Я рядом

«Если я расскажу тебе про все места, где я был, Не перестанешь ли ты называть меня своим любимым? Если расскажу тебе всё о себе, Назовёшь ли ты меня сумасшедшим?»

Чонгук совсем не волнуется, хотя и смотрит на открытый шкаф уже десять минут. Он сканирует взглядом вещи, задерживаясь на любимой рубашке, и слегка щурится, почесывая подбородок от раздумий. Глупо выбирать одежду столько времени, но сегодня особенный вечер для него: впервые Чонгук идёт на свидание. И не с кем-то посторонним, а с Тэхёном. Упасть лицом в грязь не хочется, как и показаться несерьёзным. Чон воспринимает всё серьёзно, поэтому и уехал с работы пораньше, чтобы заранее подготовиться к встрече. Принял душ, использовав любимый гель, высушил волосы и теперь стоит в полной растерянности. Что будет смотреться на нём лучше? Как вообще одеваются в таких случаях? Не то чтобы у него был скудный выбор, просто сам факт того, что весь вечер они будут только вдвоём, заставляет нервничать. Может, это и смешно, но Чонгук действительно волнуется, и скрыть это не получается. В конечном итоге в ход идёт обычная рубашка белого цвета и тёмно-синие брюки с пиджаком. Каждый день Чонгук надевает похожий комплект одежды, но что в этом такого? Не пойдёт же он в ресторан в джинсах. Изрядно намучившись с укладкой, Чонгук все же оставляет лоб открытым и подмечает, что волосы заметно отросли. Любимый парфюм напоследок и бальзам для губ — теперь Чонгук готов покорять чужое сердце. Возможно. По-крайней мере, лицо у него сосредоточенное и строгое, а вот внутри творится полнейший хаос. Ни к чему он не готов. Поскорее бы увидеть Тэхёна и расслабиться, а там уже будет неважно, куда они пойдут и как будут выглядеть. Главное ведь хорошо провести время. Он очень надеется, что Тэхён уже ждёт его в своей квартире. Они не договаривались встретиться в определённое время, даже место встречи не назначали. Тэхён не хотел загонять Чонгука в рамки, поэтому и сказал, чтобы тот спускался, когда будет свободен. Спускаясь по лестнице, Чонгук на всякий случай смотрит на часы — 20:49. Самое время для позднего ужина; он даже уже ресторан выбрал. Сегодняшний вечер просто обязан пройти замечательно. Сюрприз его ждёт уже на пороге. Тэхён открывает дверь, тепло улыбаясь, и приглашает зайти, а Чонгук, хлопая глазами, стоит на месте и чувствует себя полным идиотом. На Тэхёне светлая рубашка, рукава которой закатаны до локтей, и голубые джинсы. Кажется, он вообще не напрягался по поводу внешнего вида, чего не скажешь о Чонгуке. Чон глупо улыбается в ответ, снимая с себя пальто, и решает, что, наверное, тот ещё не оделся. Ну ничего, Чонгуку торопиться некуда, он может и подождать. Но Тэхён не спешит переодеваться. Причина становится понятна, когда Чонгук видит стол, накрытый на две персоны. Всё в лучших традициях: бутылка красного вина, красивые блюда, зажженные свечи, аккуратно нарезанные фрукты. Выглядит очень аппетитно и красиво. Тэхён замирает возле стола, ожидая увидеть реакцию. Он ведь тоже волнуется. Может, было глупо готовить ужин самому, когда они могут поехать в любое заведение и вкусно поужинать, но Тэхён подумал, что для первого раза хочет порадовать Чонгука своим вниманием и заботой. Не зря же он мучил Юнги по видеосвязи почти три часа. — Я думал, мы поедем в ресторан, — Чонгук смотрит на разлитое вино по бокалам — сколько Тэхён ждал его? — а потом на него. В его глазах растерянность мешается с непониманием. Тэхён как-то неловко улыбается. — Если, конечно, хочешь, то можем… — Нет, — не даёт договорить Чонгук. Он мысленно бьёт себя по щекам и заставляет сделать пару шагов вперёд, чтобы не стоять истуканом. Тэхён правда старался для него — ценнее для Чонгука ничего не может быть на свете. Да, он совершенно ничего не знает о свиданиях и романтических вечерах, но ему достаточно Тэхёна, смотрящего на него с теплотой во взгляде. Остальное не имеет значения. Ким приглашает за стол. Они садятся друг напротив друга, скрывая легкое волнение. Складывается ощущение, что видятся они впервые: все эти неловкие взгляды, смущённые улыбки и страх оплошать. Разве такое возможно после долгих лет близкого знакомства? Первым не выдерживает Тэхён. Он искренне смеётся, прикрывая лицо ладонью. Чонгук же сидит неподвижно и не сдерживает улыбки. — В чём дело? — интересуется он. Тэхёну требуется время, чтобы успокоиться. — Разве тебя не забавляет вся эта ситуация? — Чонгук смотрит на его раскрасневшееся лицо и думает, что Тэхён уже успел выпить. — Похоже на какой-то фильм. Я приготовил ужин, надеясь на то, что он получился съедобным, хотя предполагаю, что рыбу пересолил. Зажёг свечи, не знаю, зачем, свет приглушил. Боже, чувствую себя крайне глупо, — Тэхён откладывает столовые приборы и разочарованно вздыхает. Чонгук поначалу ничего не говорит: внимательно слушает и смотрит. — Кого я обманываю? Не умею я быть романтичным, прости. Чонгук медленно встаёт с места и подходит к нему. Облокачивается на стол, оглядывая тарелку с запечённой рыбой и овощами. Тэхён поднимает взгляд и качает головой, якобы извиняясь. — Я хотел сделать этот вечер идеальным, но всё получилось как обычно. Чон молча тянется к вилке, подцепляет ей кусочек рыбы и не спеша пробует на вкус. Специально смотрит Тэхёну в глаза, отвечая: — Хотел спросить, в кого ты влюблён, но соли оказалось достаточно, — закончив жевать, спокойно говорит Чонгук, от чего Тэхён улыбается. — Вкусно, — выносит вердикт с серьёзным лицом. Если бы ему не понравилось, Чонгук бы открыто об этом заявил — дело тут не в том, что Тэхён, наверное, потратил