Поцелуй сестры

Желудок громко заурчал, требуя кормежки. Я же только плотнее сжала зубы и старалась думать о чем угодно, кроме еды. Вообще, судя по холодильнику Веры, она хочет заморить меня голодом. Дождется, когда я ослабну настолько, что не смогу оказывать ей сопротивление, и отымеет. Вообще я даже начала вспоминать нашу с ней жизнь. Мы жили в двухкомнатной квартире в Мариуполе. Родители в одной комнате, а я с Верой в другой. Спали мы вместе на одном диване, хотя у нас была раскладушка. Тогда мне шестилетней это не казалось чем-то странным. Ну спит со мной сестра, и что тут такого? Каждую ночь она гладила мой живот. Вера была права, мне правда это нравилось. Просто было приятно, и я подумать не могла, что в этом обычном поглаживании что-то скрывалось. Потом мне было семь лет, а ей семнадцать. Я уже ходила в первый класс, а Вера уже заканчивала школу. Она водила меня за руку в школу каждый день. Возможно, в этом и не было чего-то скрытого, но дальнейшие её действия… Помню, что даже отец возмущался, какого это хрена Вера спит со мной на диване. У нас был даже светлый промежуток, когда родители не пили. Правда, он длился совсем ничего, но в этот промежуток у нас были деньги, и отец даже настаивал на покупку ещё одного дивана, вот только Вера наотрез отказалась. Потом я осталась с ней одна. Родители куда-то ушли и не появлялись до утра следующего дня. Вера сварила макароны, и мы с ней поели. Я смотрела мультики, а она читала алгебру. Потом она неожиданно решила меня помыть. На мой отказ Вера не обратила внимания и стала тащить меня сопротивляющуюся в ванную. Тогда это было весьма страшно. Я не понимала, зачем она так делает. — Я не хочу! — Пытаюсь вырвать свою руку из крепкой хватки сестры. — Вера, я только вчера мылась. — Я так хочу, — она принялась стаскивать с меня одежду. — И считаю это нужным. Алиса, хватит сопротивляться. Я старше, мне лучше знать. — Я не хочу мыться, — на грани истерики. — Вера! Раздев, она запихивает меня в ванну. Я же скривилась, ванна была грязной, так что мне казалось, что мною хотят её вымыть. Вера начинает поливать меня из душа, а я же обиженно надуваю губы и исподлобья смотрю на неё. — Ты у меня красивая девочка, — зачем-то говорит мне Вера. Или даже не мне, а самой себе. — Ты же моя девочка? — Иди нахрен! — Это ещё цветочки. В нашей семье мат — обыденность, так что в семилетнем возрасте я знаю весьма многое. — Мне вымыть тебе рот с мылом? — Смотрит на меня так пристально и неприятно. — Ещё одно такое выражение, и будешь у меня плеваться мылом. — Нахрен иди! Ты просто дура! Она исполнила свою угрозу. Крепко вцепившись одной рукой мне в волосы, она держала меня за голову, пока второй запихивала мне в рот грязный кусок мыла. Предварительно уронив это мыло на пол. От его вкуса меня тянуло блевать, а Вера зажала мне рот рукой и недовольно продолжала смотреть на меня. У меня в глазах на тот момент уже стояли слёзы. Я плакала от бессилия. Я дернулась от боли во всем теле. Отлежала себе спину нехило так. Так что, простонав, я открыла глаза, непонимающе глядя на голую задницу. Какого?.. — Ты, блин, что тут делаешь? — Да как она сюда залезла? Я по всей ванне развалилась! — Каждое утро перед работой я принимаю душ, — так просто говорит, словно тут ничего такого нет. — А разбудить не судьба? — Вся моя одежда, что была на момент сна на мне, промокла и неприятно прилипла к телу. — Мне не особо приятно, знаешь ли, на твою жопу пялиться. Это что, татуировка? На спине моей сестры виднелась весьма красивая татуировка в виде тигра. И давно она у неё интересно? — Присоединяйся, — Вера улыбнулась мне и полила из душа. Я же поспешила как можно быстрее выбраться из ванны. На голую Веру у меня не было никакого желания смотреть. Вот только выбраться мне не удалось. Я умудрилась поскользнуться и полететь вперед головой из ванны, сорвав при этом штору. Плохо помню, что, да как, помню только, что на секунду в глазах потемнело, а когда просветлело, то надо мной, склонившись, стоял человек в медицинской одежде. У меня было подозрение на сотрясение, поэтому меня быстро собрали и, забинтовав голову, повезли в больницу. Вера со мной не поехала, так что в приемнике, где меня оставили фельдшера, я осталась одна. Потом меня повели на КТ мозга, где и поставили сотряс. Дальше поместили в палату, где я провела ровно до восьми вечера. Потом за мной приехала Вера и подписала отказную, забрала. А я всё думала, стоило ли мне сказать врачам, как именно я получила сотрясение, а то по рассказу Веры я просто поскользнулась на мокром полу, и всё. Мы ехали молча. Я, правда, хотела поставить кассету в магнитолу, но Вера мне это сделать не позволила. — Да ладно тебе, — разглядываю упаковку от кассеты. — Чем тебе «Океан Ельзи» не угодил? Твоя же кассета. — У тебя сотрясение, — она так убито это сказала, что я даже слегка удивилась. Только слегка. — Так что едем в тишине. — У меня только сотряс, я не глухая. Так что давай послушаем хорошую музыку. — Алиса, — так требовательно, словно она училка в школе. — Ты живешь со мной, значит будешь делать, что я тебе скажу. Я, похоже, что-то пропустить успела. Может, пока была в отключке она меня раз десять раздела и отымела? Что у этой ненормальной в голове, не понятно. Вообще хочу есть. Меня и в больнице толком не покормили. Пока все ели, я в очереди сидела на КТ, а потом, как у всех ужин, эта так называемая сестра выдергивает меня. — Что будет дальше? — Посмотрим, — она припарковалась во дворе, и мы вышли из машины. — Я надеюсь, что ты будешь себя хорошо вести. — Я надеюсь, ты не будешь распускать руки, — как могла, постаралась передразнить её голос. — И тыкать мне в лицо своей жопой. — Я тебе точно рот с мылом вымою, — старые угрозы. — Ещё одно такое слово. И меня хватило ровно до того момента пока мы не зашли в квартиру. Тогда я не выдержала и сматерилась, увидев, насколько у меня забинтована голова и какой у меня хуёвый вид. Вера же налетела на меня, как коршун на умирающего. Схватив меня за шиворот, поволокла в ванную, где нагнула над раковиной. Я стала дергаться, на что мою шею крепко сжали, да так, что я даже стала задыхаться. Пытаясь одной рукой отцепить Верину руку от своей шеи, второй я опиралась на раковину, чтобы не упасть и в неё лицом. — Ну-ка! — И тут мне запихали в рот целый кусок мыла. Оно было мокрым, в отличие от того, из детства. Вера зажала мне рот рукой, не позволяя выплюнуть эту дрянь. Я уже издергалась в надежде хоть как-то избавиться от мыла. — Это будет происходить с тобой каждый раз, когда ты посмеешь материться в моей квартире. Поняла? Вместо этого я каким-то чудом смогла заехать ей локтем в живот. Хватка ослабла, и я, вырвавшись, тут же поскользнулась на сраной шторе и полетела в ванну. Только чудом не ударилась снова головой, только спиной, но и этого удара хватило, чтобы едва не подавиться этим сраным куском мыла, что ещё находился у меня во рту. А жизнь с сестрой становится всё интересней и интересней, как я посмотрю.