Рука дающего.

Туман покрывал все участки длинной дороги, его тёмная, густая масса перекрыла, словно завернув в одеяло, даже самые крупные вековые деревья. Тишина ощущалась кончиками пальцев. С трудом открыв глаза, девочка, что победила Ту-кого-нет, пыталась что-то разглядеть в непроглядной тьме, дышать было трудно, горло сдавливал этот непонятный смог, захвативший местность. — Таня, я рада, что ты осталась со мной. — прозвучало неподалёку. Гамаюн, появилась из неоткуда. Но лишь венок на голове сейчас придавал ей красоты, потому что чем ближе нимфа подходила к Тане, тем яснее видела девушка, что сквозь кожу просвечиваются внутренние органы, а её женственные руки, стали когтистыми лапами, с кончиков которых стекала багровая кровь. В попытке отползти, девочка поняла, что не может и шелохнутся, как будто её мышцы превратились в камень. Паника стала расти в геометрической прогрессии, начиная с кончиков пальцев на ногах. Звон в ушах сопровождал, быстро колотящееся сердце. Горло саднило от попыток организма издать крик, но вместо звука до неё доходили лишь хрипы. — О, милая, почему я вижу в твоих глазах страх? — произнесла девушка, проводя путь от Таниной щеки, до молодой шеи, оставляя за собой кровавые следы. Из-за чего в нос девочки ударил запах меди. — ТЫ ВЕДЬ САМА ХОТЕЛА БЫТЬ СО МНОЙ ПОЧЕМУ ТЫ СЕЙЧАС БОИШСЯ И ПЫТАЕШСЯ ВЫРВАТЬСЯ?! — крик поднял сильный ветер, который начал ломать даже самые толстые деревья. В то время как лицо Гамаюн изменилось: черты лица стали грубее, глаза наполнились мраком, а белоснежные зубы стали мелкими и острыми, как у акулы. — НУ ЖЕ, ОТВЕЧАЙ! СКАЖИ, ЧТО Я Красивая! — оказавшись сильными руки начали душить девушку. Резко открыв глаза девушка сначала не поняла где она, чувство посторонних рук на шее все ещё не прошло, но факт того, что она снова может двигаться и дышать — единственное позитивное в сложившейся ситуации. Аккуратно сев, она поняла, что она в магпунтке, окруженная большими ширмами вдоль её кровати. Нос вибрировал от ставшего родным запаха вишнёвого табака, уже настолько въевшегося в стены лечебной комнаты, что Тане казалось будто бы она может почувствовать его кончиком языка. Опустившись обратно на остывшее покрывало девочка задумалась. Имеет ли сон какое-то значение? Могло ли это быть правдой? И вообще, как она оказалась здесь? — все эти и ещё множество вопросов то и дело появлялись в голове девушки, от чего у неё разболелась голова. Тяжело закрыв глаза, Гроттер приняла попытку снова попасть в объятья Морфея, но резко двери комнаты распахнулись. Ягге, укутанная в свою любимую пеструю шаль, на ходу покуривая трубку, пускала колечки из дыма, напевая какую-то древнюю песню. Увидев, что пациентка уже очнулась, она доковыляла до неё приложив старческую руку к ещё потному лбу. — Хм, температуры нет. Вот ты накуролесила, конечно, Танюшка. Можно было хоть раз обойтись без приключений. А то сижу я в кресле-качалке, отдыхаю, и тут Зубодериха с Поклеп Поклепычем приводит Катю Лоткову, та вся дрожит, как банный лист в грязи по колено, сопли на кулак наматывает. Я ей, конечно, настоечку успокоительную дала. Думаю, иш, Медузия, наверное, двойку поставила, та и ревёт. А вы, оказывается, в лес ходили, чудо птицу искать, вещий камень встретили и пока думали, что делать, ты пропала. — Ягге затянулась по сильнее — Ну мы, конечно, начали думать, что делать, где искать, уже Тарараха собирались на помощь отправить, он ж лес знает. Да и с нежитью на ты. Но вдруг Меди вернулась с тобой на руках, говорит, мол, нашла без сознания, ну я ж тебя стала проверять на сглазы, да на проклятья, в крапивной бане тебя держала, а ты спишь и спишь, вот только на пятый день проснулась. — К-как, на пятый? — Вот так, ты вообще думала куда идёшь? Друзья твои уже извелись. Яггунчик несколько дней подле тебя сидел, вместе с Катькой, да и Гробыня приходила, помогали мне все время. А Медузия?! Сложно представить, но она больше всех переживала, извелась вся, уроки вести не может, все себя винит, думали даже факультатив ваш закончить. Но директор