изумрудный холм

Всё будет хорошо, любовь к себе – это не эгоизм.

Я не верю в политические движения, я верю в личное движение, в движение души, когда человек, взглянувши на себя, устыдится настолько, что попытается заняться какими-нибудь переменами: в себе самом, а не снаружи. Иосиф Бродский

Ornella. ♬ Walking On Cars - Two Straight Lines.

Я старательно не смотрела на Гарри, когда он собирал свои вещи. Мне думалось, я не буду испытывать ничего, видя, как он готовится уехать, но по какой-то причине это было морально тяжело. Я закрылась в своей спальне и долго сидела у окна, согнув колени и прижав их к своему животу, молча наблюдая, как утро сменяет день, а день — вечер. Так странно, что я смогла долгое время пребывать без движения. Меня словно парализовало, я ничего не чувствовала — как это обычно бывает во время задумчивости. О да, бабушка обожает, когда я нахожусь внутри своей головы и молча выполняю приказы, походя на живого зомби. Мне не хотелось ничего делать, кроме как слушать свое ритмичное дыхание и глядеть, как ирисы в поле прогибаются от сильного ветра. Феликс уехал, Маура побушевала по поводу расставания со своим парнем (дело шло к женитьбе) и тоже уехала. Она пыталась что-то втемяшить мне, рассказать «свою правду жизни», научить и дать совет, а по итогу опять скатилась к унижениям и оскорблениям по поводу моей внешности, образа жизни и поведения. Только в этот раз не удалось задеть меня за живое — и ей, и отцу непривычно видеть моё непроницаемое лицо, не реагирующее на вспышки чужого гнева. Непривычно слышать мои едкие комментарии, защищающие мои моральные устои и флагман, под которым я живу: пора понять, что я больше не позволю принижать себя и делать вид, словно так и должно быть. Жизнь становится проще, когда ты ставишь на первое место себя. Кто-то может не согласиться, но я, как человек, живший для других, знаю это наверняка. Однажды это просто щелкает. Ты осознаешь, что имеет значение, а что нет. Ты учишься меньше заботиться о том, что другие люди думают о тебе. И больше внимания уделяешь собственным мыслям о себе. Ты понимаешь, как далеко ты прошла, и вспоминаешь времена, когда все было в таком беспорядке, что казалось, это невозможно исправить. И ты улыбаешься, потому что ты действительно гордишься собой и человеком, которым ты стала. Гарри дождался, пока я тоже соберу вещи и на следующий день увез меня в Милан, чтобы я не тратила время и нервы на Павезе, такси или поезда. Такой маленький жест в нужный момент открыл мне глаза на этого молодого человека и его намерения — он, в отличие от многих, ставил мой комфорт на первое место. И это такая мелочь, но она стала такой значительной в моем восприятии. Я отказалась от собственных предрассудков и увидела то, на что раньше закрывала глаза. Я ведь знала, какой он человек и почему-то всегда уверяла себя, что со мной он так вести себя не будет (по ряду причин). А Гарольд в самом деле остался, помог разгрузить чемоданы и договориться об аренде с хозяйкой квартиры, убедился, что мой холодильник полон, что я чувствую себя хорошо, и только потом вернулся в Флоренцию, чтобы отдать машину и улететь в Лондон. На новом месте я никак не могла уснуть — думала о своём доме, о Монкрифф, переваривала случившиеся за все лето события. Это был уникальный и в то же время поучительный опыт, меня выкинуло из зоны комфорта в самую гущу событий, встряхнуло так, как никогда раньше. Столько проблем и одновременно замечательных моментов, подтверждающих, что жизнь стоит того. Я долго вертелась без возможности уснуть, внутри ощущая, будто делаю что-то неправильно. А что, понять не могла. И дело было не в отъезде из деревни, а в целом — я допустила где-то ошибку. Промаявшись до утра, пришлось искать бодрость на дне чашки с кофе. Я сидела на балконе, сверху глядя на мегаполис, когда пришло сообщение от Стайлса, что он прилетел домой, но не выспался и отправляется в кровать, а мне позвонит уже вечером. Такой исход событий меня устраивал — перед собеседованием он бы только понапрасну взбудоражил моё опьяненное им сердце. Приём на работу проходил, мягко скажем, в неофициальной обстановке — в коридоре. Меня даже не пригласили внутрь кабинета, а просто у двери начали задавать быстрые и конкретные вопросы: где училась, если ли опыт работы, к каким трудностям готова. Голова кипела от сосредоточенности и концентрации. Со мной простились коротким: «Пройдёте стажировку и приступите к выполнению обязанностей. Мы вам перезвоним». Кто же знал, что ответного звонка я так и дождусь. Возможность была утеряна, силы потрачены, но запал не прошёл. Мне по-прежнему хотелось найти работу, только по какой-то причине никто не хотел брать. Италия ненавидела меня, хотя я любила её до мозга костей. Везде был один ответ: «Нет опыта и образования? Ожидайте звонка». Шторм, подпитывающий мою ярость.

♬ Ingrid Michaelson - Pretty.

Стоя под струями дождика, я разглядывала свое тело в широкое зеркало в ванной, открывающее все мои изъяны и недостатки фигуры. Я провела пальцами по ложбинке между грудью, спустилась по тонкому канату к животу, обводя пупок. Как часто людям не нравится смотреть на себя, они жаждут отвернуться, зажмуриться, покачать головой и развидеть свое отражение. Потому что все мы стремимся к совершенству, которым никогда не станем: слишком выпирающий живот, слишком кривой нос, слишком тонкие губы и брови, слишком пухлые щеки. Всегда недовольны. Всегда раздражены. Всегда не уверены в себе и своей красоте. Мы не умеем оценивать себя с точки зрения независимого надсмотрщика, ведь это мы, наше тело, наше лицо, наш характер. То, что мы собой представляем и несем миру. Мы знаем все свои недостатки, провалы, ошибки и в этом заключается вся беда: когда другой человек встречает нас случайно на улице, он понятия не имеет про наше прошлое или настоящее, он не смотрит на нас, как на неудачника, который завалил проект, подставил друга или поссорился с родственниками в этот день. Я знаю всё о ненависти к себе, мне не нужно читать статью о том, как бы получше начать презирать каждый уголок своего тела. Я прохожу это много лет и знаю, что значит отворачиваться, когда случайно видишь себя в витрине магазина. Тебе неприятно, что ты выглядишь не так, как тебе бы хотелось, поэтому закрываешься от себя, вместо того, чтобы познакомиться с этим человеком поближе. Я всё об этом знаю и понимаю, что не хочу так жить больше. Я не хочу тонуть в омерзении, презрении, ярости на то, чего я не смогу изменить никогда — внешность, данную мне при рождении. Таким образом я уже прожила много лет, теперь мне интересно взглянуть на себя и на мир иначе. Я знаю, что будет, если я остановлюсь: одиночество, постоянное ощущение утраты и саморазрушение. Так если я знаю эту часть жизни, и как ощущает ненавидящий себя человек, если я не хочу это больше чувствовать, мне необходимо изменить мышление. Хочется большего, хочется украшать свою жизнь, хочется обрести баланс. Вместо того, чтобы говорить: «Я не важен. Я безнадежный. Я потерян». Скажи: «Я хороший человек. Я ищу свое безопасное место. Я в пути». Вся фишка в том, чтобы не «искать свой путь», а «сотворить свой путь». Кроши. Это не разрушение. Это твоё рождение. Мои пальцы следовали по бедрам, изучали каждый неровный изгиб, глаза пытливо отслеживали реакции. Если Гарри в состоянии получать удовольствие от слияния с моим телом, почему этого никогда не удаётся мне? В состоянии ли я наслаждаться собой настолько, что забуду обо всем остальном? Короткие ногти прочертили дорожки на внутренней стороне бедер, отправляя неровные волны мурашек по моим ногам. Льющийся сверху поток разрисовывал мою кожу эскизами, пока я гладила одной рукой свою грудь, а второй ягодицу, проверяя, где чувствительность выше. Благодаря тому, что обе мои груди не хранят стоическое положение, а обвисают, у меня есть возможность собирать их тяжесть ладошками, сминать и приподнимать, пропуская возбужденные верхушки сосков между пальцами. Мой язык лизнул солоноватую кожу одного из них и, дотянувшись до одного, мне захотелось попробовать и второй. Я обхватила мягкую и подвижную кожу второй груди, едва слышно втянув губами наверх. Вмиг