baby on a million

вот - я, весь боль и ушиб. Вам завещаю я сад фруктовый моей великой души. — в. маяковский – Подчинённых?       Мои брови взлетают в вопросе, а губы приоткрываются. "Да он смеётся над тобой!" – угрюмо бухтит подсознание, разлегшись на диване и читая воскресную газету, – "Глупая, глупая Катя". Иногда мне хочется врезать своему подсознанию, но я понимаю, что это глупо. Очень глупо. Боже, почему у меня нет той самой "внутренней богини", о которой пишут во всех книжках. "Очнись, это реальность" – бормочет себе под нос подсознание и в этот момент я хочу задушить ее подушкой, которую она же взбивает. – Вы, вероятно, смеётесь надо мной, – для себя решаю, что разговаривать на "ты" с начальником, который, к тому же старше меня на шесть лет, как-то неуважительно. – Снова на "вы", ладно..., – я задела его? – я не в коем случае не шучу, а предлагаю вам, Екатерина, место администратора данного заведения.       Моя челюсть в который раз целует пол. Этот молодой человек рехнулся? – Если вы делаете мне такое предложение, то, вероятно, предыдущий хозяин ничего не рассказывал обо мне, – кривлю губы, при упоминании старого во всех смыслах шефа. – Вы будете удивлены, Екатерина, но я предлагаю вам это место именно из-за его рассказов. Обычно так отзываются о ценных работниках. Если бы ты действительно ничего не умела, то давно бы вылетела из этого заведения, – блондин открывает какую-то папку и внимательно вчитывается в текст, напечатанный на листах формата А4. – Просто я должна заведению д..., – он перебивает меня. – Я знаю о твоём долге и готов простить его, если ты примешь мое предложение. – Но я...какая вам из этого выгода? – мне одновременно приятно и неловко. – Я получу ценного сотрудника, – не отвлекаясь от бумаг, заключает он. – Я привыкла разносить бутерброды с черной икрой, а не отчитываться о том, сколько они стоят и из каких продуктов сделаны. Я не умею подбирать поставщиков и заполнять бумаги. "Ты абсолютно беспомощна!" – восклицает сознание. Его цель заключается в том, чтобы понизить мою самооценку? – Всему можно научиться, – он тихо вздыхает, – хотя бы попробуй. Я чувствую, что могу доверять тебе. – Я...вы...я могу подумать? – До завтрашнего утра, – киваю, – можешь идти, это все, ради чего я звал тебя, – встаю и молча иду к выходу, – ах да, ещё одно, пожалуйста, не носи эту форму. Она жутко опошляет.       Вновь киваю и ухожу, касаемо формы я только за. Но вот, что значит "я чувствую, что могу доверять тебе"? Мы ведь знакомы от силы час. Либо этот человек безумно легкомысленный, либо он копал под меня, искал информацию. "Конечно искал! Такие люди не берут на работу кого попало. Хватайся за этот шанс, идиотка!"       Черт, мотаю головой и образ моего сознания получает хорошую трепку.       Нужно подумать, нужно, как говорится, переспать с этой мыслю. «Вечер того же дня. Дом Никиты Златоуста.» Pov Автор.       Тонкими длинными пальцами парень изящно касается клавиш изысканного белого рояля. Грустная музыка слышится во всех уголках дома, в котором он остался один. Неожиданно входная дверь хлопает, заставляя молодого человека прекратить игру на середине. Рояль издает комичный звук, как в фильмах и медленно смолкает. – Сын?! Никита!... Златоуст Никита Андреевич! – мужчина огромными шагами входит в комнату, отбивая по паркету ритм каблуками своих туфель. – И я рад видеть тебя, отец, – молодой человек прокрутился на стуле и взглянул прямо в глаза предка, – какова цель твоего везита? Ты ведь никогда не приезжаешь ко мне просто так. – Никита, смерть Анастасии... – Я знаю, – пресекает блондин, сжимая губы в тонкую линию и напрягая челюсть, – выкладывай цель своего визита. – По какой причине ко мне приходила твоя супруга в слезах и жаловалась на то, что ты изменил ей и подал на развод?! Мы с матерью не так воспитывали тебя, – парень заливается громким смехом. – Мне кажется, или воспитывал меня целый штат прислуги? – Мы занимались воспитанием Анастасии, я думал, ты понимаешь, – мужчина почесал бороду. – Я понимаю. Просто не преписывай себе то, к чему не имеешь отношения. Я не изменял ей, пока она была верна мне. – Ты можешь доказать это?       Блондин встаёт со стула и направляется к шкафу. Из какой-то папки молодой человек достает несколько глянцевых фото и бросает на рояль перед отцом. – Этого достаточно? – видно, что парню достаточно неприятно все происходящее. – Более чем. Мне пора, – Никита хмыкает, – я уверен, что ты найдешь ту самую.       Отец и сын пожимают руки, на губах Никиты играет полуулыбка. Затем Златоуст старший покидает дом. Никита тяжело вздыхает, садится на стул для фортепиано и запускает пальцы в волосы. Непонятное чувство гложет его изнутри, ещё и упоминание о покойной сестре. Они до сих пор считают его виноватым.