Electric Shock

***

Все приветствия уже сказаны, шутки про Клик-Клак и про то, до какого идиотизма он докатился, пошучены, 1Xbet помянут добрым словом, и вот теперь они, сидя на диване, оказались в довольно странной ситуации: Юлик — в ярко-оранжевом ошейнике, а Юра — с пультом в руке. Сто тысяч лайков. Кто бы, блять, мог подумать. Юлик сказал: «Да мне, в общем-то, похуй. Не хочешь делать, не будем. Захочешь — сделаем. Но почему бы и нет? Это прикольно. Просмотров наверняка дохуя соберет». Прикольно. Баб ебать прикольно. А это поебень какая-то. Но он согласился зачем-то и уже успел об этом пожалеть. Юра сегодня не в настроении. Он нервничает, и все, что обычно его раздражает, сегодня раздражает с двойной силой. Хочется наорать. Хочется разнести все к чертям и уйти в запой. И тот факт, что Юлик опять его выбесил, совсем не успокаивает. Все начинается с шутки. Совсем несерьезно, просто Юра устает ворчать в пустоту и, вскочив было с дивана, вспоминает про кнопку. — Ты меня слушаешь вообще?! А ну прекрати, Юлик, а то током тебя уебу! Раньше времени… — предупреждает он, но Юлик не слушает. Юлик весело гогочет и заливает в камеру какую-то чушь, хитро поглядывая на Юру и прекрасно понимая, какую реакцию это вызовет. Юра глядит на это безобразие секунд тридцать и жмет все-таки на кнопку. Юлик вскрикивает как-то по-девчачьи, дергается всем телом, вскидывает на него удивленный взгляд. Но буквально через секунду опять принимается ржать. — А, то есть мы уже начали? А правила объяснить не хочешь? — Тебе, сука, мало? — заводится Юра и жмет снова. — Ааай! — подскакивает Юлик, — Ебать, больно. Хотя… Ну так, не очень. Терпимо, — делает вывод и после недолгой паузы нагло заявляет, — Но Юра, ты не дослушал… Специально это делает, паршивец. Очередной удар током. Юра увлекается. Каким-то непонятным образом все, что было у него в голове: необходимость записывать ролик, выпить пиздец как хочется, Мотор скоро из магаза вернется, — все отходит на задний план. Сквозь пелену ярости и чего-то еще, какого-то неопределенного чувства, он видит только перекошенное от боли лицо и слышит только жалобные стоны. — Аааай, аай, стой-стой-стой! — кричит Юлик, размахивая руками, и ему уже, кажется, не до шуток. — Ты довыебывался? Нравится меня злить?! — продолжает орать Юра. — Юра, не надо, пожалуйстаааа…! Юлик уже не просит — умоляет. Дрожит всем телом, пальцами слепо шаря по ошейнику и пытаясь, видимо, его снять. У него лицо все красное, волосы растрепались, и в глазах стоит влага, отчего глаза эти как будто еще больше, еще темнее. Юра залипает. Словно в трансе, он снова жмет на кнопку, смотрит завороженно, как Юлик корчится на диване, выстанывая совершенно блядским голосом невнятные просьбы прекратить. В какой-то момент их взгляды встречаются, и Юру словно самого током прошибает. Он вдруг резко вспоминает, где находится, и с кем. Осознает, что именно делает. Юре кажется, что он перегнул. Перешел какую-то черту. Это ненормально, адекватные люди таким не занимаются, и Юлик наверняка думает так же. И наверняка ему вмажет. Вот прямо сейчас встанет и въебет ему, и въебет неслабо, ибо Юлик больше не тот тщедушный смазливый пацаненок из 2016. Этот Юлик — большой бородатый мужик, все такой же смазливый, но все же мужик. И получить от него пизды Юра желанием не горит. Но Юлик с дивана почему-то не встает и на Юру даже не смотрит. Он смотрит в потолок, откинувшись на спинку и пытаясь отдышаться. При этом еще и лыбится, как умалишенный. Хотя то, что лыбится — это неудивительно. Вечно он так: чем сильнее Юра бесится, тем шире у этого идиота улыбка. Смотришь на него строго, а он ухмыляется. Орешь на него, чуть ли не с кулаками