изумрудный холм

Подскажи мне единственное оправдание, что убедит меня, что я не чудовище.

Поразительно, как быстро мирские беды может стереть простая улыбка и прикосновение чего-то прекрасного к твоей щеке. Хемлок Гроув

Ornella. ♬ Urge Overkill - Girl, You'll Be a Woman Soon.

Прошлой ночью я стала женщиной. Ещё одна неизвестная для меня откровенность. Я занималась любовью с незнакомцем, которого никогда не видела и не была знакома: сильный, горячий, импульсивный. Все случилось быстро и вместе с тем медленно — ночь казалась долгой, в то время как бесконечные дни до этого стерлись из памяти. Внутри меня боролись десятки мыслей и непривычных ощущений, война смрада смерти и аромата жизни, одновременно стыдно и ничуть за свое поведение. Мне повезло удержать язык за зубами и не повторять «люблю» после каждого движения, хотя именно это сидело на кончике языка от того, что он и как он делал со мной. С моим телом. Я не хочу и хочу продолжения. Стремлюсь и боюсь открывать глаза. Вдруг я смогу поцеловать его в шею или в уголок рта с полной безнаказанностью? Я лежала с закрытыми глазами не меньше часа, моя щека утопала в мягкости подушки, ладонь прижата к подбородку: указательный палец накрывает губы, кончик большого — безотчетно гладит плечо монотонным движением. Слипшиеся от слез перед сном ресницы медленно приоткрылись, я проморгалась. Осмотрела взглядом комнату, убедившись, что ничего не изменилось. Все осталось на своих местах, ничего не исчезло и не появилось, никакого магического света не прибавилось, а внутри меня не развивалось желание прогуляться голышом, рассматривая себя со всех сторон. Не изменилось ничего, кроме того, что я заметила трещину под потолком, струящуюся по стене вниз тонкой веревочкой. Мне захотелось залатать её своими руками. А потом вымыть подоконник и стекла. Навести порядок в комнате, убрать весь дом, запереть его и уехать. Мне нечего делать в этом месте, я выросла из него. Я люблю Монкрифф всем сердцем, однако, не могу больше оставаться запертой здесь, мне тесно. Мои задолженности растут, как и потребности, я не могу позволить купить себе ничего из того, что хочу. Люди, живущие здесь, привыкли к такому образу жизни, их устраивает неспешная рутина деревни, а меня она больше не прельщает. Я хочу работать. Создавать. Писать, лепить, высекать. Хочу самостоятельно зарабатывать на свои нужды, обзавестись квартирой и личным пространством, уходовыми средствами для кожи и организма. Начать пить витамины для укрепления костей и мышц, для роста волос. Выровнять рацион пищи, уделять время на готовку блюд, укрепляющих здоровье. Хочу вставать утром и заниматься физическими упражнениями, часто наведываться в книжный магазин и пополнять коллекцию находками. Хочу заниматься своим телом и каждый день видеть результат, баловать себя красивым бельём и не бояться ходить по своей спальне обнажённой. Хочу слушать классическую музыку не в наушниках, а ходить на концерты. Видеть людей, восхищаться, улыбаться, говорить о картинах, цитировать поэтов, заучивать наизусть отрывки из любимых книг. Гордиться своими успехами и достижениями… Посетить лошадиные скачки хоть разочек, в конце концов. Меня возмутило то, как ясно я представляю себе свою жизнь и не живу её. Чудовищная легкомысленность! Чудовищная лень не заниматься собственными мечтами. Я до конца своих дней, как и любой другой человек, буду открывать себя с разных сторон. Никогда не смогу сказать, умна ли я, хороша ли в чем-то наверняка. Но важно понять и усвоить, что я (в любом из своих состояний) достойна уважения и заслуживаю получить своим трудом все, что захочу. А дальше любые изменения, пришедшие в мою жизнь, лишь дополнят мой характер и мой путь, а не сломают, изувечат, вознесут, разрушат, уничтожат его и меня. У меня ничего нет, а я хочу все это иметь. Гарольд спал рядом. Просто спал. Никаких сексуальных поз, таинственных жестов или взглядов глаза в глаза. Даже обнаженный торс был упрятан под одеялом и не собирался являться на свет. С каждым днем я все чаще переставала видеть в нем ту красоту, в которую была влюблена долгие месяцы. Стала подмечать то, что раньше видеть никак не могла: опухшие после сна веки и лицо, длительная усталость, щетина, раздражение от бритвы и впоследствии красная, покрытая крошечными прыщиками кожа, сгорбленные плечи и затянутые в хвост верхние пряди волос, чтобы не липли от жары к телу, глубокая впадинка между бровями въелась в лоб. Больше не было тонального крема и консилера, способных скрыть шероховатость и неровности, не было красивой одежды и обуви. И эта его внешняя «не красота», открывала для меня красоту внутреннюю: трудолюбие, ответственность, скромность, щедрость, бескорыстие. Обо