изумрудный холм

Я не свеча, дрожащая на ветру, я — щит, молния, гром.

При ближайшем рассмотрении мне становится ясно, что те перемены, которые как будто наступают с ходом времени, по сути никакие не перемены: меняется только мой взгляд на вещи. Франц Кафка

Ornella. ♬ Harry Styles - Sweet Creature.

Мои пристальные глаза обводят изгибы появляющегося из-под моих рук Феликса. Мы так и не наладили общение до сих пор, но у меня возникла идея, каким образом подобраться к его сердцу: через пять месяцев у него день рождения, за это время я хотела высечь его скульптуру и преподнести её в качестве подарка. Полагаю, факт, что я сделаю это своими руками, сможет вернуть нам прежнюю связь и вновь сблизит. Сначала я произвела математический расчет, определила центр тяжести, и высчитала пропорции, следом вылепила в малом виде из мокрой глины макет, передающий основную идею будущего произведения. Для подножия взяла доску и на ней утвердила стальной каркас, изогнутый и пригнанный таким образом, чтобы ни одна часть не выходила за пределы будущей фигуры, а сам он служил для неё как бы островком. Поместив доску на горизонтально вращающемся станке, принялась обкладывать каркас лепною глиной так, чтобы получалась фигура, в общих чертах схожая с моделью. Затем, удаляя в одном месте излишне наложенную глину, добавляя в другом её недостаток и отделывая в фигуре часть за частью, постепенно доводила её до желаемого сходства с натурой. Во избежание появления трещин в высыхающей глине, я постоянно поддерживала её влажность и для этого время от времени сбрызгивала фигуру водой, а, прерывая работу до следующего дня, окутывала мокрым холстом. Окончив лепку, позаботилась об изготовлении точного снимка из материала, более прочного, чем глина, и с этою целью прибегла к помощи формовщика. Он снял с глиняного оригинала так называемую чёрную форму из алебастра, и по ней отлил гипсовый слепок произведения. Уже месяц я работала в новой мастерской в Риме, куда переехала из Милана. Второй никогда мне не нравился своей напыщенностью и пафосом: толпы туристов, а внутреннее наполнение ничтожно малó. Стайлс не соврал и в самом деле позвонил господину Микеле, а тот уже связался лично со мной, пригласил в штаб-квартиру Гуччи, где со мной провели нормальное собеседование и приняли на работу. Как выяснилось уже в личной беседе с Алессандро, Гуччи несколько раз в году устраивает показы и каждый год меняет декорации в тему новых коллекций. Все приводит к тому, что им постоянно приходится нанимать целую группу людей, чтобы те продумывали концепцию подиума, а это не всегда удаётся сделать без скандалов и финансовых затрат. Поэтому, было принято решение сформировать внутри компании собственный отдел, где креативные художники и скульпторы с первого дня создания новых образов будут вовлечены в процесс и вдохновение на декорации посетит само, что сэкономит время, силы и деньги. Мне не было стыдно или неловко перед Гарри, скорее перед собой за то, что так долго из гордыни отказывалась от помощи. В итоге всю работу ведь делаю я, он просто один раз направил меня в правильное русло, чтобы я смогла эту работу найти. С въездом в Британию возникли проблемы — граница этой страны вообще одна из самых сложно пересекаемых, с какими я только сталкивалась. У меня образовалось много незаконченных вопросов в посольстве, которые я нынче активно устраняла, посещая здание чуть ли не каждую неделю. Гарри знал о моих сложностях и поэтому терпеливо ждал, но когда пришел очередной отказ, не выдержал и сказал, что вскоре приедет сам, обещая стать талисманом, благодаря которому процесс пойдёт быстрее. — Можно считать, что моя мечта сбылась, — как хриплый гром посреди цветущего сада, отвлекающий меня от работы. Я поправила сползающую шлейку хлопкового комбинезона, и подняла голову, оборачиваясь на оклик. Гарри стоял в проеме двери, подперев косяк плечом. Рубашка мятно-зеленого цвета расстёгнута на груди, давая птичкам под ключицами пространство для полёта, в то время как чернильная бабочка невидимо двигает крылышками, просвечиваясь сквозь тонкую ткань. На голове — творческий беспорядок, видно, что он пытался совладать с кудряшками, а в итоге кудряшки совладали с ним, деловито опав на лоб. — Ты мог бы предупредить, что прилетишь сегодня, — учтиво