Поцелуй сестры

К моему удивлению Вера протянула мне руку и даже помогла выбраться из ванны. Я, конечно, не отказалась от её помощи, но практически сразу, как оказалась на ногах, меня чуть не вырвало этим самым мылом. Я стояла, нагнувшись над раковиной, и отплевывалась. Наверное, я до бесконечности была готова полоскать рот водой, ровно до того момента пока не почувствовала, как мою задницу гладят. Подняв глаза на зеркало, я увидела свою бледную физиономию и довольную рожу Веры: она прям тащилась от тисканья моей задницы. Наверное, так и выглядит экстаз. Надеюсь, она не кончит тут, при мне. — Можешь убрать руку? — Не поворачиваюсь к ней, продолжаю пялиться через зеркало. — Моя задница не для тебя. — А для кого же, если не секрет? — Она приобняла меня за талию и поцеловала в шею. Меня же дернуло от её действий, да и вообще, мне хотелось сквозь землю провалиться. Её домогательства меня уже достали, а я тут только второй день. — Не думаю, что у тебя есть парень. Её рука легла на мой живот и медленно двинулась вниз. Я же лихорадочно думала, что делать: места тут мало, если только попытаться сбросить её в ванну, но с замком на двери я всё равно не справлюсь, так что придется искать средства защиты. Вера словно почувствовала неладное, остановилась и просто отстранилась от меня. Я даже повернулась к ней, находясь в легком шоке. Вера же нахмурилась и как-то странно посмотрела на меня. — Что? — Да так, ничего, — с этими словами она просто развернулась и ушла, оставив меня гадать, что на неё повлияло, возможно, как и я, вспомнила что-нибудь из детства. Я вот последнее время только прошлым и живу. И всё же голод дал о себе знать. Я вышла из своей «комнаты», пошла к холодильнику и обрадовалась, когда открыла дверцу: сестра, похоже, ходила в магазин. На полках я обнаружила колбасу, йогурты, сыр, и ещё что-то неопределенное. Так что, схватив всего и побольше, я принялась делать бутерброд. Из кухни я не выходила, боясь очередного домогательства. Вера ко мне не подходила, и я была этому рада. — Как там со школой? — Поинтересовалась я, стоя, как мне казалась, на безопасном расстоянии от кровати, на которой валялась Вера. — Пока никак, — она отложила пульт и слегка напряглась. — Ты же в больнице была, а я на работе, тем более у тебя сотрясение. Пожимаю плечами и делаю шаг назад. Не нравится мне её пристальный взгляд, словно она изучает меня. — Алис, — так, я готова бежать, если она нападёт, она уже села на кровати — плохой знак, — давай ты всё же спать будешь со мной. Сама посуди, в ванной как-то тупо. Тебе так не кажется? — А ещё мне выражаться запрещаешь, — сказала, словно мне шесть лет. — Ну, это моя квартира. И я могу выражаться, как посчитаю нужным. Давай договоримся? Ты спишь со мной, а я не пристаю к тебе. — И всё же ты не отрицаешь этого, — облокачиваюсь спиной об стену. — Подвох? — Его нет, ну если только я не примусь обнимать тебя во сне. — Понятно всё с тобой, — похоже, она считает меня игрушкой — обычно с ними спят, и их тискают. Но всё равно в ванной спать невозможно, так что, наверное, это лучшее решение. — Согласна, но, если начнешь домогаться, пойдешь сама спать в ванной. Мы пожали друг другу руки. Рукопожатие моей сестры было весьма крепким, и я даже пискнула. Потом она сдвинулась на кровати, освобождая мне место. Я всё ещё с большой опаской легла рядом и пролежала в напряжении весь фильм. Вера не смотрела в мою сторону, это и радовало, и пугало, но постепенно я расслабилась и успокоилась. Мы просто лежали напротив плазмы и обе комментировали фильм, смеялись, вели себя так, как не вели никогда. Это было странно. Я даже на какое-то мгновение почувствовала себя счастливой, словно у меня адекватная семья, так что ложилась спать я без задних мыслей, но переодевалась в пижаму в ванной. — Какие планы на завтра? — В темноте я видела только силуэт Веры. — Завтра у нас выходные, — слышу по голосу, что она задумалась. — Можем прогуляться по городу, покажу тебе достопримечательности. Я была настолько рада этому событию, что даже готова была обнять Веру. Готова была, но обнять так и не решилась. Меня разбудила Вера в восемь утра. Жмурясь и обнимая подушку, я непонимающе посмотрела на сестру. Та таинственно улыбалась мне. — Мммм? — Алиса, ты что, забыла? У меня выходной, покажу тебе Одессу, как ты и