образовавшееся красное пятнышко побледнело и исчезло, не оставив следа. Груди, по какой-то причине, не отзывались на ласку вообще, у Стайлса это получалось лучше и удовольствия приносило больше. Тогда я отклонила голову в сторону и обеими ладошками повела к своему животу, не отрывая взгляда от зеркала. Костяшками оглаживая бока, спустилась книзу, пытливо скользнув большими пальцем в изгиб между лобком и ногой, нежно-нежно гладя уязвимые точки. К моему удивлению, это дало сильнейший эффект, чем когда я целовала области вокруг ореола сосков. Я красива. Не останавливаясь, покатилась открытой ладонью вниз и что было силы сжала внутреннюю сторону бедра, резко взвившись от вспышки ярко читаемого удовольствия, откликнувшегося в моем животе. Прикусив от любопытства нижнюю губу, я попробовала одновременно сжимать ягодицу одной рукой, а второй продолжать массировать внутреннюю часть ноги, сглатывая изумление от новых ощущений. Я излучаю сексуальность. Прижавшись спиной к холодной плитке, я развела ноги, устойчиво опираясь на ступни, немного присела, и накрыла ладонью лобок, круговыми движениями вращаясь вокруг клитора, но никогда не касаясь его. Глазами следила за пульсирующими венами на шее и ключицах, за постепенно сбивающимся дыханием, что уже рваными толчками выбивалось из моего рта. Пальцы никуда не торопились, они мерно познавали промежность, растягивая плоть, изворачивались по спирали вниз, расширяя тесное пространство. Я достойна получать наслаждение. Я сотворена, чтобы любить и дарить любовь. То, что я могу предложить, безгранично. Я излучаю любовь, жизнь, женственность, мужественность, счастье, исцеление, здоровье, силу. Я являюсь своим собственным целителем, защитником, противником и музой. Только я одна смогу помочь себе, ведь глубинно ощущаю, что подходит мне, а что не откликается в моей душе. Жизнь слишком быстротечна и переменчива. Вместо того, чтобы заботиться о чужой красоте, не продуктивнее ли сосредоточиться на том, чтобы быть по-своему красивой? По-своему нежной, трепетной, ранимой и доброй, по-своему злой и свирепой. Только собственная уникальность и «непохожесть» на других сможет вытащить из ямы серых личностей, которым нечего предложить этому миру. Взглянуть на себя широко открытыми глазами и принять свои опухшие веки, второй подбородок, широкие бедра. Принять и работать каждый день, чтобы избавиться от того, что, по твоему мнению, не украшает тебя. Упоминания о том, как тебе не нравится твой живот, грудь или задница ничего не изменит, слова просто вылетают изо рта и растворяются в воздухе, не принося результата. Если не нравится — меняй и редактируй, пока не почувствуешь себя лучше, увереннее, красивее. Ты — единственный редактор своего тела и своих мыслей, ты руководишь процессом, ты посылаешь сигналы мозгу. Какое решение ты примешь сегодня, таким и получишь конечный результат завтра. Надо прислушаться к самому себе. Научиться доверять своему отражению. Сотворить себя, выпрямить свою душу, согнутую и приниженную. Искать и думать, глядеть на мир пытливо и чутко. Зачем исследовать вселенную, когда мы не знаем самих себя? В наших головах пустота, которую никто не решается заполнить. Я, как была обнаженной, упала на кровать. Сегодня я буду спать так. Потому что я так хочу.

♬ Sabrina Carpenter - Sue Me.