не один час на приготовление, а в том, что он с ним честен. И Тэхён это знает, поэтому возражать даже не собирается. — Вечер только начался, не ставь на нём крест. Знаешь, может, это всё напоминает тебе фильм, и ты чувствуешь себя глупо, а мне нравится. И ароматические свечи с запахом грейпфрута и… — Чонгук щурится, — фенхеля? — Тэхён кивает, хмыкая. — И этот тусклый свет, из-за которого атмосфера располагает к долгим разговорам, и ты выглядишь прекрасно, — неожиданный комплимент смущает. И как Чонгуку удаётся говорить так легко и непринуждённо? — Я ни разу не был на свиданиях, поэтому сравнивать мне не с чем, так что расслабься, пожалуйста. И правда, волноваться сейчас совсем ни к чему. Они не в тех отношениях, чтобы стесняться друг друга и переживать из-за внешнего вида. Может, Тэхён действительно перенервничал сегодня. — А пошло всё к чёрту, ты прав, — Тэхён соскакивает со стула и, не обращая внимания на удивление Чонгука, делает пару глотков вина прямо с горла, а потом командует: — Одевайся! Мы идём гулять. Чонгук не успевает сообразить, как Тэхён накидывает на плечи куртку, надевает кроссовки и, весело улыбаясь, просит поторопиться. Чон подхватывает пальто и выходит за ним следом. Тэхён ведёт себя немного странно: дело не в его переменчивом настроении, на которое, скорее всего, повлияла почти выпитая бутылка вина, а в том, как тот шагает по улице, чувствуя себя комфортно в повседневной одежде. Как давно Тэхён надевал джинсы и кроссовки и дышал свежим воздухом, никуда не торопясь? Ему нравится идти туда, куда хочется, нравится, что Чонгук не задаёт вопросов, а просто идёт следом и широко улыбается. Таким живым он не чувствовал себя целую вечность. Внутри энергия бьёт ключом, кровь будто кипит, а тело становится лёгким и непослушным. Тэхён не гулял несколько месяцев, и теперь собирается наверстать упущенное. Идея сходить в кино появляется сама собой. Хотя бы один день Тэхён побудет обычным молодым парнем — беззаботным и дурашливым. Чонгук совсем не возражает, просит лишь подождать его. С выбором фильма Тэхён решает не напрягаться: выбрал первое попавшееся и купил два билета на последний ряд. Подходя к Чонгуку, стоящему с попкорном в руках, он широко улыбается и говорит, что хочет баночку колы — её он не пил точно пару лет. Сегодня они просто Тэхён и Чонгук — двое отдыхающих парней. Они всё-таки ловят любопытные взгляды в свою сторону, но это скорее из-за того, что Чонгук выглядит так, словно только что освободился с совещания. Строгий костюм и дорогие часы на запястье привлекают много нежеланного внимания. Пока они ждут сеанс, Тэхён оглядывает собравшихся людей вокруг: в основном видно молодёжь. Находиться в компании подростков, мягко говоря, не очень комфортно. Тэхён будто дверью ошибся и случайно зашёл в кинотеатр. Несмотря на перешёптывания за спиной, он решает плюнуть на всех и назло дождаться начала фильма. Мало ли что говорят люди вокруг? — Мы могли бы выкупить всю вип-зону, — тихо шепчет Чонгук ему на ухо, сжимая в руке колу. Тэхён выпячивает грудь напоказ. — Ещё чего, спрячь свою кредитку подальше. Сегодня мы бедствуем, — гордо сообщает Тэхён. — Как скажешь, — ухмыляется Чон, пожимая плечами. Тэхён даже не знает стоит ли обижаться на родителей за то, что у него не было походов в кинотеатр в подростковом возрасте. Он не встречался с друзьями по выходным, потому что всё время учился и помогал отцу по работе. Не ходил на вечеринки к малознакомым людям со школы, не гулял до поздней ночи. Словно у него отобрали всё это. Раньше Тэхён не особо задумывался над подобным, а сейчас готов взорваться от возмущения. Ему тоже хотелось быть обычным ребёнком своего возраста, но судьба распределилась иначе. Свободной жизни Тэхёну хватило в Тэгу, то время он вспоминает с неприязнью. Исключением является Юнги. Именно он и показал, что выпивать и гулять до поздней ночи — это совсем не круто, как кажется, наверное, каждому второму подростку рядом. Тэхён это понял на собственном горьком опыте. Чонгуку, скорее всего, некомфортно вдвойне. Если Тэхён и бывал в кино пару раз, то Чон вряд ли переступал порог общественного кинотеатра. Тэхён смотрит на него с ухмылкой на губах, видит бегающие глаза и не может не улыбнуться. Чонгук явно не вписывается в окружающую атмосферу. Стоит весь такой безукоризненный, красивый, с укладкой и в начищенных туфлях на фоне рванных джинсов, толстовок и разноцветных волос. Ищет, за что бы зацепиться взглядом, и делает вид, будто ему всё равно. Такой Чонгук вызывает покалывания в груди от умиления. Тэхён подходит к нему ближе, хлопая по плечу в подбадривающем жесте. Через двадцать минут всех запускают в зал. Чонгук удивлённо вскидывает брови, когда Тэхён указывает на купленные места, но ничего не говорит. Рядом с ними садится какая-то парочка, которая сразу же перешёптывается и хихикает. Тэхён нарочно смотрит в ответ, пока свет не выключается. Оказывается, билеты он взял на какой-то триллер. Первая половина фильма прошла очень даже неплохо: Тэхён отвлекался только на Чонгука. Чон не притронулся ни к солёному попкорну, ни к своей банке колы. Сидел, сложа руки, и внимательно наблюдал за происходящим на экране. После уговоров, Тэхён забрал его газировку себе и одарил презрительным взглядом. Когда еда закончилась, интерес тоже не задержался надолго. Однако досидеть до конца фильма было чистым принципом. Брюнет раза три порывался взять телефон в руки и каждый раз одёргивал себя. Чонгук сидел все два часа с непроницаемым лицом, словно его притащили сюда за руку