лезешь, а он ржет сидит. — Фууууух, — выдыхает громко и облегченно, очевидно, решив, что угроза миновала, — Пиздец, я будто марафон пробежал. Значит, сводим все в шутку? Будем делать вид, что так и надо? Ты серьезно такой неконфликтный, Юлик, или просто все братаны так делают? Или, может, тебе понравилось от боли стонать? — Веди себя нормально, Юлик, а то я тебе устрою марафон, — ворчит Юра, отгоняя неприятные мысли и все еще не до конца веря, что ему все это сойдет с рук, — С моим хуем в твоей жопе, понял меня? Он усаживается рядом с Юликом на диван, проверяет камеру. В его сторону старается не смотреть. — Ладно, ладно, только не злись больше, — примирительно соглашается Юлик, — И дай мне сюда эту штуку. Он тянется за пультом, но Юра отдергивает руку. — Не дам, иди на хуй! — отвечает все еще сердито, но без особого запала. Подумав немного, добавляет, — Ты теперь у меня в рабстве, Юлик, будешь делать все, что я говорю. — В каком рабстве, в сексуальном? Опять ржет. — И в сексуальном тоже, — соглашается Юра, корча недовольную мину. Он никогда не был против таких шуток, но сейчас все подобные заявления воспринимаются как-то слишком серьезно, и Юре неловко от этого. — Аххахах, мы как будто реально поебались, — продолжает улыбаться Юлик, уставившись в экран на свое изображение. Пытается поправить прическу, зарываясь слегка дрожащими пальцами в волосы и вытягивая от усердия губы. Юра свои дрожащие пальцы сжимает незаметно в кулак. До конца ролик они записывают без особых происшествий. Мотор возвращается из магазина и берется за камеру, Юлик продолжает ржать, они несколько раз хуярят друг друга током, выполняют все запланированное и решают на этом закончить. Все это время Юра старается на Юлика не смотреть. Совсем не смотреть не получается, они все-таки совместное видео снимают, но Юра смотрит как бы сквозь него. И ждет момента, когда Юлик свалит уже наконец и избавит его от этого странного, неприятного чувства, от которого внутри что-то сжимается и потеют ладони. Дело идет к вечеру, и Мотор в коридоре собирается домой. Предатель. — Гондона этого с собой забери, — ворчит Юра. Но Мотор бросает его одного и уходит. Юлик остается. — Юр, я голодный, — жалуется, направляясь в сторону кухни. — Ты всегда голодный, Юлик, на тебя еды не напасешься. Руки убрал от моего холодильника! Юра выпроваживает его в гостиную, усаживает обратно на диван и говорит ждать. Берет телефон и уходит в другую комнату делать заказ. Как же он заебался. Подобные посиделки с Юликом с каждым разом даются все тяжелее. Что-то явно происходит между ними, что-то меняется, медленно и неотвратимо, но Юра все равно не успевает. Юра путается в мыслях, в ощущениях. Он давно уже ничего не понимает, и ему кажется, что Юлик-то как раз понимает все прекрасно. Только делает вид, что так и надо. Проходит еще час. Юлик покушал, и ему уже давно пора домой, но он не спешит уходить. Поэтому они сидят все на том же проклятом диване и разговаривают ни о чем. А потом Юлик, видимо, решает, что тишины и покоя Юра не заслужил и принимается целенаправленно его злить. После нескольких подъебов в свою сторону Юра перестает слушать. Он пропускает все мимо ушей, пытаясь успокоиться, и по этой, наверное, причине, когда Юлик поднимает откуда-то с пола тот самый оранжевый ошейник и застегивает у себя на шее с гаденькой улыбочкой, Юра не понимает, что происходит. Что он только что сказал? Зачем надел эту хуевину? Не зная, куда деть руки, он лезет в карман за телефоном, но нащупывает там пульт. — …тебе все равно больше идет, у тебя лицо по цвету, как… — не останавливается Юлик. — Да ты заебал меня! — снова начинает заводиться Юра, — Тебе мало что ли