Стайлс разбудил меня в четыре утра. Это было неожиданно, хотя я и хотела услышать его голос. Лежала с ним в тишине, зная, что печаль далеко не прекрасна, она подавляющая, разрушительная и безобразная, что он ощущал себя бессильным и лишним. Долго молчал в трубку, пока я не подтолкнула парня к действиям, утопая в мягкости подушки: — Не сиди там сам по себе. Поговори со мной. Я люблю тебя и мне не всё равно. Рассказал о своём плохом сне, почему не может уснуть и почему предпочитает разговаривать ночью. Несмотря на мою усталость, он знал, что я здесь, что буду слушать, когда его плечи станут тяжелыми, а сам он почувствует себя таким маленьким. Он позвонил, потому что знал — я предпочту его, а не сон. — А ты чем занималась весь вечер? Я не мог до тебя дозвониться, — хрипит низкий голос в трубке телефона, пуская мурашки по моей шее. — Занималась с собой любовью. Весь вечер, — медленно вожу ладонью по ткани ночной сорочки, через ткань поглаживая живот. — Ты говоришь специально, чтобы меня возбудить или действительно мастурбировала? — Я не мастурбировала, я занималась любовью. — И в чем различие? — хмыкнул Стайлс. — Я следила за своими реакциями, проверяя чувствительные точки, где они откликаются сильнее, где слабее. Я не смотрела порно, не думала о тебе, только о себе, своём теле и удовольствии. Я возбуждалась от себя. Это не схоже с механическими действиями, чтобы снять нагрузку. Это поиск настоящего удовольствия, в котором задействованы все рецепторы. Он тихо выдохнул и, судя по звуку, перевернулся набок, шурша одеялом. Сарказм исчез из его голоса, осталось только вкрадчивое любопытство. — Получилось лучше, чем у меня? — Я бы не стала сравнивать, это разные ощущения. Есть то, что тебе удаётся приятнее, потому что ты видишь по моим реакциям, когда нужно действовать грубее, а когда мягче. Но некоторые вещи я чувствую ярче наедине, чем когда я с тобой. Одним словом, это познавательный опыт. Мне интересно и я буду продолжать. — Только не сейчас, пожалуйста, иначе я взвою. Ты слишком далеко, — недовольно сипит, побуждая меня улыбнуться. — Покажешь мне как-нибудь? — Ты хочешь увидеть? — удивлённо открываю глаза, переводя взгляд в окно. — Мне тоже интересно. На улице ещё темно, одни машины ездят и освещают фарами потолок. Меня ждёт туманное, дождливое утро. Но почему-то так спокойно, как будто я могу быть точно уверенной, что ничего плохого не произойдёт. И я знаю, что оно может произойти, однако сейчас мне лениво, мягко и тепло — я слышу ровное дыхание, и дурные мысли отступают. Если закрыть глаза, можно представить, что мы проснулись посреди ночи вместе и разговорились. И нет этих удушающих километров. Я бы хотела сейчас повернуться набок и прикоснуться к кудрявым волосам, запуская в них ладонь. Ох, что-то меня не туда несёт. — Как прошло собеседование? — Никак, я им не подхожу, — устало тру кистью глаз и зеваю. — Говорили, что перезвонят и скажут координаты, куда ехать в следующий раз, но что-то за целый день ни разу даже не пиликнули. — Не расстраивайся. На свете сотни компаний, которые с радостью тебя примут в свою команду. — Я и не собиралась. Просто загорелась необычной идеей и хотела себя в этом попробовать. Никогда не думала о ювелирном деле, а ведь это очень интересно. — Хочешь, я поговорю с Алессандро? У них точно что-нибудь найдётся увлекательное. Большой коллектив, для работы любые руки и мозги подойдут, лишь бы покреативнее. — Поговори, — вяло и безынициативно соглашаюсь. — Если им нужен человек без образования и опыта, пусть даст мне знать. — Образование не играет роли, когда ты талантлив. А ты талантлива и это любой подтвердит, кто взглянет на твои картины или на скульптуру, которая стоит на кладбище у твоей мамы. Прости, я не мог стоять в стороне и переживал, как бы ты не сорвалась, поэтому пошёл тогда за тобой. — Я этого не видела, так что сделаем вид, что этого не было, — слабо улыбаюсь, закрывая тяжёлые ресницы. — Ты хочешь спатки, да? — Прости, я не контролирую это. Эмоционально тяжёлый день был, организм сам отключается. — Я позвоню тебе после обеда, когда ты проснешься, хорошо? — предлагает Гарольд, сжалившись на моё сонное состояние. — Извини, что растормошил. Люблю тебя. — И я тебя, — киваю, сбрасывая вызов, и подтягиваю