Шантажируй шантажиста

      — Да здравствует новый учебный год! — говорит себе под нос Торд, неся за спиной огромный рюкзак, заменяющий чемодан. В сумке аккуратно сложена одежда, предметы гигиены, канцелярия и остатки, которые не столь важны. Ларссон довольно устал от такой тяжести, но понимание, что он скоро вновь окунётся в учёбу с головой, так и заставляли того витать в мыслях.       Кажется, Торд пропустил свою комнату, заметил он это довольно быстро, потому возвращение не заняло много времени. Заметив впереди номер "13", Ларссон неровно задышал, в голове рисуя образ людей, которые сейчас станут его соседями по комнате. По воли представилось три силуэта, ведь четвёртую койку занимает сам норвежец.       Да, наверняка там будет задира, у которого разорвано ухо, а его басистый голос будет нагонять на Торда жуть первое время; Девушка? Наверняка там будет девушка... Брюнетка, маленького роста и проколотым ушным хрящом. Почему ушным? Ответа на этого нет. И ботаник с веснушками, что будет постоянно влезать в диалог с заумными словами и ненужными фактами. В принципе, неплохие соседи, но за дверью его ждут настоящие.       Легонько дёрнув ручку двери, та не поддалась. Торд вопросительно посмотрел на плохо лакированную деревянную поверхность, как бы ожидая, что та всё таки откроется, но уже попутно нащупывал в карманах ключи, которые ему выдали после официального заселения. Ключ легко вошёл в замок, и дверь, после нескольких неудачных поворотов ключом, открылась, приглашая подростка внутрь.       Комната как комната, ничего особенного. Парню заранее сказали, что ютиться ему придётся с ещё тремя людьми, только те отсутствовали. Убирая ключ обратно в задний карман джинс, Торд облегчённо выдохнул, когда сумка с грохотом ударилась о пол, упав боком у кровати слева, где Ларссон уже довольно улёгся, постанывая от ноющей боли в спине, но тот при этом улыбался.       Недолго пролежав на кровати, обнимая мягкую подушку, Торд потянулся к рюкзаку, чтобы разложить вещи. Замок с трудом позволил взглянуть на содержимое, которое чуть не убило своей тяжестью норвежца. Тот запыханно стал вытаскивать мятые вещи, складывать рядом с собой, дабы после заняться сортировкой.