настоял. — от возмущения ведьма сплюнула. — А Ваня? Он приходил? — обидные слова маечника, вновь всплыли в голове. — Нет, не приходил. Вот не пойму, как можно было в такую передрягу попасть? Неужто совсем делать нечего, а? — Но-но я… не помню как там оказалась, все было как в тумане… Ещё этот сон… — Какой сон? — раздалось вдалеке. В дверях собрался весь преподавательский состав Тибидохса, во главе с Сарданапалом Черноморовым. По бокам от него стояли Медузия Горгонова и Поклеп Поклёпыч, позади них были Зубодериха и профессор Клоп. — Эм, ну мне показалось, что я снова встретила Гамаюн, но… — замялась Таня. — Гамаюн?! Как смеешь лгать мерзкая девчонка?! Тебя вообще стоит исключить, за то что ты решила сбежать с занятия, тем самым поставив в опасное положение свою одноклассницу и себя! — ледяной взгляд Поклепа, пронзил девушку на сквозь, ей настало казаться будто бы её сердце начало покрываться холодком. — Профессор, я прошу вас перестать! Девочка ещё до конца не восстановила силы! — угрожающе произнесла Ягге. — Татьяна, скажите правду, что вы видели? Этот цирк уже наскучил — поправив очки, произнесла Зубодериха. — Но… — начала девушка, но понурив голову продолжила — Может мне и показалось. Я не помню как ушла, просто в один момент пустота. Остальное, видимо мне померещилось — пожала плечами малютка Гроттер. Она не видела смысла спорить с таким большим количеством взрослых, этому она научилась ещё в детстве. Соглашайся или молчи, остальные действия, например, попытки донести правду — чреваты наказанием, ведь никто не будет слушать. Но обидней всего было то, что она бы никогда не подумала о том, что место, которое школьница считала родным домом, ничем не отличается от семьи Дурневых или любых других людей из окружения лопухоидов — ей опять не верят. На самом деле она давно знала, что взрослые — порой намного глупее подростков, ведь их желание избежать правды любым способом приводит именно к таким последствиям. Они думают, что у них все проще, хотя они давно сами закрылись в своих фантазия где все просто и печально, как цены на колбасу. Поэтому ещё полчаса или около того (казалось, что время тянется как резина), малютка Гроттер только и делала что кивала головой или расплывчато отвечала на вопросы всех преподавателей, кроме Горгоновы, та, все это время обособленно стояла в стороне, не удостоив школьницу и взгляда. Было видно, что она слушает каждое слово, но никаких эмоций этой холодной женщины Таня увидеть не могла. Хотя это не убавило благодарности, когда прекратив обет молчания Меди закончила допрос, сославшись на ещё не окрепший организм девушки. И лишь после того, как дверь в магпунтк закрылась за последним преподавателем, Таня смогла нормально вдохнуть и расслабиться. Но перерыв не был долгим, вскоре перед ней мелькнула разноцветная голова и девушка полностью расплылась в объятьях подруги. — Сиротка, чёртова, я так волновалась! Утыкаясь в твёрдое плечо, Таня почувствовала, что в уголках глаз скапливаются слезы. — Мне кажется, я сошла с ума. — Эй, ты чего? Крыша должна съезжать медленно и на колёсиках. * — прошептала куда-то в рыжею копню Гроб, вызвав смешок в районе её ключицы — Расскажи мне все. Тогда и решим, плакать нам или смеяться. Чуть отодвинувшись от подруги и не отрывая взгляда от подрагивающий рук, Таня начала рассказ с похода в лес и заканчивая реакцией учителей на услышанное. — Так, что ты об этом думаешь? — Ну, допускаю, что тебе могло это лишь привидится… — теплая ладонь накрыла ледышки малютки Гроттер — Но, с твоим умением попадать в неприятности, я тебе верю. Даже если бы ты сказала, что на тебя напала потерянная изба Ягге, став сторонником Той-кого-нет — я бы не сомневалась в том, что это правда — свободной рукой Гробыня подняла подбородок девушки, глубоко заглянув ей в глаза — Я тебе верю. Так что забей на остальных. Улыбка, через силу исказила лицо волшебницы. — Спасибо. Девушки ещё долго бы так просидели, но их уютную атмосферу нарушил приход старой ведьмы, которая проведя пару анализов отпустила Таню в её комнату.

