Не случайно

Телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети. Я посмотрела на экран телефона и тяжело вздохнула. Это уже седьмой вызов, но абонент "не абонент". Мы уже пару часов назад как приземлились, а Кристофер вне зоны доступа. Я перевела взгляд в окно такси. Мимо проносились знакомые здания родного города — Осаки. Мы ехали по направлению к дому, но если бы не откровения Суо, то я бы считала это дорогой к больнице. Только при встрече с родителями необходимо отыграть искреннее удивление. И не начать выяснять отношения. Гаато сидел на переднем сидении и периодически поворачивался ко мне. Он задавал мне взглядом вопрос «Дозвонилась?», на что я отвечала ему, слегка крутя головой, «нет». И Суо отворачивался, смотря на дорогу. Я даже смогла дозвониться до ближайшей к дому больницы и записаться к гинекологу на срочный приём на завтра, а до Криса ни в какую. Телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети. Мы почти подъехали. Сердце забилось быстрее от предстоящей встречи с родителями. Я соскучилась и смогла при перелёте успокоиться от нервного напряжения, вызванного днями ранее. Но лишь один вопрос меня ещё выбивал из колеи: «Зачем?». Зачем отец так поступил тогда? Зачем было врать все эти годы? Зачем вызывать меня домой вот так? Я потёрла переносицу, душки от очков неприятно сдавливали её. Последний поворот, и вот наше такси останавливается возле двухэтажной постройки. Светло-каменный цвет украшает дом, окружённый невысоким забором из железных прутьев. За ним виднеется зелёный, сочный газон и дорожка из темно-серых плит. У открытой калитки стоит неизвестная мне женщина с "шишечкой" на голове и скромной одежде. Ей лет сорок, лицо очень молодое и доброжелательное. Суо выходит первым и тепло приветствует эту незнакомую барышню. Она обнимает его и поклоном приветствует водителя, пока он идёт за вещами. Я медленно вылезла из автомобиля. Суо повернулся ко мне и пригласил меня подойти к женщине. — Аино, позволь представить тебе Сунако-сан. Она ухаживает за вашими родителями и поддерживает быт в доме. Сунако сразу поклонилась в ответ, я немного замешкалась, но тоже поприветствовала её. — Приятно познакомиться, госпожа Лайт, — женщина очень мило улыбнулась и приняла у водителя наши вещи. Я сразу же потянулась к своему чемодану: не хочу, чтобы она сама его тащила до дома. Нечего нагружать эту любезную даму. — Мне тоже, Сунако-сан, — я забрала у водителя свой коричневый чемодан и встала возле двери. Суо тоже взял вещи самостоятельно, поэтому Сунако была налегке. Женщина проводила водителя и направилась к дому. Мы пошли за ней. Возле входа уже стояла моя мама и держала носовой платок возле щеки. Её рыжие волосы стали темнее, с явно-проблескивающей сединой. Морщины вокруг глаз и рта, а также на лбу выдавали её возраст. Голубые глаза ярко выделялись особенно, из-за красных белков. Она стояла, прислонившись к порогу, и улыбалась нежно и тепло, только так как может мама. Всю жизнь нас с ней сравнивали: от внешности до характера. Я всегда удивлялась нашему сходству, особенно при просмотре старых семейных фотографий. Мы были как две капли воды. Думаю, что выражение «Если хочешь узнать, как твоя жена будет выглядеть через 30 лет, то посмотри на тёщу» идеально подходит нам. Я оставила чемодан и побежала к ней навстречу. — Я так скучала! — когда я прижалась к ней, то она дернулась от рыданий и сомкнула руки на моей спине. Тепло её тела согревало душу; мне так не хватало этих объятий несколько дней назад. Когда мой мир практически рухнул несколько раз. — Дорогая моя, — мама шептала мне в волосы и очень громко шмыгала носом. Мы выглядели глупо со стороны, но мне было все равно. Я с мамой рядом, мы так соскучились по друг другу и безмерно рады встрече. — Ну и развели тут, слёзы без причины, — немного покашливая, из-за угла появился мой отец. Выглядел он ещё старее, чем в нашу последнюю встречу. Я отодвинулась от мамы и хотела уже побежать к нему, но вовремя опомнилась. Он же в «больнице». Я повернулась на Суо и начала игру. Сведя брови к переносице и сжав зубы, я подошла вплотную к моему бывшему жениху. — Гаато, что происходит? В глазах Суо сразу блеснуло понимание, мы в юности всегда начинали называть друг друга по фамилии, если врали родителям. Было это редко, но зато обоим понятно — нужно притворяться. — О чём ты? — голос мужчины немного