Anorexia

***

Спустя 3 месяца Округлый живот уже выглядывает из-под блузы, которую Бэкхён раньше очень часто носил, а теперь приходится только любоваться ею, потому что застегивается она только на первые три пуговицы. С поникшим видом, он уже полчаса крутился возле зеркала, рассматривая как изменилось его тело. — Я так разочарован, когда я теперь смогу её надеть? Чанёль подошёл к грустному омеге и аккуратно положил руку на живот, нежно поцеловав в макушку. — Ты самый прекрасный человек на земле, даже без этой блузки. Не думай о ней, вскоре ты вновь сможешь её надеть. Сейчас у тебя самая лучшая фигура, которая только может быть. — Ты лгун. — Обиженно надул губы Бэкхён. На подобные милые действия альфа отвечал улыбкой и его периодически пробивало на смех от такого. Он наслаждался каждой секундой, каждым моментом, что они проводили вместе. С того случая в студии, Пак не оставлял парня, старался быть рядом и всегда оказывал поддержку. Тяжесть психологической болезни была велика, беременность протекала труднее, чем обычно это происходит. Эмоциональный фон Бёна изменился: он стал в разы капризнее, много истерил, а потом смеялся, в добавок делал иногда попытки всё съеденное вывернуть обратно, но Чанёль это замечал и пытался останавливать его, хоть и не всегда это получалось.       Альфа почти забыл о сне, забыл обо всем, уделял всё своё время омеге. Иногда Бэкхён плохо чувствовал себя по ночам, просыпаясь в холодном поту, тогда Чанёль был с ним всю ночь не давая панике развиться, поил успокаивающими напитками и вытирал капли пота с испуганного лица. Несмотря на это, доктор давал положительные результаты, после анализов, учитывая заболевание Бэкхёна. Но совместными усилиями получилось немного улучшить положение парня и ребёнка. — Он пинается, ты чувствуешь?! — Воскликнул Бён, реагируя каждый раз как в первый и этот был не исключением. — Да, это невероятно маленькое чудо решило сделать папочке массаж? — Чанёль, я так устал, когда он уже перестанет меня мучить? — Печально смотрел парень на свое отражение, водя по месту, куда только что пнул малыш. — Я хочу увидеть Чонина, мне совсем не нравится его состояние. Пак поменялся в лице и стал серьёзным настолько, что у омеги пробежали мурашки по коже, почувствовав волнение альфы. — Тебе нельзя нервничать, Бэкхён. Я понимаю твоё беспокойство, я тоже переживаю и за него… И за Сехуна. Давай встречусь сам с Чонином. — Нет-нет, ни в коем случае, ты не будешь разговаривать с ним. Поговори лучше с Сехуном, пусть он уладит это как-то, все-таки столько времени вместе были и вот уже три месяца оба душевно умирают. Они ведь до сих пор любят друг друга, почему Се так поступил с ним? — Он мне не говорил все это время, может, сейчас получится что-то узнать, свадьба уже через неделю, через три дня он устраивает вечеринку для альф. Лухан делает праздник для омег? — Да… — Грустно ответил Бэкхён, поворачиваясь к Чанёлю. Впитывая запах альфы через его любимую водолазку, он роняет слезы, что проникают под ткань. Почувствовав влажность, Пак аккуратно приподнял за подбородок голову парня и нежно поцеловал в мягкие губы. Манящий вкус персика и ощущение их прикосновения со своими отдавались в голове призывом к действиям. Оба от удовольствия закрывают глаза, а поцелуй становится всё более напористым, делая шаг за шагом, омега оказывается прижат к зеркалу. Чанёль заводит руки Бэкхён за голову, прижимая их, отрывается от губ, медленно проводит языком мокрую дорожку на шее одну за другой, заставляя парня рванно дышать. Он спускается ниже, обжигает через тонкую ткань горячим дыханием сосок, не удержавшись посасывает его, немного прикусывает. Они оба словно в бреду, но первым из этого омута выходит Бэкхён."Чанёль» слышит второй, будто это где-то далеко отголоски разума его зовут. Когда голос в голове усилился, альфа понял, что его зовут в настоящем, в реальности и открывает глаза. -Чанёль, нам нельзя! — В страхе вскрикивает парень, боясь, что не сможет остановить Чанёля. Пак мгновенно отстраняется от Бэкхёна и тут же крепко обнимает, увидев страх в глазах напротив. — Прости, прости меня. Я не понимаю как это вышло. Я не хотел тебе причинять боль. Бён молча воспринимает слова, ничего не отвечает, в голове разговор с врачом вспоминает. Ли говорил, что у альф бывают срывы, когда рядом с ними их беременный омега, потому что запах в этот период усиливается, а значит притягивает сильнее. Вину чувствует, что снова неприятности и боль приносит тому, кого любит.        Они стоят обнявшись долгое время, не желая выпускать друг друга из согревающих объятий.

