-то, хотя бы отдаленно приличное. – Черт возьми.       - Неплоха реакция, сочту за комплимент, - усмехается Хек, ловко выуживая из моих пальцев стакан с так и недопитой выпивкой.       Рядом со мной опускается совершенно умопомрачительный блондин, и только краем сознания я понимаю, что это все же мой Хекджэ. Светлая челка будто бы небрежными волнами спадает на лоб, изыскано оттеняя подведенные глаза. Коротко стриженые виски, слегка темные у корней, позволяют вдоволь любоваться потрясающей линией подбородка Хекджэ и открывают родинку за ухом, по которой я слишком люблю, дразня его, проводить языком. Из-за новизны цвет мешает определить, кто сейчас передо мной: заигрывающий парнишка или уверенный в себе и опасный мужчина.       - Ли Хекджэ, - Он расплывается в до неприличия хитрой и довольной улыбке. – Простая черная майка под брендовый пиджак? Это издевка над твоим стилистом или неприкрытое соблазнение?       - Я думал, что отучил тебя задавать такие глупые вопросы, - Хеку безумно нравится наша игра, но перейти к кульминации не терпится уже обоим. – Ты под прицелом или можем уже идти?       - Вполне, если удастся прокрасться мимо той парочки, - указываю кивком головы на представителей моего агентства, так некстати расположившихся недалеко от главного выхода.       - Нормальные герои-любовники всегда идут в обход, - подмигивает Ынхек и ловко проводит нас мимо шумного танцпола и любопытных глаз к запасному выходу. Опыт – вещь бесценная.       Как только массивная железная дверь закрывается с глухим лязгом за спиной, я, совсем себя не контролируя, прижимаю Хекджэ к ближайшей стене, жадно сминая его губы и зарываясь пальцами в светлые пряди. Жесткие и короткие, выскальзывающие из рук непривычно рано.       Он не остается в долгу, без стеснения сминая ладонями мои ягодицы, прижимаясь всем телом и слегка кусаясь в поцелуе.       - Тише, - с большим усилием отрывается Хек, - подожди чуть-чуть. Не подходящее место, а такой скандал я точно не смогу просто замять.       Ничего не отвечая, я только согласно киваю головой, и слепо иду за Ынхеком к его Ауди, припаркованной неподалеку.       Пристегнув ремень безопасности в машине, кидаю беглый взгляд на Хека. Непонятное чувство в груди сворачивается тугим клубком.       На первом же светофоре Хекджэ поворачивается лицом ко мне, предвкушающе и очень многообещающе ухмыляясь, а его рука совсем недвусмысленно проходится по моему бедру.       - Как прошел твой день? – тем не менее уже участливо улыбается Ынхек.       - Слишком долго. Но я точно знаю, что закончится он потрясающе.       В ответ слышится удовлетворенный смешок:       - Не думаю, что у нас будет время обсудить сегодняшний счет в отеле, можешь начинать.       - Мм… - мне с трудом удается сосредоточить внимание не на наглых пальцах на моем колене. – Первое - парковка возле дома, но это не в счет, - рука Ынхека одобряюще движется ближе к паху, а я закрываю глаза, в попытке то ли собраться с мыслями, то ли сосредоточиться на ощущениях. – Дальше съемки рекламы, но это один-один, и только сейчас в клубе.       За сегодня это действительно все. В мою пользу засчитываются очки, только когда я действительно нахожу Хёка. Только прямой зрительный контакт.       И хитрить тут бесполезно, потому что Хекджэ запечатлевает каждый мой разоблачающий взгляд на пленку. Дома, на книжной полке, он даже держит специальный альбом: один из тех старомодных фотоальбомов, где надо приклеивать по четыре уголка на фотографию. Хек любит подтрунивать надо мной, что тот никогда не закончится, потому что его редчайшая коллекция пополняется с неизмеримой скоростью, стремящейся к нулю. И мне остается только бессильно дуться и делать маленькие пакости в отместку. Потому что я действительно никогда не выигрывал у Ынхёка за столько лет.       - Плохо, Ли Донхэ, - неодобрительно качает головой Хек, возвращаясь к управлению машиной. Я украдкой смотрю на него, чтобы у меня вновь перехватило дыхание от неясного коктейля эмоций. – У тебя есть три попытки, если не ошибешься ни разу, засчитаю их все.       Поблажка, на которую было бы впору обижаться, обычно не свойственная Хекджэ. Я поспешно отвожу взгляд на фонарные столбы, мелькающие за окном медленнее, чем несвязные мысли в моей голове.       - На встрече по поводу изменения сценария тебя быть просто не могло, - изрекаю я весьма неуверенно, терзая собственную губу, чтобы кровь хотя бы частично вернулась к мозгу. Ынхек молчит, не соглашаясь и не отрицая, поглядывает на меня и на стрелку на спидометре. Так, будто сейчас у нас есть нечто общее. – Значит, прогон хореографии в компании, кафетерий и… ты меня всегда ревнуешь к визажисту, снова нашел, к чему придраться? – усмехаюсь я как обычно, но выходит от чего-то нервно. Ынхек снова кидает на меня долгий взгляд из-под светлой челки, но безошибочно и плавно входит в поворот на парковку.       - Я всегда тебе говорил, что этот мелкий гов… - запинается Хек, скорее по привычке. Обычно я сейчас бы его одернул, только я окончательно теряюсь в своих сумбурных ощущениях и предпочитаю затихнуть. - Мелкий. Слишком он к тебе ластится для того, кого подпускают к лицу, а не к телу. А стилист у тебя не менялся, насколько я знаю.       - Давай проверим уже, - сглатываю я ком в горле. Стрелка на моем спидометре уравновешенности начинает зашкаливать, что от Хекджэ я не могу скрыть при всем желании. Он опирается рукой на спинку моего кресла и приближает лицо, пристально, с ноткой непонимания, всматриваясь в мои глаза. Но я не выдерживаю: первым отвожу взгляд.       Хекджэ достает с заднего сидения чехол с фотоаппаратом и дает мне просмотреть отснятые кадры. Первой случайно открывается фотография с наших выходных в прошлую неделю. Когда мы совершенно «нечаянно» оставили на тумбочке в прихожей оба телефона и безрассудно сорвались в поездку к маяку, полюбоваться морем и понежиться на солнышке. На фото Хек – еще шоколадный шатен, - смеясь, показывает мне руками, где должны быть границы кадра, чтобы соблюдалась хоть какая-то композиция.       - Хэ, - выдыхает шепотом Ынхек мне над самым ухом, что я подпрыгиваю от неожиданности. Блондин хмурится и уже хочет что-то сказать, но, неизвестно от чего запаниковав, я неловко чмокаю его в щеку и быстро переключаюсь на папку с сегодняшними фотографиями.       Несколько раз пересмотрев их все, и придирчиво пересчитав, я покорно признаю поражение. Все мои предположения-попытки оказываются холостыми, а наша личная турнирная таблица пополняется еще одним разгромным счетом:       - Шесть-один, - почти нараспев произносит Хекджэ, выходя из машины.       - И ты не будешь спорить? – как только за нами закрываются двери гостиничного лифта, спрашивает Хек, уже подозревая что-то неладное. Я отрицательно мотаю головой, в который раз за вечер отводя глаза. – Ли Донхэ, - вкрадчиво начинает он, оттесняя меня в угол небольшого пространства кабинки, - что происходит?       - Ничего? – выходит слишком неуверенно для ответа и чересчур наивно для вопроса. Хекджэ, тяжело втянув носом воздух, ставит руки по бокам от меня, исключая все попытки убежать или увильнуть.       - Хэ-а, - ласково зовет Хек, и в его голосе не слышно ни капли раздражения или упрека. Я несмело поднимаю взгляд и встречаюсь с любопытными и бесконечно доверяющими тепло-карими глазами. Шумно сглотнув, я не выдерживаю:       - Это все ты! Эта прическа и совершенно другой цвет! Ты будто незнакомец, но и в то же время остался собой… - внезапно замолкаю, не зная, как описать всю бурю чувств внутри меня. - Не представляешь, что я сейчас испытываю.       - Вот как, - только пораженно говорит Хекджэ, и его губы расходятся в хитрой улыбке. – Но тебе нравится?       - Еще как, - киваю я, наконец, осмелившись открыто разглядывать каждую преобразившуюся черточку любимого лица. – Какой же ты-       Закончить мне не представляется возможным, потому что Ынхек настойчиво целует мои губы, заставляя думать только о горячем языке у меня во рту.       - Ты глупое недоразумение, - смеется Хекджэ, когда приходится оторваться друг от друга из-за мелодичного электронного колокольчика, оповестившего, что лифт прибыл на нужный этаж. – Даже разозлиться на тебя не за что.       - Подлец, - фыркаю я, легко улыбаясь, и выхожу из лифта следом, ведомый им за руку.       Ынхек с виртуозностью фокусника направляет все мои чувства в другое русло: переживание сменяется предвкушением, бессмысленное беспокойство – бархатной уверенностью и бесконтрольной жаждой познать преображенного Хекджэ.       Когда приглушенно щелкает электронный замок двери номера, гарантируя, что нас никто не побеспокоит, от сдерживаемого желания у меня уже подкашиваются ноги. Из-за моего нетерпения мы занимаемся быстрым, грубым сексом прямо в небольшой прихожей, свалив с тумбочки на пол все рекламные журналы и перекосив зеркало на стене. Раскидывая по дороге едва оставшуюся на нас одежду, добираемся до ванной комнаты, где под горячими струями воды еще очень долго наслаждаемся друг другом, но теперь медленно и почти садистски растягивая удовольствие.       Мы занимаемся любовью до раннего утра, когда каждая клеточка тела уже блаженно ноет от усталости и наслаждения, а вся комната пропиталась запахом сумасшедшего секса. И еще долго лежим в объятиях друг друга, лениво целуясь и иногда шепча какие-то глупости.       Засыпаю я с трудом, неохотой и только из-за настоявшего на необходимости сна Хекджэ, мерно поглаживающем меня по голой спине.       - Спи уже, Хэ-а, - тихо и мягко смеется Ынхек и скоро сам проваливается в дремоту. End of POV.

