Рука дающего.

Москва прощалась с Таней и Гробыней проливным дождём, осень вступала в свои права, сдувая ветром ещё только начавшие желтеть листья. Чавкающие звуки под ногами оставляли осадок на памяти Таньки и раздражали Гробыню, которая вышла на улицу в своих новых ботинках. — А-апчхи. Ну вот, не успела выйти за порог дома, а уже все насмарку, — сетовала на погоду Гробыня Склепова, — и зачем я поддалась на твои уговоры: «Ну Анечка, давай прогуляемся, все равно, преподаватель за нами ещё не прилетел…» — Ничего я тебя не уговаривала — это было лишь предложение. Ты сама быстро согласилась. Я могла и сама пройтись, знаешь ли, — проведя рукой по лицу, Таня убрала прилипшие ко лбу рыжие пряди. — Конечно, пошла бы она. Знаем мы таких, твои прогулки состоят на половину из грусти о неудавшийся жизни и на половину из самобичевания. Проходили уже. По возвращению, ты, как уже заведено, начала бы гундосить и философствовать. Нет уж, если и рассуждать о том, быть или не быть, то вместе. Да и вообще, как думаешь, кто прилетит за нами? Наверняка Поклеп не сможет встретить всех, ему же раньше помогал малыш Клопик, но теперь тот ему не помощник. — Да, ты права, но какая в общем-то разница, я думаю, что мы могли бы и сами при желании долететь, — пожав плечами, произнесла малютка Гроттер. Ветер усилился, став, словно маленький хулиган своими порывами ломать зонты прохожих, из-за чего юные ведьмы отправились домой. Дом, для Тани это слово имеет много значений, половину лета, она провела у Гробыни, но было ли это место её убежищем, родным и сокровенным местом? Или может быть Тибидохс, ведь бесспорно, даже когда её школьная жизнь закончится и ей придётся покинуть учебное заведение, она всегда сможет вернуться. Но Гроттер все равно не была до конца уверенна в ответе. Самая обычная девятиэтажка в центре Москвы, с обрисованными стенами, холодного подъезда в котором всегда был резкий запах кошачьей мочи и тараканы, изредка ползающие по нему, совершенно не сочетался с квартирой Склеповой, резкий контраст с богато обставленными комнатами, создавал ощущение того, что ты попал в другой мир, хотя фактически так и было. Её однокомнатная квартира являлась переходом между волшебным и лопухоидным миром. Аня смогла её приобрести, работая летом в издательстве на Лысой горе. Девушка много трудилась и добилась успехов в журналистике, поэтому закончив обучение в Тибидохсе, она может построить хорошую карьеру. Разуваясь в коридоре Таню что-то насторожило. Благодаря хорошей памяти и наметанному взгляду (все-таки проживание с Пиппой давало свои плоды), она поняла, что в квартире кто-то был или до сих пор находится в ней. Поэтому дав Гробыне знак, чтобы та не издавала лишнего шума, она начала прислушиваться. Из открытого настежь окна, отчётливо слышался ливень, отбивавший ритм по подоконнику, а из кухни доносились чьи-то шаги и шуршание одежды. Взяв зонт, Таня начала крадущимися движениями пробираться на кухню, чтобы резко выпрыгнуть и оглушить грабителя. Резко выскочила из-за поворота, девушка прокричала: — Ни с места, одно движение и ты труп! — Смешная Вы Гроттер. Меня Персей не убил, а Вы думаете, что с зонтом справитесь? Ухмылка змеей расползлась по лицу преподавателя нежитеведения Медузии Горгоновы. — Прошу прощения. Мы не ждали Вас так рано. — В любом случае я рада, что Вы дожили хотя бы до этого момента, а то ваши навыки в самообороне не обнадеживают, — облокотившись на столешницу, Медузия продолжала насмехаться над Гроттер, — так где там Ваша подружка, неужели сердце схватило от страха? — Нет, Медузия Зевсовна, я в полном порядке, просто решила потеплее одеться, — с высоко поднятой головой вышла из-за угла Гробыня, — да и тебе Тань, следовало бы сменить промокшие вещи, я положила на кровать одежду. — Кстати об этом, Гроттер, почему Вы не известили нас о Вашем местоположении, хотя насколько я поняла, Дурневым Вы тоже ничего не сказали. Мы бы и не подумали Вас искать у девушки, с которой Вы не могли находиться в одном помещении дольше пяти минут, — с улыбкой победителя сказала Медузия. Её поза, имитировала кошку поймавшую мышку. Таня смутилась и устремила взгляд в низ, чем ещё больше раззадорила преподавателя. — Мы подружились! Не могла же я оставить Танюшу спать на балконе. Вы же не позаботились о том, что будет с ней у Дурневых, когда оставили её на пороге, — словно в попытке защитить Гробыня заслонила малышку Гроттер собой. Рыжие волосы Меди, начали шипеть, а спокойное лицо преподавателя искривилось. — Склепова, не лезьте туда куда Вас не просят, а теперь метлы в руки и полетели в Тибидохс, раз Гроттер нашлась, — нацепив маску спокойствия произнесла Меди, — а хотя, Гроттер, Вы и правда слишком легко одеты, Вам пять минут на переодевание, пойдёмте, мне как раз нужно с Вами переговорить. Тут Таня почти дошедшая до поворота резко повернулась, благодаря чему практически врезалась в преподавателя. — М-М-Медузия Зевсовна, я-я не могу переодеваться при Вас, давайте, давайте поговорим во время полёта или может, в Тибидохсе! — распалилась Таня. — Гроттер, Вы меня все больше удивляете. Хорошо, давайте, раз Вы меня так стесняетесь, поговорим потом.