к себе одеяло, теплее укутываясь. Голова болит, шея ноет. Я плохо спала прошлой ночью — сказалось волнение, так что теперь, добравшись до подушки и упругого матраса, тело полностью погрузилось в нирвану. Когда же я стану заботиться о себе должным образом? Никто не смеет указывать, что мне делать, как и когда. Моя внутренняя гармония не должна зависеть от чьих-либо оценок. Я — единственная, кто имеет право принимать решение. Улыбка сквозь сон появляется на моих губах. Какое магнетически привлекательное слово. Е д и н с т в е н н а я. Уникальность, абсолютная исключительность. Мне нравится такое определение себя. Много лет искусство говорит нам: «Вы — единственные в своём роде». Но не объясняет нам, почему. А аргументом всегда служит «нигде больше на планете нет второго вас с такой же внешностью». Это да, вот только наша уникальность не в одной лишь внешности. Личность целиком — с характером, особенностями предпочтений и набором моральных качеств. Важно не закрываться от собственных недостатков, не кричать, закрыв уши, что это «не моё, не я, я не способен на такое» или «мне бы не хотелось, чтобы я поступал таким образом». Необходимо, наоборот, открыть каждый свой изъян, рассмотреть под лупой его природу, структуру, мотивацию, пощупать, попробовать на вкус, втянуть запах, вобрать в себя, смириться и нести ответственность за собственные поступки. Сказать: «Это случилось со мной. Я был таким. Но в будущем мне хотелось бы избежать подобного. Я принимаю эту часть себя, и не осуждаю, просто впредь стану внимательнее». Очень важно не осуждать себя, когда и так каждый норовит это сделать. Станьте для себя верным другом, который подаст руку и вытащит из помойной ямы туда, где чисто и сухо, в момент, когда самый близкий, казалось бы, внезапно отвернется. Никто не может быть надёжнее для вас, чем вы сами. Почему вы постоянно предаете себя, убегаете, открещиваетесь от собственной души и тела? Кто ещё даст им нужный уход, если не вы? Кто подарит нежность и любовь? Взгляните на свою личность со стороны: было бы приятно, если бы кто-то относился к вам так, как вы пренебрегаете собственным комфортом? Мне жаль каждое тело, что пришло в упадок, только потому, что за ним не ухаживают. Мне жаль души, что нуждаются в теплоте, а от своих хозяинов получают лишь холодные пинки и вечное неодобрение. Мне жаль, что и мои душа и тело испытывали такие чувства много лет. Но впредь это изменится. Я обещаю. Не знаю, кто я, зато теперь точно знаю, кем я не являюсь. Я вижу себя насквозь. Я с любовью отпускаю всё то, что больше не служит моей цели. Я выбираю любовь, проливаю свет на темноту, выношу радость на поверхность, оставляю позади драму и собираю себя по кусочкам. Каждый из нас прекрасен, потому что даже будучи знаком со своей темной стороной, мы не прекращаем искать свет внутри. Никогда не думайте, что Вы ни на что не влияете. Ваш след, который Вы оставляете за собой, даже небольшими поступками доброты, невозможно стереть. Умейте чувствовать то, что вас волнует. Дышите музыкой, которую любите. Танцуйте, пока не почувствуете, что вы и ваша душа отделены друг от друга — вы танцующие партнеры. Собирайте сочинения, которые заставляют вас плакать. Устраивайте маленькие фестивали для себя. Читайте стихи и шепчите маленькое «спасибо» поэту. Называйте каждую маленькую поездку приключением. Любовь к себе — это не конечная цель. Это путешествие длиною в жизнь. Стоит перестать верить в то, что вам нужно чьё-то разрешение на то, чтобы быть в гармонии с собой. Влюбиться в себя — это так же красиво, как и любая другая история любви. Научится смеяться над своими странными склонностями и нелепыми привычками, быть благодарным за всю свою многогранность — уверенность, безумие, стеснительность, занудство, злость, странность. Это осознание, что вы заслуживаете того, чтобы подарить миру лучшую версию себя. Влюбиться в себя значит быть счастливым в своей жизни и знать, что именно сейчас вы красивы просто потому, что вы — это вы. Украсьте себя божественным. Одевайтесь в свою целостность. И приведите себя в порядок с реальностью жизни. Вы будете бесценными, самыми ценными, самыми почтенными и наиболее уважаемыми. Сохраните себя, если вас уронили. Сохраните себя, если вас вознесли.