всем этом я и раньше догадывалась, но теперь он воочию стал просто Гарри в футболке и шортах, делающий что-то в моем саду. Складывающий детям игрушки из бумаги и пускающий мыльные пузыри, наблюдающий за ночным небом, дремлющий в гамаке, готовящий со своей мамой лимонад на моей кухне, моющий посуду. Теперь я заостряла внимание на будничных поступках, которые и открывали для меня самую сущность молодого человека. Я обмоталась простыней и пошаркала тапочками по полу, выходя из спальни. Забрала из ванной комнаты гель и пошлепала на улицу, предварительно включив теплую воду на кухне. Заперлась в летней душевой, защипнув волосы маленьким крабиком Гарри — он всегда его использует, чтобы пряди не лезли в лицо. Мне вчера понравилось принимать душ на улице, потрясающие ощущения свежести, которые я решила испытать и сегодня. Встала под дождик, блаженно выдохнула, чувствуя, как он распыляет капли по всему моему телу. После насыщенной ночи я не тревожила плечи мочалкой, пальцами нанесла гель, ладонями втирая композицию из французской лаванды и мадагаскарской ванили, нероли и мандарина. Коктейль получился в меру сладкий, впоследствии раскрывающийся женственным запахом. В доме и снаружи было подозрительно упоительно: тишина, редкое пение птиц, прохлада после дождя и тучи на небе. Я включила чайник, впервые за все лето, да и весну, заваривая себе чай с имбирем. Говорят, он уменьшает воспаление и помогает контролировать аппетит, усиливая чувство сытости. Антиоксиданты, входящие в состав имбиря, улучшают настроение и снижают уровень стресса. Вышла в патио, где плетеная мебель из темного дуба и застланный белой хлопковой скатертью стол, двор с цветущими букетами в терракотовых горшках с помощью зеленой композиции из драцен и кустарников создают фотогеничную композицию. Отпивая горячую жидкость, я размышляла о том маленьком уголке, в котором жила последние четыре года. Мне нравится мой дом, Монкрифф и люди, обитающие здесь. Не со всеми я в ладах, но Гарольд прав, где бы ты ни был, везде найдутся те, кто полюбит тебя и те, кто возненавидит. Невозможно выслужиться для всех, как бы я не пыталась: отец и бабушки злятся на меня, Маура и Хорхе презирают. Многие люди считают меня чудачкой с приветом в голове, и я устала доказывать обратное, выпячивать наружу свою внимательность и обеспечивать всех ощущением, будто безоговорочно выполню любое полученное задание. Мне надоело для всех быть той, у кого нет своей жизни — в любой момент можно позвонить и сказать, что я должна сделать, даже не спросив, занята я или нет. Мне надоело быть удобным приложением, срабатывающим подушкой безопасности для всей моей семьи. Мне хочется выстроить собственную линию жизни, где я — главный, а не второстепенный герой, появляющийся в эпизодах. Хочется воздуха, света, творческих людей рядом, чтобы жить, а не играть пародию: по-настоящему ходить в галереи, посещать антикварные магазины и библиотеку, пропадать в театрах вечерами, а не представлять или только говорить, что люблю это, создавая видимость эрудированной личности. Изучать классические фильмы, музыку, книги, чтобы развить свой собственный вкус и интеллект, чтобы быть интересным собеседником и уметь аргументировать, почему что-то я считаю достойным внимания, а другое — не стоит внимания. Хочется глубинной сути, а не шероховатой поверхности, что не зрит в корень. По сути, все мои желания просты и банальны, однако, уже достигнув их, я смогу двигаться дальше. Сейчас мне необходимо выложить прочный фундамент моего будущего дома, наполнив его качественной основой, базой, с которой все и разрастется в огромный особняк. Я преодолею это. День за днем. Шаг за шагом. Последние полгода-год я активно слежу за своим телом и каждым изменением на нем. Уже не в первый раз замечаю, как появляются новые и новые родинки: сначала образуется маленькая точечка, больше похожая на прыщик, со временем она покрывается шершавой корочкой и тебе даже кажется, что ты можешь смыть её с себя. Однако, нет, проходит какой-то период и она постепенно из светло-коричневого темнеет и перманентно цепляется в кожу, превращаясь в родинку. Это уже не первый мой опыт, когда я вижу образование таких точек на себе, так что научилась распознавать их основные черты. Похожи на родимые пятнышки по цвету. Говорят, они могут появляться от сильного стресса, а его в моей жизни за последние два года было предостаточно. Впрочем, вчера вечером, пока никого не было, я приняла душ и помыла голову. Волосы так блестели, что я буквально в них влюбилась: хорошо промытые и расчесанные, гладкие, они были такие красивые. И сегодня, пока умывалась, аж засмотрелась на себя в зеркало. Это так непривычно.