насильно. Доля правды в этом есть, но Тэхён не признается. — Я надеюсь, ты не спал с открытыми глазами? — выходя из зала, спрашивает Ким. — Нет, мне понравилось. Чонгук помогает с верхней одеждой. Тэхён, просовывая руки в рукава куртки, выгибает бровь. — Если я потащил тебя туда, то это не значит, что ты должен из вежливости мне лгать, — улыбается Тэхён. — Потащил? Мне больше нравится позвал, — Чонгук застёгивает пуговицы пальто. Они выходят наружу. — Куда там ещё ходят на свиданиях? Тэхён с минуту дует губы. — Не знаю, все мои свидания проходили в ресторанах или дорогих отелях, — после своих слов он поджимает губы. Рассказывать о таком Чонгуку неловко, однако Чон никак не реагирует. — Поэтому сегодня мне хотелось просто прогуляться. Тэхён идёт наравне с ним. Под ногами приятно хрустит снег, из-за ветра приходится накинуть капюшон. Вокруг полно людей: они гуляют и громко смеются, проходя мимо, обсуждают что-то своё и наслаждаются погодой. Звёзды-бриллианты уже давно рассыпались по небу. Находиться на улице, ощущать себя частью веселящейся толпы неподалеку, даже приятно. Тэхён радуется возможности отвлечься от повседневной рутины и забыть на пару часов абсолютно все проблемы и тревоги. Сейчас он шагает, куда глаза глядят, и дышит полной грудью. — Когда ты в последний раз гулял вот так? — спрашивает Тэхён, вытягивая руки в стороны. Они уходят в сторону парка, где людей значительно меньше. Чонгук качает головой. Он вообще не припомнит, когда выходил на улицу просто так. В вечном круговороте дел времени на прогулку никогда не оставалось. — Не помню. Тэхён проходит вперёд, засовывая ледяные ладони в карманы, и задирает голову. Думает о чём-то как всегда. Чонгук смотрит на него непередаваемым взглядом. Смотрит и не может оторвать глаз — настолько картина ему нравится. В этом вечере замечательно всё: и то, что они сходили в кино в первый раз вместе, и то, что сейчас гуляют, непринуждённо разговаривая. Если все свидания приносят столько положительных эмоций, то Чонгук готов хоть каждый день приглашать Тэхёна на них. На секунду в голове проскальзывает мысль: Чонгук сейчас счастлив. Тэхён идёт впереди, периодически поворачиваясь к нему и комментируя местный пейзаж, и в груди сердце замирает. Он готов подарить себя этому миру, если тот в ответ разделит его мимолётное счастье. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь Чонгук будет гулять с Тэхёном посреди ночи возле парка, с лёгкостью принимая тот факт, что у них настоящее свидание. Чонгук каждый раз напоминает себе дышать, когда осознаёт происходящую реальность. И всё кажется правильным, словно они ежедневно проводят время подобным образом. Если бы Чонгук знал, что всё обернётся именно так, то давно бы пришёл к Тэхёну с чистосердечным. Принимать свои чувства сейчас получается без труда. Наконец ноющая боль отступила, на смену ей пришло спокойствие. Чонгук сам не понял, когда перестал засыпать с гнетущими мыслями, когда его взгляд, направленный на Тэхёна, перестал быть умоляющим и превратился в просто заботливый. Теперь Тэхён приносит только радость, в ответ хочется отдавать то же самое. — Тэхён! — кричит Чонгук, стоя посреди улицы. Тэхён тут же поворачивается к нему лицом. Его щёки красные, глаза блестят неподдельно. Он тепло улыбается, останавливаясь тоже, и не может ничего сказать, когда слышит: — Я люблю тебя. Чонгук говорит на полном серьёзе, но не ждёт ничего в ответ. Ему достаточно видеть улыбку на тэхёновом лице и понимать, что теперь он больше не боится произносить эти слова вслух.

***

Пойти в ближайшее кафе предлагает тоже Тэхён. За час прогулки на свежем воздухе аппетит разгулялся в полной мере. Вывеска фаст-фуда не обрадовала Чонгука, но Тэхён не хотел ничего слышать: если уж и проживать вечер, как обыкновенные люди, то поесть гамбургер с картошкой-фри нужно обязательно. Тэхён смеётся, когда запрыгивает на спину Чонгука, потому что выиграл в «Камень, ножницы, бумага». Бой был честным, поэтому Чон даже слова сказать не может. Ким обнимает его шею, расплываясь в довольной улыбке, и не сдерживается от подколов. — Как думаешь, Юнги мне поверит, если я ему расскажу, что заставил тебя нести меня на спине в уличную забегаловку? Чонгук хмыкает. — Попробуй только, и он узнает, кто на самом деле разбил четыре бутылки мартини в его баре. — Это было давно! И я был пьян, не считается, — Тэхён тычет ему в плечо, на что Чонгук смеётся. — Ты не посмеешь меня шантажировать этим. — Всякое возможно. Смех Тэхёна над ухом приносит небывалую радость. Чонгук невольно вспоминает детство, когда они вместе играли и постоянно подшучивали друг на другом. Небольшое круглосуточное кафе, к счастью, почти пустует. Они занимают место у окна, садясь на красные диванчики, и Тэхён сразу же тянется к лежащему пластиковому меню на столе. Заказывает самое жирное (сам он назвал это вкусным), а именно: два двойных гамбургера, картошку-фри, колу и мороженое на десерт. Чонгук закатывает глаза. Жалеть его желудок Тэхён даже не думает. — Забудь о своём здоровом питании хотя бы на день, — просит он, видя, как Чонгук чуть ли не воет от недовольства. — Я точно умру от количества холестерина. — Да ладно тебе, не будь злюкой, — Тэхён тянется к его подбородку и щёлкает по нему, подмигивая, а потом снимает с себя куртку. — Я в тебя лично запихаю картошку, вот увидишь, тебе ещё понравится. Получать угрозы от Тэхёна непривычно как минимум. Видимо, сегодня он не в последний раз удивляется. Когда Чонгук возвращается из туалета, официант приносит заказ. У Тэхёна уголки губ довольно расползаются в стороны, а в голове Чонгука зарождается мысль убежать подальше. Он с неохотой смотрит на содержимое подноса и вздыхает. Выбора нет — Тэхён заставит это съесть в любом случае. Если гамбургер оказывается более или менее съедобным, то картошку Чонгук есть отказывается до последнего. Тэхён уже успел доесть своё мороженое, поэтому теперь сверлил взглядом недовольное лицо парня. — Я сдерживаю свои обещания, — угрожающе напоминает Ким. Чонгук поглядывает на выход. Официант смотрит на них с усмешкой, потому что Ким Тэхён всё-таки держит своё слово. Он берёт кусочек ещё тёплой картошки, макает его в сырный соус и протягивает ко рту Чонгука. В его взгляде читается столько возмущения, но он смиренно открывает рот и непонимающе моргает, когда Тэхён специально не спешит положить несчастную картошку на язык. Брюнет несдержанно смеётся, и тогда Чон сам обхватывает губами его пальцы. Смех прекращается. Чонгук внимательно смотрит в глаза напротив, размыкая губы, и Тэхён на мгновение теряется. О чём Чонгук думает? Тэхён бы с удовольствием это узнал, но вокруг люди. Он опускает взгляд обратно на поднос и улыбается. До дома они добираются на такси. Поднимаются в тишине, изредка переглядываясь. Чонгук ничего не говорит, когда лифт останавливается и Тэхён взглядом указывает на выход. Квартира Чона находится на этаж выше, однако это никого не смущает. Тэхён пропускает его первым, заходит следом и спокойно раздевается. Остывший ужин всё ещё стоит на столе, притрагиваться к нему никто не спешит. Только бутылку вина и два бокала Тэхён забирает и ставит их на пол, ближе к окну. Чонгук снимает с себя пальто, туфли, пиджак, расстёгивает верхние пуговицы на рубашке и садится к стене. Тэхён спустя время опускается рядом. — Это было лучшее свидание в моей жизни, — говорит Тэхён с глупой улыбкой, смотря на накрытый стол. И всё же хорошо, что они не остались здесь. — В моей тоже. Несмотря на осуждающие взгляды людей в кино и всю эту вредную пищу, Чонгук хорошо провёл время. Когда в следующий раз подвернётся возможность так погулять с Тэхёном — неизвестно, поэтому хочется запомнить каждую минуту рядом с ним. Чонгук однозначно будет вспоминать этот день с улыбкой. Он правда благодарен Тэхёну за возможность почувствовать себя беззаботным парнем с горящими от радости глазами. Они пьют без спешки. Спустя полчаса щёки Чонгука уже красные, Тэхён находит это милым. И снова любимый полумрак и бескрайнее небо перед глазами. Снова Тэхён поглядывает на Чонгука во время разговора и думает о том, что тот уже малость опьянел. Слушать Чонгука приятно: его нерасторопность в голосе успокаивает. Сколько раз они уже болтали глубокой ночью, открывая свои сердца и души друг другу? Наверное, и не сосчитать. А Тэхёну всё мало. Хочется говорить и говорить без остановки, слушать голос Чонгука, приправляя его вином, и раствориться в моменте без остатка. Ведь в такие моменты, как сейчас, Тэхён понимает, для чего вообще живёт. Плохое случается постоянно, и мы бы не смогли пережить такие времена без хорошего, которого не так уж и мало вокруг, если приглядеться получше. Жизнь напоминает чёрно-белую череду клавиш рояля. Чтобы играть красивую музыку, нужны и белые, и чёрные клавиши. Что-то случается не по нашей воле. К сожалению или к счастью, мы не можем контролировать нашу жизнь. Всё, что нам остаётся, это набраться терпения и позволить себе неоднократно взлетать и падать. — Ты спрашивал меня, откуда у меня появилась метка, — Тэхён ставит бокал на пол, прислоняя голову к стене. Чонгук заслужил знать правду, какой бы горькой она не была. — Родители считали, что у меня был школьный роман в Тэгу. Мне пришлось соврать, — возвращаться мыслями в тот период морально сложно. Тэхён хотел бы забыть те ужасные два года вдали от Чонгука. Он судорожно выдыхает, решая, что своё прошлое нужно просто принять. — Извини, что я так мало писал и звонил тебе в те дни. Я до последнего не хотел уезжать в другой город, ещё и ходить в обычную школу, но отец заявил, что мы не задержимся надолго, — грустная улыбка. Чонгук впитывает каждое его слово. — Поначалу я успокаивал себя мыслями о том, что всё не затянется, нужно лишь потерпеть немного, да к тому же, в первое время в школе мне даже нравилось. Чувствовал себя обыкновенным ребёнком, вокруг было столько новых людей, которые отличаются от нас, тебе бы, может, тоже там понравилось. Мы с тобой ведь половину жизни провели в частных школах, а другую — на домашнем обучении, а там совершенно всё другое. Меня встретили не особо тепло, кому бы мог понравиться богатенький умник? Всё началось с безобидных шуток и подколов. Я не обращал внимания на запачканную тетрадь или пропажу книги с парты. Да даже на изрезанную форму мне было плевать, к тому моменту я жил только мыслями о возвращении домой. Так хотелось вернуться обратно, увидеть тебя, Юнхёка, нашу собаку, — на минуту Тэхён останавливается: поворачивается к Чонгуку и смотрит прямо в глаза, безмолвно шевеля губами, сообщая, что он действительно скучал по нему. Чонгук верит ему. Вспоминает, как завёл собаку незадолго до отъезда Тэхёна и дал ей смешную кличку — Ями. — Меня не задевали чужие слова ровно до того момента, пока они не начали касаться тебя. Какой-то придурок однажды выкрикнул, что дома меня ждёт мой женишок; они быстро нашли информацию о тебе в интернете. Может, ты им понравился, раз ежедневно я получал десятки упоминаний о тебе. Признаюсь, мне было противно слышать твоё имя из их уст, неудивительно, что в один день я так сильно разозлился, что