Поцелуй сестры

— Может тебя на домашнее обучение перевести? — Как-то сказала мне Вера, забирая из школы. Теперь эта сволочь провожала и встречала меня из школы. Так я жила уже неделю. — Ходить в школу совсем не надо будет. — Неужели ты настолько боишься, что я расскажу о том, что ты сделала? — А она, похоже, и правда боялась. — Ты думаешь, тебе поверят? Мне проще будет купить тебе справку, что ты больная. Полежишь в психушке. Через месяц выйдешь оттуда уже послушной девочкой. Думаю, что всем это пойдет только на пользу. — Под «всем» ты имеешь ввиду только себя? — И всё же я не вычеркну этот вариант. Чтоб ты знала, у меня есть знакомый психиатр. Месяц подальше от Веры, эта мысль кажется не такой страшной. Вот интересно, за какой поступок она может отправить меня в психушку? — Сейчас пойдем домой, и я оставлю тебя в квартире, сама на работу. — И где ты теперь насилуешь девушек? — У меня же не одна квартира. Их несколько по всей Одессе. Даже одна в Николаеве. — Ты лесбиянка? — И об этом мы говорим, спокойно идя домой. — Не совсем, если ты вспомнишь, то я и с парнем спала. — Какой вообще кайф кого-то насиловать? — Чувство власти, — Вера достаёт ключи и открывает дверь подъезда. — И то, что они всё прекрасно осознают, не все, правда, но большинство, и сделать ничего не могут. Оказавшись в квартире, я принялась снимать кеды. Вера же прямо в обуви прошлась по квартире и вернулась с ключами от машины. — Вернусь завтра утром. Еда в холодильнике. После того случая она больше не домогалась до меня. Если не считать страстного желания обнять меня ночью. Увы, но спать я вынуждена с ней в одной кровати. Радует, что сюда она больше никого не водит. А ключи Евгению отдать надо. Я ведь их так и не вернула. По синяк на челюсти в школе Ане сказала, что просто стукнулась. Хотя она начинает подозревать, что меня избивают. Наша классная Элеонора Нестерова даже как-то поймала меня в коридоре: — Аліса, що з твоїм лицом? Тебе вдома б’ють? — Нет, что вы Элеонора Нестерова, — вот ей мне совсем не хотелось рассказывать о ситуации. Раз милиция не помогла то и она тем более. — Я просто ударилась. — Ага, і синяк під оком теж сама собі поставила? — Ну да. Неудачно врезалась. — Алиса, я тебе не враг, — она так упорно не хотела меня отпускать, что я даже начала слегка паниковать. — Я бажаю тобі тільки добра. — Я, правда, ударилась. Не нужно из этого что-то строить. — У тебе за короткий проміжок времени два синяка на лице. Это не нормально. Ти живеш з сестрою, вона тебе? Я задумалась, не зная, что сказать и как отвертеться от физички. Благо меня спасла Аня, которая на секунду отвлекла Элеонору Нестерову, и этой секунды хватило мне, чтоб сбежать. Об этом случае двухдневной давности я вспомнила, только когда к нам в дверь постучала физичка. — Это кто? — Недовольным шепотом поинтересовалась сестра. — Что за странная тётка? — Классный руководитель. — И что она приперлась? — Она думает, что ты меня избиваешь. Вижу, как Вера сжала кулаки. Мне казалось, она прибьёт меня прямо сейчас. Но к моему удивлению она впустила Элеонору Нестерову в квартиру. Для меня было напряжно сидеть рядом с Элеонорой Нестеровой на кухне, когда Вера стояла, облокотившись спиной об холодильник. — Алиса просто неуклюжая, — Вера скрестила руки на груди и недовольно сверлила глазами физичку. — Вот и всё. Не надо тут панику поднимать. — У неё синяки, словно от ударов, — настаивала на своём физичка. — Я зобов’язана як педагог звернутися в правоохоронні органи. Вера тяжело вздыхает и только плотнее сжимает губы. По ней видно, что Элеонора Нестерова её уже достала. А я сейчас боюсь за свою жизнь. Даже не знаю, что со мной сделает Вера после этого визита. — Я вам гарантирую, что больше никаких следов на лице Алисы вы не увидите, — сквозь зубы сказала Вера, и я похолодела от страха. — У вас возможно дела. Не к чему засиживаться у нас и решать несуществующие проблемы. — Но как це неіснуюча проблема, если синяки существующие? — Я думаю, мы поняли друг друга, — мне даже кажется, что Вера и её ударит. — Прошу покинуть мою квартиру. С сестрой я сама разберусь, откуда у неё синяки. Это наши личные дела. И школа не должна в них вмешиваться. — Но я педагог! — И что? А я сестра. Так что уходите. С большим трудом, но Вера прогнала Элеонору Нестерову, и вернулась обратно на кухню очень злая. — Значит, я тебя бью! — Я так не говорила. — А как?! — Никак. Я молчала, когда меня спрашивали. Что она пришла я сама не знаю. — Как пришла, так и ушла. А теперь пошли в постель. С этой твоей Элеонорой мне срочно нужно снять стресс. — Нет, — я не хочу спать с ней. Я вообще не хочу, чтоб она ко мне прикасалась. — Ты что-то посмела сказать? Да ты хоть понимаешь, что теперь тебя ждет? Конечно, я буду бить тебя так чтоб не оставалось следов. Но больно будет. Вера взяла полотенце и обвязала им руку. Увернуться от неожиданного удара мне не удалось, и он попал мне в ухо. Падаю на пол. Больно, мне даже кажется, что я оглохла. Ещё удар, на этот раз по спине. Вера хватает меня за волосы и больно дергает, Она вырывает клок моих волос и отшвыривает его в сторону. Ещё удар, уже по лицу. Она била меня долго и на мои слёзы с мольбой остановиться только сильнее наносила удары. Потом я потеряла сознание. Прихожу в себя на кухне. Всё так же лежа на полу. Пытаюсь встать, но тяжело. Голова разрывается словно изнутри. В коридоре слышу тихие голоса. Неужели Вера решила потрахаться с кем-то другим? Потом голоса приближаются. Я подхожу к двери дергаю ее, но она закрыта на щеколду. Сквозь стекло в двери пытаюсь разглядеть кто там. Вижу несколько расплывчатых фигур. И начинаю слышать уже четкую речь моей сестры: — Она попыталась меня зарезать, — что она несет? — Видите? Я увернулась, и она ножом прошлась по руке. Ладно, хоть рана не глубокая. Осторожней с ней. Она недавно стала употреблять какую-то дрянь. После неё сама не своя. Чего блядь?! Что она такое несет? Кого она вызвала? Начинаю дергать ручку пытаясь сломать шпингалет. Ничего не выходит. Дверь открывается, и в кухню заходят двое крепких мужчин в форме «скорой». Ничего не говоря, молча, они набрасываются на меня и валят на пол. Мне грубо заламывают руки за спину, и я чувствую, как на мои запястья начинают чем-то связывать. Потом чувствую, как с меня стягивают штаны. — Погодите! Я нормальная. Это она сама себя порезала. Она меня тут избила. Меня даже не слушали. Сделали укол в зад, и я стала чувствовать, что проваливаюсь в сон. Всё перед глазами поплыло и я заснула.