♬ The White Buffalo the Forest Rangers - House of the Rising Sun.

Стайлс покоился на моей кровати в той же позе, что и во время моего ухода, когда я осторожно подобралась к нему ближе, вслушиваясь в спокойный ритм дыхания. Заползла на сонное тело сверху, пальчиком водя по бьющейся на горле жилке, прикладывая губы к родинкам на шее, выделяя каждой по несколько сухих поцелуев. Я соскучилась за несколько часов по его голосу и хотела говорить с ним, видеть реакции и мягкую улыбку. Я так соскучилась за то время, что мы спали. Неторопливо вожу кончиком носа между ключицами, нежно-нежно, с придыханием касаясь горячей кожи губами. Прелестный профиль, приоткрытые губы, тёплые волосы, медленное дыхание едва ощутимой лаской прошлось по моему лицу, согревая и насыщая жизнью. — Привет, — хрипит грудной голос, когда его владелец приоткрывает глаза от моего вмешательства в личное пространство. — Здравствуй, — улыбаюсь, виновато прикусывая подушечку указательного пальца. — Ты только проснулась? — Не-а, уже успела сбегать в душ и чаю хлебнуть. — Шустрая какая, — ухмыляется, удобнее устраивая голову, и смотрит на меня. — Обычно ты у нас бодрячком, — лебезила я, соглашаясь. Для меня всё это ново, поэтому я с интересом прислушивалась к собственным ощущениям. — Сегодня у меня уважительная причина нежиться в постели столько, сколько я сам захочу. Гарольд благодатно растянулся подо мной, лениво проводя одной ладонью по моей пояснице, а второй по скуле. Прядь волос спадает ему на лоб, и я каждую секунду влюбляюсь еще сильнее. Его эротично прозвучавшее «сколько я сам захочу» побудило мышцы моего живота сократиться. Он выглядел единовременно расслабленно и максимально притягательно. Прислоняюсь к его ладони щекой, отвечая с заторможенной счастливой улыбкой: — Да, ты ночью усердно работал. Буквально не покладая рук. И языка. — На меня возложили ответственную миссию. Я не имел морального права облажаться. Ты мне на рассвете кое-что такое сказала… — лукаво приподнимает и опускает, приподнимает и опускает аккуратную бровь, заставляя меня приглушенно хихикать. — И что же такого я могла тебе наговорить? — Что будешь встречать меня в таком виде чаще. Я бы хотел узнать точный график, пожалуйста. Буду появляться в твоём доме только в эти дни. Я шутливо рассмеялась, стискивая зубами нижнюю губу, и уронила голову на твердую грудь, предусмотрительно сложив ладони замком под подбородком, избегая неприятных ощущений. Бархатные пальцы пробегают по моей щеке. — У тебя ничего не болит? — Низ живота тянет и в поясницу отдаёт, но это мелочи. Наверное, просто защемила вчера, когда с непривычки по полю лазила весь день. — Если станет хуже, дай знать. Я боюсь нарушить это очарование, ощущая между нами тишину, в которой уже и так все есть. — Гарри, я хочу на несколько дней уехать из деревни. Ты побудешь дома или тебе вновь нужно отлучиться? Обеспокоенные глаза кинулись в мою сторону. — Ничего не случилось, просто я учусь предупреждать тебя о своих планах. Я соскучилась по маме и хочу полететь на Сицилию, чтобы навестить её. Это займёт какое-то время, не хочу, чтобы ты волновался. — Ты могла бы дождаться, пока Энн уедет. У нас получилось бы отправиться вместе. — Ты хочешь поехать со мной? — А чем мне здесь заниматься без тебя? Нет, я знаю, чем могу занять себя, но я не хочу. Все как-то теряет смысл, окрас и вкус. Понимаешь, что я пытаюсь сказать? — Удивительно, но да, — посмеиваюсь его сонной нерасторопности. Такой мягкий спросонья. — Это всего несколько дней. Сможешь потерпеть? Я куплю билеты в тот же день, когда у мамы рейс. Мы сможем уехать в аэропорт вместе, а оттуда уже