подмечаю, возвращаясь к работе. — И что еще за мечта? — Увидеть тебя за работой скульптора. Раньше ты помогала, а теперь творишь сама. Расслабленный, он приблизился ко мне, обнимая сзади, поднял на фигуру глубокий взгляд, от которого жар приливами растекся по моим конечностям и кровь по венам начала бежать в два раза быстрее. Я улыбнулась его внимательности, насмешливо качнув головой. Такой очаровательный ребёнок. Тщеславие радуется, однако сразу же получает подзатыльник от здравого рассудка. Сталкиваясь с его открытыми глазами, я и сама не понимаю, как замолкаю. Гарри подмигнул мне, коснувшись пальцем кончика моего носа. — Би-ип. Привет, птичка. — Здравствуй, — с улыбкой целую его щеку, стараясь не прикасаться к коже перепачканными руками. Он шумно сглатывает, прожигая меня взглядом широко распахнутых глаз, что выглядят дымчатыми сегодня, больше похожие на зеленый изумруд, и прекрасно сочетаются с его мягкими волосами, напоминающими по цвету опавшие листья. Теплое дыхание колышет мои волосы, в тусклом свете отдающие золотом. Мне приятны его прикосновения. Мне нравится, как звучит его голос. Я нахожу его улыбку крайне сексуальной. И эти глаза… — Еще много осталось? — Существенная часть выполнена, мне осталось только воспроизвести слепок, что составляет уже ремесленную и монотонную работу. Поверхность оригинала нужно покрыть целою сетью точек, которые, с помощью циркуля, отвеса и линейки, повторяются на глыбе, подлежащей отделке. Руководствуясь этой пунктировкой, я удалю ненужные части глыбы посредством резца, долота и молотка. Таким образом, из необделанной глыбы мало-помалу возникнет общая форма изваяния; она все тоньше и тоньше отделывается под руками пока, наконец, я не придам ей последнюю форму. К слову, для большего приближения к оригиналу в оптическом отношении, древние греки и римляне натирали свои мраморные скульптуры воском и даже слегка раскрашивали их и золотили — Никогда бы не подумал, что это настолько творческий процесс, — восхищенно прошептал Гарольд, покрывая поцелуями мой затылок. — Я остаюсь в Италии. Я помолчала и взглянула на парня, проверяя, как тот отнесся к моим словам. Первая реакция отразилась на скулах моментально — под тонкой кожей волнами заиграли желваки, стягивая напряжением подбородок и щеки. Вены стали четче выделяться, исполосовав горло, взгляд ожесточился и потемнел. Гарри замер, словно получил нож в спину. Мне не показалось, он пошатнулся. — Нужно же заработать денег, чтобы я смогла поступить в лондонский колледж через год, — произношу как можно безразличнее, пряча рвущуюся изнутри улыбку. — Только я не планирую снимать жилье, так что придётся обратиться к тебе за помощью. Выделишь мне крохотную комнатку? Я согласна даже на кладовку, лишь бы сухо и чисто было. Стайлс совсем растерялся. Его лицо, в одно мгновение излучавшее горе, теперь приняло непонимающее выражение, хотя уголки губ были по-прежнему грустно опущены вниз. Если честно, стало жаль его, потому что он находился на хрупкой границе, не знал того, что знаю я и к чему готовлюсь, он пребывал в подвешенном сумбурном состоянии. — Ты сможешь приехать в Лондон? — неуверенно уточнил. — Благодаря учебной визе смогу остаться даже дольше, чем турист, — хвастаюсь своими достижениями и улыбаюсь, уже не таясь. — Подожди, этим ты и занимаешься каждый раз, когда ходишь в посольство? Ты оформляешь документы, чтобы у тебя была возможность приехать в Лондон и быть там на законных основаниях? Я склонила голову набок, поджимая губы, мол, долго же ты соображаешь, родной. — Я хотела побыть это время в одиночестве и отстраниться от тебя, чтобы подкорректировать свои недостатки, выработать режим и уже такой прекрасной приехать через год, потянуть время нарочно. Только потом поняла, что хочу проходить весь этот путь с тобой. Многое не будет получаться, не сразу наладится, долго станет притираться к старым привычкам, но мне хочется, чтобы ты видел изменения во мне и постепенно привыкал к ним. Оттого, что я приеду к тебе через год другим человеком, толку не будет. Ты посмотришь на меня и скажешь: «Ты не та девушка, которая нравилась мне продолжительное время, и с которой я готов был строить отношения». Я хочу, чтобы ты видел все, через что я прохожу и знал, какие усилия прилагаю для принятия себя. Равно как и желаю