дрогнул. — Почему мой отец дома? Не в больнице? — если же Суо запинался, то мой голос подскочил на октаву. Мама зажала ладонями рот и вздохнула. Я сложила руки на груди и резко развернулась к отцу, — Вы меня обманули? Атсуши Лайт отличался своей стойкостью и непоколебимым характером, он был всегда спокоен и хладнокровен на мои громкие выходки. Когда меня захватил переходный возраст, то я творила немыслимые глупости: уходила из дома, пыталась выпрыгнуть из окна и даже начинала курить. В то время мама хваталась за сердце и ремень, пока отец расчетливо держал оборону от моих поступков. Он меня начинал не замечать. Больше проступок — сильнее меня стирало из его дней. Его спокойное игнорирование, на удивление, подействовало. Но сейчас он хмуро смотрел на меня и стыдливо отводил глаза. За что ему стыдно? — Здравствуй, Аи. Давно не виделись, — он начал подходить ко мне, но я сделала полшага назад. Папа остановился и сжал губы, — давай обсудим эту ситуацию у меня в кабинете. Только ты, я и Суо. Амелию, — он показал на мою маму, — незачем привлекать. — Атсуши, что происходит? — мама была готова заплакать прямо здесь, но я прекрасно помнила, что она в курсе всего. Видимо тоже начала подыгрывать. — Дорогая, прошу, не лезь, — он махнул рукой и развернулся на каблуках. Мы с Суо отправились за ним, оставляя Амелию и Сунако вдвоём. Я достала телефон из кармана джинс и набрала уже миллион раз вызванный номер. Телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети. Я завершила вызов и зашла в сообщения. Было много сообщений Криса мне, и мне ему, без ответа обоих. Я зашла в дополнительные свойства и отправила свою геопозицию, вдруг он захочет узнать, где я. Заблокировав смартфон, я огорчённо посмотрела в сторону отца. Мы завернули направо, оказались в просторном коридоре с красивейшими дверьми из дерева. Узоры на каждой из двери различались, но имели схожую композицию. В детстве я часто играла и фантазировала о немыслимых мирах, беря за основу эти двери. Одну откроешь — попадёшь к покемонам, а за другой пряталась сокровищница дракона. Я провела пальцами по резному рисунку и печально улыбнулась. Нельзя было сдавать позиции, необходимо быть серьезно обиженной и неприступной. Переведя взгляд на Суо, я почувствовала беспокойство — он не верил в то, что мой отец не подозревает о нашем разговоре в самолете. Я неосознанно взяла его руку в свою, и легонько сжала. Суо улыбнулся и приподнял руку к своим губам, но вовремя остановился и отпустил её. В этот момент на нас смотрел отец. — Я рад, что вы помирились, — он повернулся к предпоследней двери в коридоре и вставил ключ в замочную скважину, — Икари-сану понравится эта новость! Господин Икари Гаато — босс моего отца и папа Суо. Суровый, истеричный и неприятный человек, но очень хороший бизнесмен. Я до сих пор удивляюсь — почему мама Суо не сбежала от него, а зная о любовной интриге с папой Кристофера, моё удивление стало ещё больше. Мне никогда не хотелось пересекаться с ним, особенно после случая, когда Суо представил меня их семье. Этот мужчина вёл себя отвратительно бескультурно: он ел как свинья, отпускал сальные шуточки и пошло приставал к своей жене. Дрожь пробежала по телу от таких воспоминаний. Мы зашли в кабинет отца. Здесь всегда было холодно и пусто. Из мебели — комод, кожаные стулья и компьютерный стол. Все остальное отсутствовало, создавая месту атмосферу строгости. Я и Суо сели напротив темного стола, папа расположился в любимом компьютерном кресле. Его подарил Гаато-старший, когда мой отец совершил крупнейшую сделку за год. С тех пор они стали хорошими партнерами и неплохими друзьями. Из-за этого Икари-сан был частым гостем в нашем доме, к моему сожалению. Я посмотрела серьезно на Суо и незаметно кивнула ему, давая знак. — Отец, что происходит? — я положила руки на колени, упираясь в них, — почему ты здесь? Почему вы меня обманываете? Что происходит? — Прежде, чем я начну, позволь сообщить о вашем перемирии, Икари, — он снял трубку с базы и набрал несколько цифр. Суо насторожился и подался вперёд, но жест отца его остановил, — Здравствуй, Икари! Суо с Аино вернулись, поэтому подготовку можно продолжать. Да. Да, — он посмотрел на нас и улыбнулся, — определенно. До встречи. — О каком таком перемирии ты сообщил? — теперь я была зла и обескуражена по-настоящему. — Давай по порядку твоих претензий, — папа