прямиком на Сицилию. — Это не каприз, — зачем-то объясняю, как будто снова боюсь неодобрения. Гарри изумленно приподнял брови: — А если и он, то, что в этом такого? Я опустила голову, прижимаясь щекой к голой коже, и закрыла глаза. Мне нужно много работать над собой, чтобы избавиться от старых привычек и заместить их раскрытием себя, как личности. Только самоанализ и полное принятие способно вернуть меня в состояние эмоциональной стабильности. — Какие планы на остаток дня? — Хотел детей отвезти в Ливорно, но что-то мне не нравится погода за окном. Толку ехать, если дождь опять шарахнет? Во мне никогда не было этого здорового эгоизма: я не оставалась дома из-за нежелания идти в школу, не притворялась больной, чтобы отсидеться на физкультуре на лавке, не отключала и не сбрасывала звонки, даже если знала, что они ничего хорошего мне не принесут. Я боялась вновь прослыть плохим, непослушным, нерадивым ребёнком в глазах родственников, мне надоело получать оскорбления в свой адрес, и я извивалась ужом, лишь бы угодить и услышать похвалу. Не помню, чтобы когда-либо вела себя подобным образом (в этом и не было нужды, никто не вызывал во мне таких желаний), но сейчас, неожиданно для себя самой, я взмолилась шёпотом, приникнув к мужской шее: — Останься со мной. Не хочу, чтобы ты уезжал. А завтра выполнишь то, о чем договаривался с детьми, и Энн сможешь взять с собой. Останься. Стайлс медленно, даже как-то задумчиво заправил прядь моих волос за ухо. — И как мне теперь из кровати этой выбраться? — насмешливо хмыкнул, блеснув ярко-зеленым цветом залива вместо двух зрачков. — Незаконный шантаж, ещё и такой заманчивый. Я чмокнула кончик его носа и скатилась на матрас, забирая с тумбочки телефон. — Я позвоню Родолфо и скажу, что у тебя температура, потому что вчера ты попал под ливень, а он уже предупредит остальных, что все договоренности переносятся на завтра.

♬ Winona Oak - Break My Broken Heart.

Пока Стайлс был в ванной и переодевался, я намыла целую тарелку фруктов и ягод: апельсины, виноград, сливы, абрикосы, персики. Все это ярким калейдоскопом сверкало и переливалось, а запах исходил потрясающе летний, заметно контрастируя с погодой за стеклом, где назревал очередной ливень. Я плотно прикрыла окна, оставив лишь маленькие щелочки в форточках, вернулась в спальню и нырнула на кровать, отказываясь выходить за пределы комнаты в ближайшее время без уважительной причины. На моем фотоаппарате появились фотографии со мной — работа Феликса, но в большей степени постарался Гарри. Я долго листала снимки, и хоть мне совершенно не нравилось моё присутствие на них, я задумалась: может, мне стоит посмотреть на себя их глазами? — Я и не думал, что так холодно будет. Ветер до костей пробирает, — стуча зубами друг о друга, пролепетал Гарольд, забегая в комнату. Ноги в хлопковых пижамных штанах цвета морской волны смешно продефилировали по полу, коленки ткнулись в матрас. Я приподняла одеяло, впуская его, дрожащего, в теплоту, нагретую своим телом. Обхватила руками и ногами, растирая спину, плечи, голени. — Твоя соседка маму в гости на марафон итальянского кино пригласила, а где фильмы, там вино и долгие разговоры. Энн ждёт восхитительный вечер. Может, нам тоже что-то глянуть? Мы, кстати, не смотрели ещё вместе ничего, да? — Мг, — киваю, прижимаясь губами к его лбу с закрытыми глазами. — У меня есть целый список фильмов, которые я хочу тебе показать. — Предлагаю по нему и пойти: картина за картиной. Холодильник забит едой, можно что-то безумно вкусное найти… — мечтательно озвучивает он, выдыхая горячий воздух под одеялом. — Мне твоё предложение не выбираться