не сдержался и проехался кулаком по морде одноклассника. Он заслужил это, — Тэхён делает глоток вина и продолжает: — После этого всё и началось. Они специально оставались после школы и дожидались меня. Обычно их было четверо — эдакая банда отродья во главе с сыном директора. Этому подонку всё сходило с рук, директор закрывал глаза на избиения и откровенные издевательства. С фантазией у них было туго: просто били по животу ногами, чтобы под одеждой не было заметно ссадин, пытались унизить даже, но не тут-то было, — Чонгук видит его кривую улыбку и чувствует боль в голосе. Он даже представить себе не может, через что прошёл Тэхён. — Я не собирался прогибаться под ними, но и рассказывать родителям не хотел. Уж слишком много паники они бы навели, а мне ведь обещали скоро вернуться домой. Так что я решил, что пара месяцев ничего не изменит. Я записался на бокс, отец меня поддержал. После того, как эти мудаки поняли, что постоять за себя я способен, видимо, поменяли тактику. Больше меня никто не задирал в классе, зато несколько старшеклассников не давали прохода. Не знаю, какие слухи ходили обо мне по школе, раз меня вдруг начали уважать. Приглашали на вечеринки, где собирались только избранные: избалованные детишки спонсоров школы. Говорили, что мне место среди них. Но я не был таким, Чонгук, я был выше всего дерьма, что происходило там, — он заглядывает в его глаза, чтобы убедиться в том, что Чонгук ему верит. У Тэхёна губы слегка дрожат — Чон замечает это, однако смотрит в ответ пристально: да, доверяет. — Чаще мы просто играли в настольные игры на деньги или в бутылочку на желание. Я не пил с остальными, но когда проиграл в карты, меня заставили выпить немного. Мне что-то подмешали в коктейль, помню, как голова сильно кружилась и тело было ватным, — хмурится, качая головой, словно пытается вспомнить все детали. — Они громко смеялись надо мной, двое парней утащили меня в другую комнату, сказали, что хотят помочь, — Тэхён прекращает. Сильно жмурится, надавливая затылком на стену за спиной. Эмоции пестрят и сдавливают грудную клетку, а воспоминания мажутся перед глазами. Сложно собраться с мыслями, которые начинают просто душить его. Чонгук догадывается, о чём пойдёт речь, поэтому пододвигается к нему ближе и накрывает его ладонь своей, сжимая пальцами. — Тише, я здесь, — напоминает Чонгук, притягивая свободной рукой за шею. Он крепко обнимает, поглаживая спину в успокаивающем жесте, и тогда Тэхён открывает глаза, обнимая в ответ. Губы плотно сжимаются от накрывшей злости, вызванной воспоминаниями. «Мы хотим тебе помочь, подготовить тебя к жениху, так сказать. Ты ведь по мальчикам, да?» Мерзкие голоса всплывают в голове, и Тэхён окончательно выходит из себя. Хочет вспыхнуть, как спичка, но сдерживает себя из последних сил. Чонгук стискивает его в своих объятиях, говоря на ухо, что всё уже позади. Тэхён знает, правда, только перебороть себя не получается. В груди всё изнывает от боли и обиды. Он прижимается к Чонгуку ближе, и взгляд становится стеклянным. Тэхён помнит каждый свой болезненный вздох в тот вечер. Он отстраняется и продолжает: — Всё происходило не больше часа, но тогда мне казалось, время застыло. Пока один держал меня за руки, другой всё время повторял твоё имя, — Тэхён убирает слезинку с подбородка. — Я возненавидел твоё имя после этого — оно ассоциировалось с дикой болью во всём теле. «Это ты во всём виноват, ты! Из-за тебя я стал таким!» Чонгук помнит, как кричал Тэхён на него в день их встречи. Помнит каждый нанесённый удар и взгляд, наполненный злостью. Тогда он совершенно не понимал, почему Тэхён ведёт себя так агрессивно: в его взгляде было столько ненависти, что у Чонгука не было сил снова попытаться спокойно поговорить. Все удары Тэхёна он принимал молча, потому что чувствовал себя виноватым в их испортившихся отношениях. Сейчас становится всё понятно. Он его больше не держит: позволяет полностью отстраниться, чтобы Тэхён не чувствовал себя загнанно. Однако парень берёт его за руку, тем самым показывая, что ему уже совсем не больно. — Я тогда пообещал себе, что они мне заплатят, — холодный тон Тэхёна пугает. Чонгук чувствует, как тот сильно сжимает его пальцы в своей руке. Стеклянный взгляд устремляется прямо в глаза, вызывая мурашки. — Через месяц я сам пришёл к ним. Нашёл одного подонка в объятиях своей одноклассницы, другого не было, к сожалению. Мы много пили, мне предложили какие-то таблетки, и я согласился. Выбора не было, — Чонгук не может не ощущать чужую ненависть, и от этого ему становится не по себе. Слушать дальше — откровенно страшно. Если Тэхён и правда способен на жестокость, Чонгук не сможет это принять. — Плохо помню, как мы втроём оказались в одной кровати. Мы долго целовались по очереди, потом Чжэвон — так звали этого мудака — предложил мне переспать с одноклассницей. Так просто, будто предлагал такое уже не первый раз, — рассказывать о таком стыдно. Тэхён старается не показывать презрения к самому себе. — Всё это время Чжэвон внимательно наблюдал за нами и иногда смеялся из-за моих неуклюжих движений, — Чонгук прикрывает глаза — слушать противно. — После того, как всё закончилось, и он заснул, я взял бутылку со стола и разбил горлышко. Хотел отомстить за всю причинённую боль, но я не смог, Чонгук. Я не такой, как они, честно, — Тэхён испуганно смотрит на него и рвано дышит. Он готов повторять свои слова всю ночь, лишь бы Чонгук поверил ему. Тэхён не виноват в том, что с ним случилось. Он просто хотел хоть какой-нибудь справедливости, но вовремя