A word of prayer

Патрульные никогда не стучат в дверь. Им даже нет дела до того, чтобы проверить не заперта ли она. Все что они делают – следуют приказу. А в нем сказано «всякое препятствие между патрульным и беглецом подвергается уничтожению в связи с пунктом 4. Параграфа 8 «О беглецах и их отлове». Поэтому, когда Сынри открывает глаза, то первое что слышит – звук режущейся стали. - Джиён просыпайся, нас нашли! – В панике шепчет механический, прямо на ухо Джиёна. Он стаскивает с него одеяло и убегает в другую комнату, пока Джиён пытается понять, в чем дело. Понимание приходит вместе с рыком и лаем, по ту сторону двери. Джиён слышит их, и от этого начинает мерзко сосать под ложечкой. Интуиция подсказывает ему, что дело – настоящий пиздец, если они не смогут выбраться отсюда. - Бежим, Дракон, - командует Сынри, который уже полностью одет в свой самый лучший комбинезон с вкраплениями пыли с Венеры, если верить контрабандистам, то она не только спасает от природных явлений, но и защищает от оружия. На его плече висит огромная сумка, видимо с того времени, как он позволил полумеханическому Джиёну жить с собой, он всегда был готов к тому, что власти начнут искать беглеца. Слишком заметным был дракон. Слишком не такой как все. - Подожди, - сердце Дракона замирает на отведенное время. Он хмурится, прислушиваясь, напрягаясь всем телом. – Там собаки, Сынри. Джиён поворачивается к другу и смотрит прямо в глаза. Впервые он видит в них панический страх, и это пугает немного больше, чем понимание того, что им не убежать. Обычно патрульные справляются собственными силами, ведь отлов беглецов не такое уж и пыльное дело. С собаками слишком много проблем, они всегда норовят откусить какую-нибудь часть тела беглецу и хорошо, если это не голова. Они быстрее любого существа в три раза, а их нюх не сбить ничем, поэтому еще не было ни одного случае, когда беглецам удалось сбежать от собак. Джиён закрывает глаза, пытаясь лихорадочно соображать. «Виниловая пластинка», - не в тему крутится в голове. Это сильно сбивает с толку. Освободившись от первого шока, механический Сынри берет за руку дракона и тащит его за собой. Там на кухне есть потайной ход, и если им поможет судьба, какая ирония, то они смогут убежать достаточно далеко, прежде чем собак выпустят в погоню. - Джиён, быстрее, - шипит Сынри, таща его за собой. По узкому коридору идти вдвоем и с сумкой не удобно, но они стараются практически бежать. - Тише, - чуть ли не рычит дракон, заставляя механического обернуться, за что получает укоризненный взгляд. – Блять, что ты делаешь, лучше смотри вперед, куда бежать! Сынри кивает и сглатывает. Ему совершенно не хочется думать о том, что на лице Джиёна появилась серебряная чешуя, будто он действительно дракон. У Джиёна ужасно больно стучит в висках и проклятая пластинка режит своей основой все его естество. Он хмурится, пытаясь удержаться в сознании и бежать изо всех сил. - Выходим, - снова командует Сынри и открывает дверь. Уличный запах бьет в ноздри, и это чуть-чуть отрезвляет Джиёна. Он останавливается, дергая Сынри за руку, и сворачивает в небольшой переулок. Сынри недовольно глядит на него, и Джиёну кажется, что он научился читать мысли: «нам нужно бежать или они нас догонят». Глупый-глупый Сынри. От собак невозможно убежать. Он уже слышит их лай, они приближаются. - Когда я был в лаборатории, - медленно начинает Джиён; ему мешает одышка. – Когда там кто-то «умирал». - О чем ты!? Нам нужно бежать, Д-Джиён. – Сынри сглатывает имя «дракон» и умоляюще смотрит. Возможно, ему показалась та чешуя, но чем черт не шутит. Главное сейчас – убежать и остаться в живых. - Собак за уши не оттащишь из камер, где «умерли». Для них самый сильный наркотик – кровь. Дай нож. Джиён протягивает руку, а Сынри ничего не понимает и думает только о том, что им нужно бежать. Механический моргает слишком часто, поэтому не замечает, когда Джиён вытаскивает из нагрудного кармана складной нож, но прекрасно видит, когда Джиён этим самым ножом рассекает себе руку от плеча до локтя. - Что ты делаешь!? – кричит Сынри, округляя глаза. – Джиён!? - Заткнись, - скалится Джиён. Он начинает тереться раненной рукой о стены и углы, расчесывая ее еще больше. Кровь стекает по руке и пальцем, пока капли не падают на асфальт. Кирпичные стены принимают в себя, зелено-красную пропитываясь. Джиён бледнеет, когда видит, какого у него цвета кровь. Очередное понимание, старается вышибить его с одного удара: у него пошла обратная реакция. Это значит, что он уже никогда не станет таким же, как Сынри – механическим и с зеленой кровью. У него всегда будет эта противная, тягучая и дурно пахнущая – красная. У него всегда будет живое сердце. - По-хорошему, нужно отрезать руку, тогда они точно задержаться надолго. Но я слишком дорожу своей. – Мягко объясняет Джиён, подходя к Сынри. У того на лице застывшая паника. Хоть он и собран, но выражение лица, говорит само за себя. - Значит так, мой маленький, глупый Сынри, - Джиён подходит ближе и не поврежденной рукой, касается чужого лица. – Ты сейчас, со всех ног побежишь в тот бар или где там еще обитает Сынхён, и скажешь ему, что я согласен на все, если он даст тебе укрытие. Делай что угодно, но останься жив. - А ты? – Сынри инстинктивно начинает мотать головой из стороны в сторону. - А я найду тебя, когда все это закончится. Мне нельзя сейчас в бар, слишком опасно. Я спрячусь, а потом найду тебя. - Но! - Сынри, я прошу тебя, беги! Это первый раз, когда Сынри слышит, как просит Джиён. Это первый раз, когда он ничего не понимает, но ноги сами начинают шагать вперед. Он не может позволить себе обернуться или сказать что-нибудь еще. Сынри слишком боится, что это конец.