***

Нескончаемый поток дождя, создавал неудобства во время полёта, а гроза так и норовила попасть в контрабас Тани, которая из-за того, что пылесос Склеповой вышел из строя, везла её прицепом. — Итак, девушки, надеюсь, мне не нужно напоминать Вам заклинание? — Конечно, нет, — ответила Гробыня, пытаясь подстроиться под Танин полет и сильный ветер. — Грааль Гардарика! — прокричали одновременно путники, вызвав из колец две зелёные и одну красную искру. И вот старый, добрый Буян, встречал прибывших тёплой и безветренной погодой. Подлетая к главным воротам, девушек встречала уже родная огненная надпись «Тибидохс — школа магии для трудновоспитуемых юных волшебников. Белое и чёрное отделения». — Снижаемся. Поклеп выставил заклинания против полётов. Как Вы знаете, распределение по комнатам мы не меняем, поэтому Вы все также живёте в одной комнате, но Вы и так уже подружились, — пожала плечами Медузия, спрыгнув со своей деревянной лошади. Наверное, любой волшебник выглядел бы комично на этом летающем предмете, но не Медузия Горгонова. Одень на неё клоунский костюм, она пройдёт в нем так, словно это платье для императрицы. Таня всегда восхищалась этой женщиной — идеал элегантности, красоты и гордости. Со стороны могло показаться, что Меди стерва, но на самом деле, она просто ненавидела ложь и лицемерие. Она никогда не переходила за рамки «учитель/ученик», что позволяло ей любить всех одинаково, пусть преподавательница это скрывала. Находясь в своих мыслях, девушка не заметила, что Гробыня давно ушла, а Медузия изучает её внимательным взглядом. — Гроттер, что-то случилось? Вы сильно изменились с момента, Вашего возвращения домой на летние каникулы, — положив девушке руку на плечо произнесла женщина. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, Таня сделала неопределённое движение головой, словно сбрасывая с себя пелену мыслей. — Это просто усталость от проделанного пути. Всё хорошо. — Хм, в таком случае Сарданапал хотел Вас видеть в своём кабинете, незамедлительно. Убрав руку с девичьего плеча, Меди дав знак следовать за собой, пошла вдоль узких и широких коридоров, подымаясь в башню приведений ведущую в кабинет лауреата премии Волшебных Подтяжек пожизненно-посмертного главы школы Тибидохс, академика Белой магии Сарданапала Черноморова. Сфинкс, как всегда, сторожил дверь академика, но увидев Медузию, сразу отступил давая дорогу. Но не успели они сделать и пары шагов, как дверь отварилась и перед девушками предстал Сарданапал Черноморов, встречая гостей добродушной улыбкой, его усы как всегда были заправлены за уши и завязаны на макушке морским узлом. — О, Меди, Танюша, проходите, я так рад вас видеть! Итак Танюша рассказывай, как провела каникулы? — усаживаясь на кресло с ножками, Сарданапал подозвал ещё два кресла, — присаживайтесь, наверняка вы устали с дороги. Сев на удобное кресло, Таня собрала мысли в кучу: Так, я должна собраться, никто не должен знать о том, что произошло. Всё прекрасно, я всё также Таня Гроттер, беззаботная девочка. — Хорошо, побывала пару раз в зоопарке, попрактиковалась в теории магии… — Научилась идеально закрывать от других мысли, ни единой лазейки, — перебил Таню Поклеп Поклепыч, прожигая девушку ледяным взглядом, — Неужто что-то натворили, Гроттер? Поэтому сбежали из дома? Может мне пора принимать Вас в ряды тёмного отделения? От его взгляда, все внутренности Тани словно похолодели, а губы девушки начали синеть, вот что значит «заморозить