опомнился и отступил. Месть ничего не разрешит, от неё не станет легче. — Я знаю, Тэхён, — Чонгук касается его щеки осторожно, проводит по ней пальцами, тихонько кивая. — Ты лучше остальных, ты выше них. Тэхён слабо улыбается: ему важно было услышать это от Чонгука. Столько лет у него не хватало смелости рассказать о случившемся кому-то, кроме Юнги. Боялся осуждения, стыдился и жутко переживал, что это может повлиять на отношение к нему. Но Чонгук не осуждает его, не презирает. Он смотрит ласково, по-доброму, и повторяет одну единственную фразу: «Всё хорошо». Сердце сжимается. Чонгук не отвернулся от него — это сейчас самое важное. Тэхён тянется к его губам неосознанно, цепляется ладонями за щёки и с искренностью целует, подаваясь вперёд. Чонгук после секундной растерянности отвечает на поцелуй и притягивает его к себе ближе. Руки обхватывают талию, немного сжимая, поднимаются выше, к шее. Чонгук такой тёплый и отзывчивый, что Тэхён готов рассыпаться прямо в его руках. Он ненадолго отрывается от мягких губ, чтобы посмотреть в глаза, и, увидев ясное желание в них, целует с ещё большим трепетом. Сердце заливается теплотой и нежностью, Тэхён скользит раскрытыми губами по щеке, оставляя сладкий поцелуй на них, после — опускается на шею. Покрывает мелкими поцелуями кожу везде, где позволяет одежда. В голове — туман, разобрать мысли даже при всём желании не получится. Тэхён и не хочет оправдывать нужду прикасаться к Чонгуку. Зачем? Он отчётливо понимает, что происходящее доставляет ему удовольствие — оно ни с чем не сравнится. Сотни других поцелуев и рядом не стоят с одним, подаренным Чонгуком. Чонгук дышит с трудом, под закрытыми веками вспыхивают звёзды — они мажутся яркими вспышками, не давая сосредоточиться на эмоциях, которые буквально топят его. Тихий стон слетает с губ, Чонгук даже не успевает сообразить и смутиться, потому что Тэхён до невозможности нежный. То, как аккуратно он проводит языком по коже, а потом совсем слабо кусает там же, выбивает весь кислород из лёгких. Чонгук хватается за воротник и сжимает его в ладони, горячо выдыхая, а затем широко открывает рот, свободной рукой зарываясь в тёмные волосы. С каждым новым укусом он непроизвольно сжимает волосы у корней. На секунду ему кажется, что сейчас он задохнётся от переизбытка эмоций. Невероятно приятно чувствовать Тэхёна всем телом. Жар его губ и прикосновений кружит голову. Чонгук медленно сходит с ума и не может отрицать того, что ему безумно нравится. Тэхён наконец возвращается к влажным губам — Чонгук облизывал их нарочно, чтобы хоть как-то отвлечься от поцелуев в шею. Ким целует коротко, тянет его за рубашку на себя, устраиваясь поудобнее. Приходится упереться коленями в пол и немного приподняться, чтобы приобнять за шею и поцеловать глубже. Они стукаются зубами, и Тэхён смеётся ему в губы, меняя угол. Чонгук ведёт ладонями по бокам, по спине, поглаживая, и затем неосознанно скользит под рубашку. Каждое прикосновение к Тэхёну откликается во всём теле. Тэхён останавливается, смотря ему в глаза. Чонгук дышит через рот, контролируя разгоревшееся пламя в груди. — Обещай мне сегодня остановиться, — Тэхён смотрит серьёзно, поглаживая большим пальцем щеку. — Обещаю, — глаза в глаза. Чонгук задирает его рубашку, слабо впиваясь ногтями в тёплую кожу, и получает ухмылку в ответ. — Открой рот шире, — просит Тэхён, наклоняясь к его лицу снова. Чонгук беспрекословно слушается. — Высунь язык. Чонгук делает то, что просят. Его застенчивость всегда казалось милой. Чонгук такой робкий, когда дело касается Тэхёна, даже сейчас вызывает улыбку. Тэхён тоже высовывает язык и касается кончиком другого, после — резко толкает его в чужой рот, целуя влажно и горячо. Чонгук под ним дёргается, вжимая пальцы в кожу сильнее, и тянется вслед за поцелуем. Глупо скрывать тот факт, что у Чона слишком мало опыта в подобном. В другой любой ситуации он бы давно засмущался и всё прекратил, но рядом с ним Тэхён, а не другой человек. С Тэхёном хочется быть искренним и честным — таким, какой он есть, ни больше ни меньше. Отдавать всю любовь и ласку, которая копилась внутри годами. Тэхён заслуживает лучшего, и Чонгук не скупится на нежность и отзывчивость. То, как Тэхён целуется, сводит его с ума. Он и нежный, и страстный одновременно. Проводит языком по нижней губе, от чего Чонгуку приходится широко открывать рот, проникает им глубже, издавая чмокающий звук. Чонгук рассыпается на миллионы осколков и склеивает себя снова и снова. Они целуются так долго, что воздуха в лёгких практически не остаётся. Голова идёт кругом, но прекратить эту сладкую пытку никто не в силах. Тэхён позволяет ему отдышаться, укладывая спиной на пол, сам нависает сверху и расстёгивает несколько верхних пуговиц на его рубашке. Прижимается губами к ключицам и мягко целует, пока Чонгук наблюдает за ним из-под опущенных ресниц. Приятно. Аккуратные поцелуи дурманят, расслабляют. Чонгук лениво проводит ладонью по его волосам и пьяно улыбается. Алкоголем и не пахнет — дело в Тэхёне. Покрыв грудь россыпью поцелуев, Тэхён поднимается и замирает возле чужого лица. Смотрит с довольной улыбкой, и тогда Чонгук сам тянется за тягучим поцелуем. Сладко. Они целуются медленно, расслабленно, как-то лениво. Тэхён упирается локтем в пол рядом с его головой, а другой рукой придерживает за подбородок. Время прекращает свой ход. Для них двоих существует только один миг, который затягивается, превращаясь в вечность. Чонгук отдал бы всё, что он имеет, за то, чтобы застрять в этом моменте с Тэхёном навечно.