***

Приятный полумрак окутал два силуэта, что сидели друг напротив друга в полной тишине, слышно было лишь как разливается что-то в бокалы. Это был бар, куда мало кто заходил, но в нем было идеально абсолютно всё для людей, которые хотели где-то посидеть спокойно, без сильного шума. Состояло помещение из двух этажей: на первом — бар, небольшие столики, где за каждым могло поместиться четыре человека максимум.Так сделали для того, чтобы не было шуму, ведь это заведение не предусмотрено для шумных посиделок. А на втором были небольшие, уютно обустроенные комнаты для отдыха. Секрет этого места был в том, что о нем нельзя было узнать через социальные сети или же другие приложения на карте. Единственные способы о нем узнать — это пройти возле этого места или услышать от других посетителей. Здесь нельзя было делать фото и где-то их распространять, именно по этой причине эти двое сейчас здесь. Мало людей, приятная атмосфера, возможность поговорить. — Ну что, расскажешь мне наконец, что произошло? Три месяца уже прошло. — Закинул ногу на ногу Чанёль, наливая себе и оппоненту бокал виски. — Я не пью -Ты не живёшь. — По слогам проговаривает Пак. Смотрит на напиток, бегущий из узкого горлышка бутылки, ответа от друга не ждёт, знает что по больному ударил этими словами, потому что правду сказал. Закончив разливать, он облокачивается на спинку дивана и взгляд напротив ищет, но не находит. Перед ним сейчас абсолютно другой человек, не тот что был раньше. Весь измотанный своими же мыслями, и это можно было понять по его виду. Чонин выглядит также плохо сейчас, хотя, возможно, все же хуже, ведь омеги эмоционально слабее. Тёмные глаза стали ещё мрачнее, в них омут, который топит всех, кто посмотрит в них. Глаза — зеркало души, а она у Сехуна сейчас смолью покрыта, да так, что тяжело становится не только хозяину этой самой души, но и всем окружающим. Сехун знает, что прав друг. Не живёт он сейчас. Невозможно жить без сердца. Без ног, без рук бы прожил, но вот сердце он сам отдал, сам отпустил, но по-другому нельзя было, иначе уничтожили бы того, кому он его отдал на хранение. — Это традиция крупных компаний. — Начал альфа, взяв в руки бокал с алкоголем, слегка покачивая его из стороны в сторону, создавая маленькие волны в нём. — Устраивать между детьми помолвку. Делается это, когда они достигают 14 лет. В этом возрасте главы собираются и для будущей выгоды компаний договариваются о союзе. Когда мне сказали, что Лухан мой будущий избранник, я не придал этому большого значения, ведь не было тогда никого, кто тронул бы моё сердце. Однако, спустя время я встретил причину своего нахождения в этом мире. Я забыл с ним обо всём, даже о помолвке. Лухан уехал на три года, и я с головой утонул в Чонине. Однако он вернулся спустя три года, и отец сказал порвать все связи, но Ким больше, чем просто случайная связь. Он моя жизненная нить с этим миром. Я противился отцу как мог, мне было все равно на то, что он выгонит меня из дома, что лишит компании. Но он нашёл мою слабую точку и ударил по ней без каких-либо сожалений. Отцу честь и компания важнее, поэтому он поставил передо мной выбор: либо я женюсь на Лухане, либо я лягу вместе с Чонином в могиле. Мне не страшно оказаться под землёй, но я не хочу видеть рядом его. Сехун замолчал, а Чанёль не прерывает эту тишину. Услышанное действительно обескураживает и вводит в шок. Эгоистичный отец, жестокий бизнес и обязательно жертва всех этих манипуляций. Сехун действительно оберегает омегу даже на расстоянии, не рассказал о ситуации, потому что это будет давать надежду, которую в итоге безжалостно растопчут. Он любил, любит и будет любить только одного, не важно где: под землёй или на небесах. Его сердце, тело, душа принадлежат только одному человеку в этом мире, которого он сделал сосудом для хранения их чувств и, если разобьется этот сосуд, то все остальное просто исчезнет и покинет этот мир. — Ты абсолютно прав, я не живу, а выживаю, но иначе никак. Я лишь хочу, чтобы он жил. Сначала ему будет трудно, а потом найдёт себе альфу, который не причинит столько боли, как я. — От своих же слов ломает Сехуна. Он не может кому-то отдать Чонина, не может его отпустить. Хочет, чтобы ощущал его только он на своих руках, чувствовал запах шоколада только он, слышал только он этот голос, что разливается словно мёд и никто больше. Слова отравляют его душу, он чувствует себя отвратительно и осушает залпом бокал вина. — Тебе надо нормально поговорить с ним. Он убивается уже третий месяц, почти не выпускает из рук бокал. Сейчас, как я понимаю, Дио с ним по твоей просьбе? Если так, то он не сможет быть с ним вечно, тебе надо все ему объяснить. Я переживаю за Бэкхёна, он постоянно проводил время с Каем, а теперь он волнуется, что не видит его, потому что я не пускаю, я не могу позволить, чтобы он видел друга в таком состоянии. Это его убьёт. — Чанёль медленно потирает виски прокручивая всю ситуацию у себя в голове, но никак не может найти выход из такого положения.