хотела. Я уже выбрала два места, где тебе точно должно понравиться. Первым местом оказался завод шампанских вин. Экскурсия длилась два часа, и естественно мы взяли две коробки вина. Одну несла я, другую сестра. — Жаль, что не стали дегустировать, — вздохнула я, останавливаясь возле машины. — Я прекрасно могла бы попробовать, раз ты за рулем. — Ну не спаивать же мне тебя, — забираемся в машину, и Вера достаёт карту достопримечательностей. — Сейчас подумаю, куда ещё съездить. — Давай в кафе? Есть захотелось. Так и сделали. Быстро поев, мы съездили посмотреть на город, увидели гостиницу Большую Московскую - весьма красивое здание зеленоватого цвета, а уже под вечер мы прогулялись в парке Шевченко. — Потом думаю сводить тебя в дельфинарий, — говорила Вера, обнимая одной рукой меня за плечи и кушая мороженое. — Возможно, и в Аркадию съездим. У тебя купальник есть? — Нет. — Значит купим. Ты теперь живешь в Одессе и обязана увидеть все достопримечательности. — А сама ты их видела? — А как же? Я хорошо Одессу знаю, семь лет тут живу. Домой мы вернулись ближе к часу ночи. Я даже отказалась есть, хотя Вера предлагала мне пожарить тот несчастный кусок мяса. — Я спать, — быстро переодевшись, я легла. Сон был беспокойный. Я даже понимала, что сплю. Во сне всё было слишком хорошо: мы всей семьёй за праздничным столом, и главное, что всё было так, как до ухода Веры, вот только ей во сне было семнадцать, а мне, как и сейчас, пятнадцать. И всё слишком хорошо... И столько еды на столе, как никогда в нашей жизни. И вот каждый член моей семьи поднимается и произносит тост. Очередь доходит до Веры. Она встаёт, в руках бокал с шампанским, что-то говорит, смотрит на меня, а я даже не слышу, о чём она. Меня напрягает, её улыбка. Потом Вера подходит ко мне и, наклонившись, целует в щеку. Я вздрагиваю от этого поцелуя и просыпаюсь в крепких объятиях Веры. Вначале я просто не поняла, что произошло, даже попыталась высвободиться и разбудила её: — Я тебя сейчас свяжу, — бубнит Вера, утыкаясь носом в мои волосы. — Дай поспать. — Ты меня обнимаешь, — шепотом сказала я. — Тебе неприятно? — Ну, — я даже задумалась. — Да нет. Сама не думала, что такое скажу. Мне правда было приятно. За все мои годы меня толком и не обнимали. Ну, один раз обняла баба Маня. Обняла, поцеловала и дала двести гривен - просто тогда баба Маня вспомнила, что у меня день рождения, она даже была трезвая. Тогда я чувствовала себя счастливой и нужной, и вот сейчас какое-то подобие того чувства возникло вновь. Мне было просто приятно, что Вера обнимает меня, она не домогалась, только крепко прижимала к себе. — Вер, — позвала я, глядя в темноту квартиры. — А? — Погладь мой живот, — ну точно как в детстве. Она не ответила, но рука спустилась к моему животу и, расстегнув нижнюю пуговицу пижамы, принялась гладить. Я закрыла глаза, окончательно расслабившись, и заснула бы, если б Вера не подняла голову: — Это что? — Чувствую, как она касается пальцами моего шрама. — Да так, ничего особенного, — наверное, я зря попросила её погладить себя, теперь ещё с вопросами пристанет. — Ну-ка, — яркий свет ударил по глазам. Я зажмурилась, поэтому толком не успела оказать сопротивление, когда Вера перевернула меня на спину и стянула одеяло. Она смотрела на шрам у меня на животе, а я отвела глаза, стараясь не сталкиваться с ней взглядом. — Алиса, что это? Чувствую, как она проводит пальцем по всей длине шрама. Прикусываю нижнюю губу: сказать ей или нет? — Алиса, — и голос такой требовательный. — Понимаешь, — решаюсь посмотреть на неё. — Это как раз и есть та причина, по которой я стала жить с бабой Маней. Это… случайность. Родители тогда скандалили, и отец схватился за нож. Я решила их разнять, и… он ударил ножом меня. Потом они ещё ругались. Дальше «скорая», милиция. Меня в реанимацию, а отца в милицию. Вот и всё. Вижу, как поменялось лицо Веры. Оно стало каким-то печальным и даже на одно мгновение злым. Я даже разглядела у неё на лице морщины. Она словно состарилась при мне лет на десять. — Мне жаль, что так случилось, — прошептала Вера и неожиданно наклонилась к моему животу. Я опешила. — Эй! Ты чего? Не надо! Она просто поцеловала мой шрам, но и это её действие произвело на меня максимальный эффект, да такой, что всё хорошее, что сегодня было, стерлось моментально.