***

Тэхён лежит на груди брюнета, обводя пальцем одну из пуговиц на его рубашке. Сил не осталось даже не разговоры. Ресницы медленно взмахивают при моргании. Сколько прошло времени? Оба не знают. За панорамными окнами начинает светать. Глаза, привыкшие к темноте, болят от яркости. Чонгук лежит, подперев голову рукой, и смотрит на ещё сонный город, который вот-вот оживится и превратится в муравейник. В пределах квартиры спокойно: будто бы они отделены от городского шума. Воцарившаяся тишина постепенно убаюкивает; сну до последнего сопротивляются двое. Тэхён чувствует, как начинает засыпать. Тело кажется совсем невесомым; тихое дыхание Чонгука разбавляет мёртвую тишину. Его клонит в сон уже полчаса, и Тэхён еле как поднимает голову, смотря на Чонгука, который тоже борется с накатывающим сном для того, чтобы озвучить слова, крутящиеся в голове всё это время. Чонгук обращает на это внимание. До этого он выводил невидимые узоры на его спине. Тэхён заставляет себя не закрывать глаза, потому что чувствует, что должен сказать кое-что важное. Он переворачивается на живот, упираясь подбородком в чужое плечо и тихо говорит: — Я знаю, что прошлое не изменить. Со мной случились не самые приятные вещи, но они произошли, и с этим ничего не поделаешь, — он кладёт ладонь на его щеку, очерчивая ногтем кожу. — Когда я встретил Юнги на крыльце того дома, он сказал мне, что знает обо всём, но, несмотря на это, он верил в то, что я найду в себе силы пережить это. Я благодарен ему за своевременно оказанную помощь и поддержку. Также я благодарен тебе, Чонгук. Спасибо, что заботишься обо мне столько времени. Ты постоянно рядом, как бы тяжело мне ни было; я могу положиться на тебя, — Чонгук убирает ладонь со своего лица и подносит её к губам. Целует почти невесомо. Стена внутри Тэхёна ломается, он впускает Чонгука в своё сердце, заведомо зная, чем всё может закончиться, но страх теперь не распоряжается им — Тэхён прогнал его ещё тогда, когда понял, что принять боль — это порой необходимо. — Прости за всё, что было до этого. Я боялся оставить на своём сердце новые раны, сейчас я хочу научиться жить со всеми своими болячками и шрамами. Ты — это всё, что я хочу видеть постоянно. Это всё, в чём я так сильно нуждаюсь. Он знает, что слова не имеют смысла — гораздо важнее поступки. Тэхён докажет, что заслуживает всю ту любовь, которую ему дарит Чонгук. Нужно цепляться за вещи, которые приносят счастье — в данном случае за человека. И нет ничего важнее, чем чувствовать поддержку во взгляде близкого человека. Тэхён готов пожертвовать всем, чтобы бороться за своё светлое будущее, а оно у него есть, — он в этом более, чем просто уверен.

***

На часах уже двенадцать, солнце пробивается через окна, сообщая о новом дне. Тэхён одевается на ходу: запрыгивает в чистые брюки, одновременно просовывая ладонь в рукав выглаженной рубашки. Волосы ещё мокрые после душа, и одежда плохо скользит по телу, но времени у него мало. Он быстро почистил зубы, умыл лицо и побежал открывать дверь. Звонок жжужал несколько минут не переставая. — Я открою, — кричит Тэхён в сторону ванной, из которой только что вышел, оставив Чонгука с зубной щёткой во рту. Открыв дверь, он замирает от удивления. — Привет… — Так и знал, что ты дома. Телефон бы хотя бы включил, — недовольно отзывается Юнги, смотря на ещё сонного друга. Тэхён выглядит помятым. Он растерянно моргает, явно не ожидая увидеть парня на пороге. — И тебе доброе утро, как я понимаю. Юнги с разрешения проходит в квартиру и оставляет на столе два бумажных стаканчика с кофе. Приятный аромат дразнит голодный желудок. Тэхён до конца застёгивает пуговицы и садится рядом на соседний стул, Юнги оглядывает его, усмехаясь. — Что, бессонная ночь? — взгляд падает на припухшие губы. Юнги тянется к своему стаканчику, даже не собираясь делать вид, что ничего не замечает. Поиздеваться над лучшим другом — дело святое. Тэхён улыбается, опуская взгляд на стол. — Ладно, можешь не отвечать, я не слепой. Надеюсь, всё хорошо прошло. Если ты сейчас сидишь здесь, значит ужин удался, и ты не отравился, — он снимает шапку и расстёгивает куртку. Тэхён открывает рот для ответа, но его перебивают. — Всё было очень вкусно, — Чонгук ни чуть не смущается своего голого торса. Стесняться кубиков пресса будет только закомплексованный в себе человек, а Чон таким не является. Он подходит к ним, пожимая руку Юнги в знак приветствия, и демонстрирует кромку белоснежных зубов, когда широко улыбается. Тэхён давит в себе усмешку: вчерашний ужин пришлось успешно выкинуть в мусорное ведро — про него они вспомнили только под утро. Чонгук мог бы подняться к себе в квартиру сразу же после пробуждения, но после проведенной с Тэхёном ночи расставаться не хотелось. Было приятно осознавать и чувствовать заметные изменения между ними. Даже вялость во всём теле не портила хорошее настроение. Чонгук буквально ослеплял своей довольной улыбкой всех вокруг. Солнцезащитные очки сейчас пришлись бы кстати. — Я, конечно, рад видеть твою довольную мордочку, но, смотря на тебя, кажется, что в моей жизни всё очень плохо, — Юнги отпивает кофе, переключая внимание на Тэхёна, который до сих пор смотрит куда-то на стол. — Скажи честно: тебе тоже хочется испортить ему настроение? Тэхён наконец-то поднимает глаза. — Извини, что не отвечал на звонки, телефон, наверное, разрядился. — Или тебе просто было некогда, — отвечает беззлобно Юнги. На его лице до сих пор красуется добрая усмешка. Вся эта ситуация ему явно приносит удовольствие. Он безумно рад за друзей. — Да ладно, не извиняйся. Чонгук ведёт себя удивительно бодро и расслабленно. По-хозяйски открывает чужой холодильник, доставая оттуда яйца для завтрака, и Юнги даже спрашивать не собирается, что он забыл в квартире Тэхёна, — это слишком очевидно. Видеть Чонгука в хорошем настроении можно далеко не каждый день, и как бы Юнги ни пытался его подколоть, в глубине души он искренне радовался