Эпилог.

      Хекджэ просыпается через несколько часов из-за настойчивой трели телефона, доносящейся откуда-то из коридора. Быстро и аккуратно, стараясь не разбудить еще сладко спящего Донхэ, он выбирается из кольца его рук и спешит к заливающемуся мобильному.       Едва увидев имя звонившего абонента, Хеку хочется послать всех и вся по нецензурному адресу и просто вернуться в постель к Хэ. Но все же терпеливо выслушав все поправки секретаря по поводу завтрашних встреч, Ынхек в отместку заявляет, что сегодня берет отгул. Заместитель главного редактора решает, что иногда имеет право взять один-два выходных.       Переполняемый чувством взрослой шалости, довольно отмечая про себя последствия устроенного ими разгрома, Хек возвращается в спальню. Донхэ тихо посапывает среди скомканных простыней, под перекрученным одеялом, из-за которого взгляд беспрепятственно может проследить плавную линию изгиба спины до самого копчика.       И то ли солнце так потрясающе играет на обнаженной коже, то ли спящий Донхэ настолько невозможно притягателен, что Ынхек не может удержаться и, предусмотрительно отключив звук, делает несколько снимков на телефон.       Хекджэ забирается в постель, аккуратно поправляет одеяло и бережно устраивает Хэ у себя на груди. Только удостоверившись, что он все так же крепко спит, Хек открывает скрытую и запароленную папку на карте памяти, где хранится еще одна драгоценная коллекция фотографий с его любимой моделью.       Добавив туда новенькие кадры, Ынхек листает галерею, задумчиво улыбаясь и просматривая накопившиеся фото. Донхэ, уснувший за очередным сценарием на кухне; задремавший в машине, когда Хекджэ забирал его с позднего радио-эфира; спящий в гримерке, перед интервью, и еще в самых немыслимых местах. Но к самой первой фотографии этой серии Ынхек испытывает слишком смешанные чувства.       На ней Донхэ спит, развалившись на другом краю кровати, чуть отвернув подбородок в противоположную сторону от Хека. Его наготу прикрывает только тонкая простыня, упрямо сползавшая на пол, а на коже, стоит только присмотреться, можно заметить следы страстной ночи.       Снимок, сделанный Ынхеком после их первого раза.       Он до сих пор не может объяснить, что тогда заставило его сфотографировать Донхэ украдкой в первый раз. Возможно, непонятное, назойливое чувство неясной вины. Или легкая симпатия вкупе с привлекательностью Хэ.       Хекджэ помнит тот день совершенно отчетливо. Донхэ не казался запуганным и загнанным в угол зверьком, напротив: он наслаждался непонятной ему игрой, справедливо ожидал своего проигрыша и не боялся «наказания».       Ынхек прекрасно сейчас осознает, что с самого начала его затея была бредовой. Но на это безрассудство согласились они оба.       Тогда Хек хотел позабавиться, развлечься с пользой, но сам попался в сети отнюдь не беззащитного Донхэ. Он с самого начала доказывал, что не собирался быть игрушкой в его руках, что за покорным смирением – тоже не к нему. С Донхэ Хекджэ никогда не удавалось держать ситуацию под контролем. Как и вчера.       Кто бы мог подумать, что реакция Хэ на изменение стиля Ынхека будет именно такой. Хотя, он не может не признать, что бурные последствия ему весьма понравились и пришлись по вкусу.       Глубоко погрузившись в свои мысли и бессознательно перебирая волосы Хэ, Хекджэ не замечает, как дыхание того становится глубже и чаще.       - Доброе утро, - довольно потягивается Донхэ и, чуть приподнявшись, легко целует Хекджэ в подбородок.       - Доброе, - улыбается Хек в ответ. – Теряешь сноровку?       - Даже если я скажу, что так и было задумано, ты мне не поверишь, - словно озорной мальчишка показывает язык Хэ.       - Несносный, - возмущается Хекджэ, прежде чем пуститься вдогонку за почуявшим опасность Донхэ, уже вскочившим с кровати.       Утро этих двоих, которое для всех остальных уже давно перетекло в день, проходит в игривой суматохе. Совместное, а от того затянувшееся принятие душа, поздний завтрак, и поиски одежды по номеру. Они не мыслят себя без всего этого, как и без игры на грани, с которой началось их сумасшествие.       Два человека, готовых ради друг друга менять правила, по которым живет этот мир, и устанавливать свои собственные.       Донхэ, который не мыслит жизни без взгляда Хека на себе, готовый всегда искать его в толпе.       Хекджэ, который ни за что не отведет глаза от Хэ, куда бы их не забрасывала жизнь.       Такими они стали после встречи друг с другом.