взглядом». — Поклеп, проблемы с Миллюлей, не должны влиять на твоё обращение с учениками, — произнесла Меди, заставив Поклепа обратить взгляд на неё. — Ой, Танюша, ты замёрзла? Вот держи кружку горячего чая, — легкомысленный академик, как всегда, не замечает самых очевидных вещей. — Но в одном Поклеп прав, почему ты ушла от Дурневых? Глупый вопрос вызвал у Тани приступ гнева, интересно почему она ушла от людей, которые с пяти лет, заставляли её спать на балконе и обращались с ней хуже, чем с собакой, а так да и правда интересно, почему она ушла? Как будто им мало того, что они знали о Дурневых. Усмешка проявилась на Таниных губах, что он хочет от неё услышать? — Гроттер, Вы увидели что-то смешное? — разозлился Поклеп. — Тётя Нинель выгнала меня, а потом я случайно встретилась с Гробыней и она предложила пожить с ней, — ответила Таня, делая глоток согревающего напитка. — А причина, по которой Вас выгнали? — напрягшись словно струна спросила Меди. — Разве должна быть причина, чтобы выгнать сиротку Гроттер, которая висит на плечах у заботливых Дурневых? Волосы Меди зашипели. — Если ты не хочешь ещё что-нибудь нам рассказать, то можешь идти в свою комнату, — разряжая обстановку сказал Черноморов. По дороге в комнату Таню окружали разные мысли: Стоило ли ей сказать им правду? Оставят ли её на каникулах в школе или разрешат пожить у Гробыни? И чем была вызвана реакция Медузии на слова Тани… Из потока мыслей её вырвало то, что девушку кто-то сбил, кто-то очень тяжёлый… — Та-а-анюха! Я так скучал! — тот кто сбил её мало того, что не пытался встать, так ещё и сжимал её в крепких объятьях. — Ягун… Мне нечем дышать, ты лежишь на мне! — пытаясь скинуть друга, ворчала Таня. Походу Ягге всё лето откармливала внука. — Ой, точно, я и не заметил, просто хотел развеселить тебя, а то идёшь вся такая угрюмая. Ещё я хотел Ваньку опередить у него шнурки развязались ну я и рванул. И правда, в конце коридора бежал Валялькин. — Я смотрю, ты тут посидеть решила, — произнёс парень подавая девушке руку. — А то, смотрю пол грязный, вот и протереть решила. Обнявшись, друзья ещё поговорили о всякой ерунде и разошлись по комнатам. Комната с тёмными шторами, встретила Таню тем, что шторы попытались накинуться на неё и придушить. — Дрыгус-Брыгус, закричала Таня и шторы поджав тюль, забились под подоконник. — Ты их обидела, они тебя встречать, с распростертыми объятьями так сказать, по своему, но всё же, — сказала Гробыня. Её было сложно заметить в своей кровати-гробу, провалившейся в горе подушек, — Как ты? Сарданапал с Медузией тебя не съели? — Нет, меня всего-то чуть не заморозил Поклеп, а так в целом всё хорошо. — Он тоже там был, а че это он? — Как я поняла у него там, что-то с Миллюлей, вот он и готов проклинать всех подряд. А так, он даже сделал мне, что-то вроде комплемента, насчёт моих блоков, — сказала Таня, проведя рукой по лицу. — Ну че, классно. А я думала, что тебя там расчленять будут. Ты пока в мыслях своих витала, я хотела тебя в комнату затащить, а Меди на меня так посмотрела, что я уже собиралась с жизнью прощаться, — скривив недовольную мину проговорила Склепова. Пройдя в сторону своей комнаты, Таня начала расправлять кровать, готовясь ко сну. — Слышь, Гроттер, — разрезала тишину Гробыня. — Да? — Мне холодно, ложись ко мне. Недолго думая, Таня легла на место, что ей освободила Гробыня. Лёжа в тишине, девушки думали каждая о своём и лишь ближе к полуночи их дыхание выровнялось и они провалились в объятья Морфея.