было? Могу добавить! — Давай. Юра вскидывает взгляд. Юлик сидит к нему в полоборота, на лице ни тени улыбки. Слишком серьезный. Что-то изменилось. Окончательно и бесповоротно, вот в этот самый момент. У Юры голова идет кругом. Юлик смотрит на него, не отрываясь. — Давай, — говорит с вызовом, — Тебе же понравилось, — не спрашивает, утверждает. Юра смотрит в ответ и не может понять, очередная ли это шутка, или Юлик просто ебанулся, или он сам ебанулся, или они оба ебанулись. Юра запутался. Юра жмет на кнопку. Юлик дергается, закидывает голову на спинку, стонет еле слышно. — Ммм… Проходит пять секунд, десять, но Юра не решается заговорить, пошевелиться, не решается вдохнуть. Путается взглядом в зрачках, заглядывающих на него из-под черных ресниц, замечает выгнутую дугой бровь. — Это все? Он с силой давит пальцем в чертов пульт, еще немного, и тот, кажется, треснет от давления. Трясущиеся пальцы вцепляются ему в плечо, комкают футболку. Юлик кричит где-то совсем близко, прямо под ухом, и его неровное дыхание опаляет шею. Юра дает ему отдышаться и жмет еще сильнее, еще продолжительнее. — Аааах, блять! Юлик заваливается назад, падает на спину, тянется руками к ошейнику, не в состоянии, кажется, контролировать свое тело. Оно выгибается дугой, извивается под ним, и Юра даже не заметил, как оказался сверху. — Нравится, Юлик? Этого ты хотел? — спрашивает, сам не зная, сарказм это или серьезно его беспокоит. Юлик молчит. Получает еще один удар током. — Юра, стой… Хватит, — просит срывающимся голосом, — Не над… аааах! Его бедро в какой-то момент врезается Юре между ног, что приводит к шокированному осознанию: у Юры стоит. Неслабо так стоит, не каждая телка способна вызвать подобный энтузиазм. Словно во сне, Юра трется, толкается вперед, и только через пару секунд понимает, что творит. Замирает. Со смесью стыда и возбуждения смотрит Юлику в лицо. Тот лежит, не двигаясь и прикрыв глаза, на слипшихся ресницах блестят слезинки. Он весь красный, дышит тяжело и надрывно, широко распахнув губы. Будто они и правда только что поебались. — Пожалуйста, — шепчет Юлик, задыхаясь. Юра не двигается, не может понять, о чем он просит: остановиться или продолжать. Он опускает взгляд вниз, туда, где под задравшейся футболкой виден бледный живот, и еще ниже, где под тесной тканью брюк скрывается очевидное возбуждение. Юлик тоже… Противный визг дверного звонка режет слух. Юра подскакивает с дивана, озирается дико по сторонам, прежде чем до него доходит, в чем дело. Бежит, не оглядываясь, в коридор. За дверью оказывается Мотор. Кто бы сомневался? — Хули ты звонишься, Мотор, время видел?! Какого хуя приперся так поздно?! — орет Юра. — Я у тебя ключи забыл, — спокойно отвечает тот, привычный уже к Юриным истерикам. Забирает с тумбочки ключи и прикрывает за собой дверь, оставляя без комментария и Юрину красную рожу, и гигантский стояк, и куртку Юлика, до сих пор висящую на вешалке. Юра стоит столбом пару минут, находясь в полной растерянности. Он не знает, что делать, что сказать, боится даже посмотреть в сторону Юлика. Он так и стоит, не двигаясь, пока Юлик не выходит из комнаты, такой же потерянный и какой-то слишком тихий. — Я, наверное, домой пойду, — говорит он, начиная обуваться, и Юра замечает, что ошейника на нем больше нет. Сказать что-нибудь, хоть что-то, Юра так и не решается. Закрывает за Юликом дверь, смотрит хмуро в одну точку. Разворачивается и идет за бутылкой. Вспоминает, что бутылок в этом доме больше не водится. Подходит к дивану, берет в руки пульт. Швыряет его с силой об стену в порыве неожиданной ярости. Садится, уставший и опустошенный, и прикрывает глаза. Он слишком стар для этого дерьма.

***