***

Вязаный, когда-то большой по размеру свитер, облегает уже не маленький живот Бэкхёна. Он смотрит в зеркало и не замечает как улыбка касается его губ, руки обвивают живот, и мягкая ладонь поглаживает его круговыми движениями. На этом мягкость паренька заканчивается, характер этого омеги заставлял желать лучшего, он любил делать все не по указанию кого-то, вот и в этот раз собирается ослушаться альфу и пойти на встречу со своим другом. Кажется, ничего не могло его остановить, он не может просто так оставить Чонина, когда тот в свою очередь был с ним в трудный период. Бэкхён думал всё время о нём, пока они не виделись. Когда он узнал о том, что Сехун порвал с Чонином, да ещё и таким образом, осознание ещё долго не могло настигнуть омегу, ведь между ними была действительно любовь без каких-либо умыслов. Невозможно было представить, насколько было в тот момент трудно Киму.       Посмотрев ещё раз на себя в зеркало, прокрутившись вокруг своей оси, омега направился на встречу с Чонином, так и не сказав ничего Паку. — Хён? Ты уже пришёл? Я сейчас выйду. — Раздался усталый голос в телефоне. — Да, я уже почти на месте. — Тяжело вздохнув, ответил Бэкхён. В его положении было трудно преодолевать большие расстояния, но очень хотелось. Стены квартиры сводили с ума, они давили морально на и без того пошатанную психику. С Чанёлем они выбирались не так часто на улицу и вообще куда-либо, как хотелось бы, опека альфы за здоровье малыша и парня иногда давила, и омега выходил из себя. Гулять было опасно из-за большого скопления людей, которые по мнению Пака могли навредить, даже не заметив этого. Будь у Бэкхёна всё, как у обычных беременных, ситуация складывалась бы по-другому. — Как ты ещё не скатился вниз словно колобок? — Невозмутимый, немного грубоватый, но такой знакомый голос раздался буквально в пяти шагах от Бэкхёна. — Да ладно, это ты? Не вздумай шутить надо мной. — Надул губы омега, посмотрев чуть выше.       Перед ним стоял распахнув двери, Дио. По всей видимости он тоже приехал навестить друга. Они не видели друг друга достаточно долгое время, после случая в студии. Кёнсу трудно перенёс новость о беременности Бэкхёна, поэтому предпочёл изолировать себя от этой парочки. Но и скучать не пришлось, периодически приходил к Каю, проведать его самочувствие. — Тебе надо было взять такси в таком случае. Зачем рискуешь? — Придерживая дверь, Кёнсу пропускает запыхавшегося паренька. — Не учи меня как лучше. — Всё ещё дуя губы на слова друга, он прошёл в дом. Переступив порог, омега начала бросать взгляды по помещению, ища в нем причину нарушения своего покоя. Перед глазами прошёл Дио, разувшись быстрее Бёна, и направился в комнату с левой стороны по коридору. Зайдя внутрь, он предупредил кого-то о прибытие омеги, после чего послышался невнятный ответ. Бэкхён решил пройти в комнату, куда зашёл Кёнсу и неуверенно приблизившись к ней, он заглянул туда и увидел Кая, который лежал на большой кровати, свернувшись в «клубок». Комната не освещалась, в ней было темно, устойчивый запах сигарет говорил о том, что здесь настолько часто курят, что запах въелся во всё. Дио стоял возле окна и смотрел на происходящее на улице. Наплевав на свой кашель, что пробивается из грудной клетки, Бён подходит ближе к кровати друга и присаживается на её край. Руку к Чонину тянет, кладёт на плечо и успокаивающе поглаживает. А он спиной к нему лежит, не поворачивается.       Тело Кая подрагивало от прикосновений омеги, послышались всхлипывающие звуки, слёзы потекли вновь из глаз. — Я не смогу, не справлюсь. — Тихо в руку говорит, всё ещё в лицо Бэкхёну не смотрит.       Кёнсу тяжело вздохнул, достал из кармана сигарету и думал уже закурить, как вспомнил о том, что в комнате беременный омега, тогда он взял в зубы сигарету и демонстративно покинул комнату. — Чонин… Омега услышав имя, повернулся к Бэкхёну, не встаёт, лишь ближе к другу двигается, голову на колени кладёт. — Уже такой большой, тебе рожать скоро. — С улыбкой и со слезами на глазах шепчет. — Для меня не будет скоро места на твоих тёплых коленях. -Для тебя всегда место будет. Особенно в сердце.       Тихое «спасибо» в ответ слышит, и горячее дыхание колени обжигает, но тут же слезами своими остужает. Бэкхён молчит, ничего не говорит, даёт другу в немом крике и злиться.