никуда все больше и больше нравится. Уже и не вспомню, когда проводил такой ленивый день и ничего не делал. Я улыбнулась, водя ладошками по мускулистой спине. Он накинул только лёгкую майку, так что я чувствовала каждую перекатывающуюся мышцу под кожей. — И я тоже. Даже когда в четырёх стенах сижу, все равно чем-то занята, всегда в стрессе, всегда пытаюсь написать что-то, запечатлевая на полотне. Боюсь не успеть закончить и поэтому каждый день рисую, рисую, рисую. Хорошее или плохое получается, бесконечно работаю. Родные думают, я целыми днями в постели валяюсь, но это не так. Я за этот год не вспомню дня или даже вечера, когда я бы просто лежала. В моей голове всегда так много идей, я даже когда ем, отвлекаюсь на что-то, не могу долго концентрироваться. А сегодня я впервые счастлива ничего не делать. — Тебе следует успокоиться. Перевести дух. Не беги так быстро, — Гарри приподнял голову, задумчиво водя большим пальцем по моему горлу, ладонью обнимая шею. — Знаешь, мне всегда кажется, что этого недостаточно. Что я на одном месте постоянно. Все мои работы, невысказанные истории, наброски — их громадное количество, но я каждый день виню себя за то, что делаю слишком мало. Потом мне начинает мерещиться, что в этом нет глубины, все слишком простое и не наталкивает на мысли. И как понять, что лучше — писать каждый день или раз в месяц, но что-то стоящее? — Детка, ты делаешь намного больше, чем кто-либо может себе представить. Твоё сердце слишком часто дергается без причины. Успокойся. Выдохни. Позволь себе посидеть с чашкой чая полчаса, а не десять минут. От этого мир не рухнет, а твоё самоощущение станет лучше. — Моя новая татуировка на руке сделана не только в честь моих комплексов, но и в честь осуждения себя за то, что я разучилась наслаждаться жизнью. Вся моя рутина составляет рисование и лепку, я зациклена на скульптурах и картинах. Кажется, если не напишу сейчас, никогда уже не сделаю этого, потеряю мысль или желание. Я несусь на огромной скорости, хотя самой мне чудится, будто я стою на месте в длительной паузе. — Тебя достаточно. Твоей работы и усилий достаточно. Ты можешь позволить провести вечер за чтением книги, от этого твои картины не превратятся в пыль. Как давно ты танцевала наедине с собой и любимой музыкой? — Месяц назад, — я приоткрыла глаза, задумавшись. — Там с Маурой неприятная ситуация вышла, мне пришлось прекратить. — Представляешь, сколько напряжения в твоём теле? Ему нужно давать выход, тогда дышать будет легче. Невозможно все время упрямо творить, нужно вдохновляться. Тогда сам процесс будет приносить тебе удовольствие, а не разочарование. А каким образом поймать вдохновение? Я ощутила себя на важном экзамене и хохотнула от картинки перед глазами. Строгий преподаватель? Я никогда не фантазировала о нем в этом ключе. — Отыскать его в искусстве. В людях. В каждодневных мелочах. Он одобрительно заулыбался, чмокнув мой подбородок. Я так счастлива. Он сумел поймать это состояние и сделал меня счастливой. — Верно. Но как же ты заметишь их, если не отводишь глаз от полотна? Я глубоко вдыхаю аромат шоколадного геля для душа вперемешку с запахом кожи, понимая, что больше не думаю о том, что будет завтра. Или через неделю. Или через месяц. Все это неважно. Мне нравится находиться в этом временном отрезке, я никуда не тороплюсь. И в этом есть его непостижимая заслуга — не привязывает, не заставляет, не выдвигает условий. Добивается расположения своей мягкостью, любовью, уважением. Это такая редкость для мужчины: не ослабеть, а окрепнуть в своей нежности. Отвращение ослабляет мышечный спазм сердца, мне становится легче.