***

Жизнь в Тибидохсе шла своим чередом, ученики белого и тёмного отделения исправно ходили на занятия, все также задирая друг на другом, пока преподаватели не видели или же не обращали внимания на происходящие мракобесия. Даже Поклеп, окрылённый любовью к русалке, стал более мягким, что повлияло на то, что наказных учеников в школе стало в половину меньше. Направляясь в зал двух стихий, Гроттер была погружена в мысли о том, когда же начнутся новые занятия курса, было странно, что на уроках нежитеведения Медузия, не упоминала о начале факультативов, в то время как девушка спросить пока не решалась. Проследовав к столу своего отделения, Таня увидела мальчиков, уплетающих котлеты с огурцами — любимая скатерть Вани. Решив сделать вид, словно ничего и не произошло, Таня подсела к друзьям, начав общаться с Ягуном о тренировках, перед следующим матчем. В то время, как с каждой секундой их разговора лицо маечника все больше искажалось злобой. — Я не понимаю, зачем ты пришла и делаешь вид как будто бы все нормально? — Ты же не хочешь ничего обсуждать, да и вообще…. С громким треском кулак приземлился на стол. — Потому что мне нечего обсуждать с подстилкой тёмного отделения. — выплюнул слова мальчик. Все, кто сидел рядом с ними замолчали. Таня открыла было рот, чтобы возразить, потому что брошенные на эмоциях слова задели её за живое, но заметив, что никто, даже Ягун не поддержали её, Гроттер не хотела продолжать эту перепалку. — Думаю, мне стоит пересесть на другое место. — поднявшись из-за стола произнесла она, понурив голову. — Тань… — Не надо, Ягун, я того не стою — горько усмехнулась девушка. Найдя глазами свободное место, малютка Гроттер поспешила его занять, теперь она была совсем близко к преподавателям и всем своим нутром чувствовала обеспокоенные взгляды. Есть больше не хотелось, поэтому уткнувшись взглядом тарелку она просидела в таком положении практически до конца трапезы. Последующие дни протекали в одном и том же порядке: Таня вместе с Гробыней шла на уроки, между которыми они разделялись в зале двух стихий, где Таня занимала уже привычное для неё место «изгоя». В один из таких «обедов», академик сделал объявление — Дорогие долгожители, в честь празднования Нового года, мы с коллегами решили устроить для вас зимний бал! Которые состоится через неделю, ждём вас в нарядных костюмах, с отточенными танцевальными движениями — старик хохотнул, по-молодецки сверкнув глазами. — Конечно, празднование состоится при условии хорошего поведения, выполнении домашней работы и, следовательно, хороших оценок! Всем удачного дня! Гул голосов заполнил помещение. Ученики белого и тёмного отделения, словно забыв о вражде, начали переговариваться о предстоящем торжестве. Многие девочки, стали сплетничать о нарядах, а мальчики о том, кого они пригласят на танец. Гроттер не участвовала в этом обсуждении, пока на её плечо не опустилась рука с чёрным лаком. — Ну что красавица, чур первый танец мой! — сказала Гробыня, осталось придумать в чем мы с тобой придём, о! Я же могу тебя накрасить, будет потом за тобой толпа бешеных сперматозоидов бегать! — Гробыня Склепова! Что за выражения?! — мимо них проходила Великая Зуби, которая услышав слова Ани, в порыве возмущения аж за сердце схватилась. — Нет, ну а что? Разве я не права? — Права не права, а лексикон ваш надо исправлять, почитайте, что-ли лирику Есенина? А хотя, Вы после неё как сапожник выражаться будете, лучше Пушкин! Какая там лирика! Мама дорогая! «Я помню чудное мгновенье: Передо мной явилась ты, Как мимолетное виденье, Как гений чистой красоты.» — начала зачитывать женщина с чёлкой пони, отдаляясь от девушек. — Прощай, крыша! Здравствуй, дядя Зигмунд! Дай мне ключик от палаты № 6, чтобы запереться там от всех психов! * — воскликнула Гроб, под заливистый смех Тани и осуждающий взгляд преподавателей.