выдвинул ящик стола и вытащил оттуда папку с фотографиями. Найдя одну из них, он протянул её мне, — мне пришлось тебя обмануть из-за твоей лжи. Я взглянула на фото и увидела меня и Кристофера. Судя по месту, это было снято возле моего дома, когда мы перевозили вещи: Крис шёл с большими сумками, а я улыбалась настолько искренне, что стало щемить в груди. Я так скучаю. Не нужно было тогда уходить от него, просто надо было остаться и поговорить. Возможно, сейчас мы бы сидели рядом сейчас, и было бы гораздо спокойнее. Я подняла взгляд на отца, он сжал губы в одну линию. — Я искренне надеялся, что вы никогда больше не встретитесь. Поэтому мы отправили одного из агентов проследить за тобой, а когда он передал нам эту информацию, то подключили Суо, — я развернулась к бывшему жениху. Его как водой окатили, он резко выпрямился и виновато смотрел на меня, — Я специально сообщил о своей болезни таким образом, ведь тебя это сразу привело домой. А там и Ваша свадьба недалеко. — Какая свадьба?! — хором крикнули мы с Суо, вставая с наших мест. Папа ладонями указал на стулья, мы сели. Свадьба — это неправильно. Неверно. И очень не вовремя! Особенно в связи новостью о моем возможном положении. Лишь завтра я уточню этой и сообщу обо всём родным. А тут свадьба! Суо побледнел; думаю, я выглядела так же. Для него это тоже было ударом, во время пересадок я несколько раз видела, как он переписывался с девушкой, и случайно подслушала их разговор. К тому же, не стоит забывать его признание о влюбленности с первого взгляда… Он был так счастлив с ней и предельно смущён. А тут свадьба! — По любви же, какие глупые вопросы, — мой отец засмеялся, — видя то, как вы сегодня мило беседуете, меня сразу растрогало. А так, я уже переживал, что придётся угрожать наследствами. Земля уходила из-под ног. Если для меня это уже не имело смысла, то вся жизнь Суо была посвящена отцу и будущему в его компании. Лишение наследства для него было равносильно банкротству и самоубийству. Меркантильно, но это жестокая реальность. Он снова встал и решительно направился ближе к моему отцу. Поравнявшись с ним, мужчина прокашлялся: — Атсуши-Сан, я вынужден отказаться от этого. Аино любит мужчину на снимке, а я уже нашёл достойную кандидатку и… — Пха-хах, Суо, ты такой смешной. Уже все решено! Послезавтра церемония и ни я, ни твой отец ничего не хотим слышать! Гаато цокнул и вышел из кабинета. Я сидела и смотрела, как с лица моего отца сползает доброжелательная улыбка. Он становится хладнокровнее и переводит свой взгляд на меня. Я сглотнула, но не отвела глаз от него. — Ты же знаешь, что я живу с ним, верно? — я снова взяла снимок в руки и провела пальцев по изображению Криса, — ты знал и тогда о нём. Скажи, почему я не помню его? — Я не уверен, что этот вопрос ты должна задавать мне, Аи, — папа нахмурился. Он потянулся за бумагой в моих руках, но я не отдала ему её, — милая, отдай фото. — Нет. Пока ты мне не ответишь, я не отдам его. Может мне лучше спросить у Икари Гаато? Или у мамы? — я встала со стула и решительно направилась к выходу. — Аино, постой! — голос отца не перешёл на крик, как подразумевалось. Отец хрипло остановил меня. Я повернулась к нему, на моих глазах уже были слёзы, — я… Я расскажу тебе. Но не говори Амелии, прошу. Как считал папа, мама всегда оставалась в неведении от его неправильных и незаконных действий. Но эта женщина всегда обо всём догадывалась, и умело скрывала всё в себе. Я медленно подошла к столу и рукавом вытерла дорожку слёз, стекающей по моей щеке. Папа выглядит подавлено, я видела, как он старался подобрать правильные слова, и не решался начать этот разговор. Взрослый человек, а боится сознаться в своих грехах. — Я ничего не расскажу маме. Просто…расскажи мне об этом, прошу тебя. Отец посмотрел на меня с волнением и выдвинул очередной ящик. Послышался звон стекла. На столе оказались две рюмки и бутылка коньяка. Я сглотнула ком в горле и непонимающе смотрела на этот алкогольный натюрморт. Атсуши открыл бутылку и налил в рюмки, строго по край, коричневую жидкость. Он протянул мне одну, а вторую залпом выпил, даже не моргнув. Я хлопала глазами как глупая овечка. Молчание затянулось. Гул ламп начал напрягать, я протянула руку к рюмке и тоже выпила залпом, надеясь отвлечься от этой тишины. Спустя долгие минуты, мой отец заговорил: — Всё началось со звонка Суо…