***

      Парень неспешно идёт по коридору, сверля дальнее окно взглядом, заворачивает на лестницу. Люди с интересом или в ступоре смотрят в спину незнакомцу, что того никак не задевает. Может, раньше и задевало, и злило, но спустя десяток лет привыкаешь к этим взглядам, что уже автоматически игнорируешь их. Да и музыка в наушниках более интересна, нежели взгляд того, с кем ты вряд ли заговоришь.       Британец останавливается у приоткрытой двери с нужным номером, дёргает ручку и входит. Теперь взгляды в спину прекратились, на него смотрят два соседа. Один из них застыл от чужого внезапного присутствия, а точней из-за глаз, которые он встретил. Второй тоже не отличился реакцией, но попытался показаться более дружелюбным и притворно улыбнулся, вновь посмотрел в чёрные и глаза и что-то промямлил, но слова были проигнорированы. Парень подошёл к свободной кровати, небрежно положил у стены чехол для гитары с, как неудивительно, гитарой внутри, упал на кровать и стал в такт тяжёлой музыке двигать головой.       — ...Приятно было познакомиться..? — промолвил Торд сам себе, зная, что неразговорчивый сосед не услышит его. Недолго смотря на черноглазого, тот продолжил сортировку, медленно и аккуратно складывать вещи в свой ящик, который был поделён на равные секторы, а если быть точней, то на четыре сектора. Неплохое общежитие, по крайней мере нет нужды открывать скрипучие маленькие тумбочки, ставшие чуть ли не клише всех общежитий.       Именно здесь шаблон его соседей разбился. Неразговорчивый меломан, нарцисс и кто-то ещё. Да, такое было трудно представить, хотя Мэтт, пусть и самолюбивый, довольно приятный в общении человек, а нарциссизм проявляется в перфекционизме, так что Торду кажется, что тот не позволит бардаку развиться в крохотных квадратных метрах, иначе он всем будет капать на мозг, а этого никто не любит, верно?       Наконец ящик был доверху забит вещами, кое-как удалось втиснуть предметы гигиены сбоку. Куда девать канцелярию и прочую чертовщину - не ясно. Стол не отличается огромными размерами, потому Ларссон решил, что стоит подождать последнего человека и после обсудить, как они будут делить единственный в комнате письменный стол. Будет выглядеть не очень, если Торд просто возьмёт и разложит вещи там, даже не обсудив ничего с другими.       Долгие минуты томления, которые парни проводят по-своему: незнакомец, кажется, уснул, но даже отсюда слышно музыку, играющую в наушниках; Мэтт смотрел на свое отражение, бурчал что-то себе под нос, но вскоре, с улыбкой на устах, потянулся к чемодану и достал оттуда книгу; Торд же неудобно себя чувствовал, нет темы для разговора, а тишина напрягает.       А что ему мешает прогуляться? Недолго потупив взгляд в окно, сероглазый встал с кровати, двинулся к двери и вышел в коридор. Пусто, большинство разбились по комнатам или засели в общей кухне. Цена соответствует качеству — туалет и кухня общие, только толчки разделили на мужские и женские. Торд невольно поморщил лицом, когда представил, какая вонь будет стоять там в сравнении с дамской зоной.       Комната "13" расположилась в середине второго этажа, рядом с лестницей, удобно. Увы, но Ларссон ещё до заселения пронюхал то, что лоджия на ночь закрывается, это печалило, ведь и на улицу после двенадцати его не выпустят, а привычка курить заставит его искать обходные пути. Но сейчас не об этом.       Пройдя до противоположного конца трудно не заметить кухню, которая страдает не первый десяток лет, но ремонт немного скашивает её возраст. Три столика неровно стоят, приглашая присесть на хлипкие стулья, но Торд отказывается, сейчас его цель холодильник. Адекватный человек, а особенно студент в другом городе, знает правило о том, что если вещь лежит не там, где должна — она становится чужой, еда не исключение.       Открыв дверцу и пробежав глазами по полкам, легко сделать вывод, что адекватные люди здесь есть, а не адекватные ещё не успели прийти. Пустой холодильник, но работает, даже маленькая морозилка. Правда, если положишь туда что-нибудь холодное, например мороженое, придётся яростно сторожить и защищать тающий кусок пломбира. Ларссон, представив это, издал маленький смешок, но быстро продолжил собственную экскурсию.       Напротив кухни две двери с старыми табличками, которые, кажется, пережили две войны, потресканные, стёртые, но даже так ясно, что это туалет. Сразу видно, где мужской, а где женский, и это печалит.       Внутри уже мерзко пахло, что аж дыхание перехватило, но прикрыв нос рукой, рогатый двинулся дальше, слыша, как из угла доносится голос. Голоса. Ох, и кто бы сомневался, что это парни, делающие свои дела у писсуаров, нашедшие время на разговоры. Торд поспешил выйти, дабы не привлечь к себе внимания, а уж тем более не участвовать в этой уникальной беседе в санузле, да и запах убивал во всех смыслах. Да, втихаря здесь не выкурить сигарету, себе дороже.       Почему бы не посетить остальные этажи, коих здесь целых четыре? Конечно, все они однотипные, но люди не будут под копирку, ведь так? Вновь ходьба до середины коридора, заворот на лестницу, ступеньки, которые Торд всегда ненавидел, больно уж они быстро утомляют.       Вновь пустой этаж. Четвёртый не отличается. Если бы не лестничный пролёт, то легко подумать, что ты застрял в пространстве. Если людей нет на верхних этажах, они наверняка будут где-то внизу, именно с такой логикой Торд двинулся на первый этаж, ожидая огромное скопление людей. Но и здесь нельзя сказать, что их много. Да, они есть, но половина из немногих стоит у будки вахтёра, остальные разбились на группки и говорят о своём.       — Не думаю, что мне будут рады, — подумал парень, попутно собираясь выйти на улицу. Несколько человек кинули на него взгляд, когда тот проходил рядом, но в основном продолжили заниматься своими делами. — Третий лишний.       Сев на скамейку, Ларссон закурил, провожал людей взглядом, изредка выдыхая приятный и привычный для него дым. Лёгкие не скажут Торду спасибо, но юность на то и дана, чтобы делать то, что запрещено и опасно. Парень не хочет провести свою старость в постоянном ворчании о том, что у него было столько времени, а он потратил его впустую, что даже вспомнить нечего.       Норвежец затушил окурок, кинул его в мусорное ведро и вернулся обратно. День не разнообразный, скучный, но хотя бы нет мороки с вещами.