наблюдать за твоими. Такие этапы важно проходит вдвоём. И если ты тоже готов к этому, будь со мной. По-настоящему и честно. Он был совершенно обескуражен моими словами. Кажется, даже дышать перестал. Мою грудную клетку затопило нежностью. Так радостно, когда твои чувства вырастают за долю секунды. А это когда-нибудь закончится? Или я каждый раз буду влюбляться, привязываться ещё больше? Должен же быть какой-то максимальный уровень, нет? Надеюсь, что нет. Мне нравится испытывать это каждый раз, как будто впервые. — Официальное предложение? — игриво изогнул бровь Гарольд, понемногу приходя в себя. Статуя начала таять, превращаясь в уже знакомого мне молодого человека. — Да. Я избавилась от предрассудка «только мужчина должен делать первый шаг». Если я чувствую, что могу предложить тебе вместе выпить кофе, почему надо стесняться этого? Что изменится оттого, кто предложит это? По итогу мы все равно будем пить кофе в каком-нибудь заведении. И если ты несколько недель назад готов был впустить меня в свой дом, жить со мной под одной крышей со всеми моими заморочками, почему я не могу предложить тебе стать моим парнем? Если тебе не нравится такой вариант событий, Венеция не рухнет после твоего отказа. Как и я. — Я отвечаю твоим требованиям? Я едва не щелкнула Гарри по носу за его громкий смешок. Сколько раз мне нужно повторять, что он на сцене, и он в жизни имеет для меня разное значение? Упрямец! — Не все в твоём характере привлекает, — закатываю глаза, цокая языком. Стайлс ущипнул меня за бок живота, вызывая ответную улыбку. — Но я могу сгладить углы в своей голове, если ты будешь вести себя примерным образом. — И принять бэкграунд? — уже серьёзнее сужает взгляд. — Я давно приняла. Меня в твоём прошлом не было, а я все равно перевариваю его, как нечто, через что мы прошли вместе. Каждый год, каждый тур, каждая новая граница. Если у меня есть малейший шанс хотя бы попытаться не потерять тебя, я хочу им воспользоваться. Ты можешь принять это, а можешь отвергнуть. Но я больше не буду просить прощения за то, что чувствую. Я счастлива благодаря тебе, себе и всему, что случилось, благодаря предвкушению того, сколько ещё порогов я преодолею на пути становления себя, как личности. Ты будешь восхищаться моей силой. Ты будешь горд, что я — твоя. — Есть столько всего, что я хочу тебе показать… Тебе обязательно должно понравиться, — он безотчетно потянулся ко мне, обвивая крепкими объятиями. Я ответила взаимностью, не заботясь больше испачкать кожу или одежду. Момент единения был крайне важен. Глаза закрываются в экстатических чувствах, я чувствую много хаоса и вместе с тем спокойствия внутри. Он крайне честен и ярок — а то и яростен! — в своей искренности, умеет радоваться, забывать про заботы и не считает жизнь юдолью скорби. Теперь ее нет, есть только Гарри, вся жизнь зависит исключительно от нас двоих. Это лето было самым необычным, самым удивительным, самым чудесным в моей жизни. Разрезая себя на куски, я добиралась до самых тайных уголков души, долгое время спрятанных не только от посторонних, но и от меня самой. Настало время простить себя за всех тех, кем я не стала. Пришло время простить себя за всех людей, которых я не смогла спасти. Настало время, дитя, принять тот факт, что ты не обязан быть тем, кем был год назад, не обязан желать того же. Прежде всего, пришло время безумно поверить, что ты достоин счастья, ибо оно ожидало тебя годами. Так будет всегда. Каждый день будет наполнен любовью. Прошлое минуло и больше не может навредить. И, хоть будущее и спешит за нами, оно, как всегда, дрогнет первым и превратится в ласковое настоящее. Мы с этим справимся. Я убедилась в этом на собственном опыте и теперь горжусь своим открытием. Каждый из нас — облажавшийся, надломленный, надоевший самому себе и испуганный персонаж. Даже тот, у кого с виду все хорошо. Радикальное принятие себя — самый ценный подарок для мироздания. А если кто-то упрекнет в высокомерии или эгоизме, просто таинственно улыбнись, как Мона Лиза, и приготовь вам обоим по чашке ароматного чая. Отвечать любовью на самые глупые, недальновидные, капризные и неприятные проявления людской природы, значит быть с ними одной семьей. Это первый шаг к миру во всем мире. Ты то, что ты любишь, так полюби себя и стань целым, наконец.