***

      Из-за двери послышался разговор между Мэттом и кем-то ещё. Два варианта: незнакомец удосужился вернуться в реальный мир и поговорить, или четвёртый сосед пришёл. Оба варианта неплохи.       Парень, с каштановыми волосами, интенсивно разбирал свои пожитки, вёл диалог с Харгривзом. Услышав скрип двери, он обернулся, добродушно улыбнулся, поприветствовал и представился:       — Я Эдд, просто Эдд, — он резко встал, протянул руку, ожидая ответной реакции. Торд промолчал, но поспешно протянул руку, когда заметил такой энтузиазм и тоже улыбнулся. — А ты?..       — Торд, просто Торд. — ответил норвежец по шаблону, пожимая руку.       Кинув мимолётный взгляд на неизвестного, пришедшего с одной гитарой сюда, Торд заметил, как тот покривил лицо, после ответа Ларссона. Будто он что-то вспомнил, причём неприятное, но они до этого не пересекались, так что сероглазый быстро отвлёкся.       — Итак, все друг друга знают, — высокорослый посмотрел на британца и сделал паузу. — Кроме тебя, а раз мы соседи, то-       — Том, просто Том. — бесстрастно ответил Томас, но поддержал шаблон, выдёргивая из уха наушник и убирая их в карман.       Повисла недолгая тишина, которую развеял Гулд, а точней банка в его руках, издав привычный "хлопок". Дабы напряжение спало, тот заговорил, делая глоток:       — Имена известны, что насчёт того, чтобы рассказать о себе? — Эдд оглянулся, все недоверчиво посмотрели на него, но Мэтт задумался, видимо подбирая слова. — Что? Мы соседи как-никак.       Торд тоже не особо поддержал идею, несущую лишь добрый умысел, но норвежец не умеет подбирать слова, да и не любит говорить о себе. Не только от того, что много всего личного, но и просто нечего. Человек и человек, что ему рассказывать?       — Ладно, начну первый. Я — Эдвард Гулд, люблю колу, — в доказание своих слов, он легонько потряс баночку с напитком. — Жутко боюсь пчёл, довольно ленивый, а ещё обожаю зелёный цвет. Устроился здесь, чтобы обучаться.       Безмолвность нависла в комнате, но Мэтт подхватил идею, рассказывая о себе с гордым видом:       — Я — Мэттью Харгривз. Слежу за модой, увлекаюсь книгами и творчеством в принципе. Краткость сестра таланта, верно?       — Эм... Моя очередь? — вслух спросил Торд и, получив утвердительный качок головой, вдохнул и начал свой монолог: — Ну, Я — Торд Ларссон. Читаю хе... Мангу, э-э... Курю немного, поступил на заочное обучение и... Всё?       Том вновь нахмурился, Торду показалось, что тот возненавидел его за то, что тот вообще дышит с ним одним воздухом. Но черноглазый не стал молчать.       — И всё? Скажи ещё что-нибудь. — недовольно промолвил Томас. Хоть в чём-то Торд оказался прав: его сосед не задира на вид, но хрипота и басистость голоса нагоняет жути, а учитывая приказной тон — Торд бы расплакался, если бы был ребёнком.       — Например? Мне больше сказать нечего...       — Откуда ты? Твой акцент даже глухой услышит.       Наконец Ларссон понял причину, почему пепельноволосый хмурился каждый раз, когда норвежец говорил. Да, акцент действительно прослеживается, но вот парень не считает, что это важная информация. Иностранцы есть везде.       — Я норвежец, но я не считаю, что это стоит знать. От этих знаний ни плюсов, ни минусов. — Торд косо посмотрел на британца, ожидая услышать в ответ что-то, но тот даже взгляд не изменил, если он, конечно, есть. — А что насчёт тебя?       — Воздержусь. — Том достал смартфон и стал уже лазить там, давно потеряв интерес к беседе. Эдд же вновь попытался разрядить обстановку, но вышло это у него плохо, если вообще вышло.       — Ну же, ребят, будьте дружней, это наше знакомство. — увы, но попытки удержать спокойную обстановку пали крахом, ведь больше никто не хотел поддерживать беседу.