за него. Стоя у плиты в одних брюках, Чонгук выглядит по-домашнему красивым и счастливым. Его тёмные волосы завились после душа, и Юнги отмечает про себя, что тому идут лёгкие кудри. Тэхён тоже обратил на это внимание, но озвучивать при Юнги не хотел. Как-то неловко. — Тэхён, ты будешь завтракать? — интересуется Чонгук, разбивая яйца ножом и отправляя их прямиком на разогретую сковороду. Юнги внимательно следит за Кимом, собираясь уже щёлкнуть пальцами у него под носом, чтобы тот вышел из режима загрузки. — Нет, по дороге что-нибудь перехвачу, — Юнги цокает. — Зачем спрашиваешь, конечно, он будет. Чонгук ничего не отвечает. Продолжает крутиться возле плиты ещё пару минут, потом ставит тарелку на стол перед Тэхёном и садится тоже. Тэхён тихо благодарит его и вздыхает. Ну и что опять на этот раз? Юнги же видит, что у того глаза блестят, точно так же, как и у Чонгука, но если последний спокойно ест, то Тэхён незаинтересованно оглядывает яичницу. — И давно у тебя нет аппетита? — естественно, Юнги волнуется. Чонгук поворачивается к Тэхёну, смотря с вопросом в глазах. Ещё вчера Ким уплетал фаст-фуд за обе щеки. — Ты не отравился той гадостью? — он имеет в виду картошку и гамбургер. Мало ли, из каких продуктов готовили всю эту дрянь. Юнги переводит непонимающий взгляд на Чонгука, и тот, поняв, что сболтнул лишнего, поджимает губы. Если Юнги узнает, что они ели в забегаловке, то открутит голову обоим. Чонгук исправляется: — Мы вчера немного выпили. — Но ты же цветёшь и пахнешь, — хмурится Мин. — Я просто не выспался, — встревает Тэхён, не хватало ещё бессмысленных споров. Он демонстративно берёт вилку и съедает половину своей порции. — Горе ты луковое, — Юнги подпирает голову рукой, продолжая наблюдать за ним. Вскоре Чонгук поднимается с места, убирает посуду со стола, отправив её в посудомойку, и, по всей видимости, собирается уйти, но останавливается возле Тэхёна, неуверенно смотря на губы. Юнги ухмыляется. — Я могу отвернуться, если хочешь, — весело предлагает он, на что Чонгук щурится. В итоге Чон тянется к тэхёновой щеке, оставляя невесомый поцелуй на ней, желает хорошего дня и кивает Юнги на прощание. Тэхён сидит с удивлёнными глазами и провожает того взглядом. — Как мило, — комментирует Юнги. Когда от присутствия Чонгука остаётся лишь упоминание, и Тэхён спустя пару минут возвращается на землю, Юнги меняется во взгляде. Губы больше не изгибаются в добродушной ухмылке — теперь они поджимаются от непонятного раздражения, медленно закипающего внутри. Юнги злится на самого себя и не может с этим ничего поделать. Даже сбежал подальше от Хосока, чтобы не чувствовать себя мерзко. Он всегда приходил к Тэхёну, если мысли жутко путались, а с эмоциями не удавалось совладать. Может, Тэхён и не кажется хорошим советчиком и уж точно не похож на человека, разбирающегося в психологии, но Юнги знает его очень хорошо: за маской всегда скрывается что-то другое, отличающееся от ожиданий. Каждый носит маски, неважно, какие именно. Кто-то хочет скрыть свои истинные эмоции, кто-то притворяется совершенно другим человеком, а некоторые создают иллюзии необходимых качеств, иногда, даже отрицательных. Тэхён хорошо разбирается в своих чувствах и чувствах других людей — Юнги понял это давно, просто не хотел показывать. Если тому удобно порой делать вид, что он что-то не понимает, то пускай так оно и будет. Даже сейчас, размышляя об отношениях Тэхёна и Чонгука, Юнги для себя делает вывод: что-то подтолкнуло Тэхёна пойти навстречу Чону только сейчас, а не несколько лет назад. Юнги ни за что не поверит, что столько времени Тэхён ничего не замечал: ни взглядов в свою сторону, ни мимолётных прикосновений Чонгука, ни его намерений. Понял бы даже дурак. Тэхён же заставил себя поверить в обратное. Удивительно, какое влияние иногда оказывает на нас самовнушение. В любом случае Юнги рад, что Тэхён наконец открыл сердце для человека, который сделал для него то же самое ещё очень давно. Он сидит, мягко улыбаясь, тонет в своих мыслях и не сразу замечает, как Ким смотрит на него с волнением. — Что случилось? — прямо спрашивает он. Юнги хмыкает: вот она — удивительная проницательность Тэхёна. Юнги убирает руки со стола, меняя положение, и оглядывает его с непередаваемой грустью. Даже не знает, с чего стоит начать. — Кажется, у меня совсем крыша поехала, — говорит он, вздыхая. Тэхён поднимает бровь. — Я запутался, Тэхён, обвиняю близкого человека в несуществующих вещах и даже не понимаю, чем вызвано моё недоверие: желанием защитить тебя и Чонгука или найти причину отказаться от него, — Мин пожимает плечами, переключая задумчивый взгляд на стену. Тэхён тянется к его ладони. Речь идёт о Хосоке — становится понятно сразу, а как Юнги известно, Тэхён не любит любые упоминания об этом человеке. Говорить из-за этого ещё сложнее, но Тэхён — единственный, с кем он может поделиться своими мыслями. Чонгук не то чтобы не поймёт его, скорее, просто не найдёт подходящих слов, потому что сильно удивится новости о том, что его телохранитель встречается с его другом. Юнги так и не нашёл в себе силы рассказать обо всём Чону: он сам не уверен в своих чувствах. Моментами кажется, Хосок — это как раз таки то, чего ему давно не хватало, но внутри так много противоречий. Голова идёт кругом. — Вчера я незаметно взял ключи от его личного шкафчика. Хотел убедиться, что там нет ничего компрометирующего. Нашёл лишь свёрток денег, — хмыкнув, Юнги смотрит на него. — Хосок поймал меня с поличным, спросил, зачем я взял ключи без спроса, что хотел найти там. А я даже ответить не смог. Тэхён прикрывает глаза на минуту. Открыв их, он тихо говорит: — Это я внушил тебе, что ему не стоит доверять, хотя у меня не было причин так считать. — Ревность уже не считается? — ухмыляясь, спрашивает Мин. Тэхён в ответ слабо улыбается. — Ревновать Чонгука глупо, — опуская глаза, произносит брюнет. — Ревность обычно вызвана недоверием, а с этим у меня всё в порядке. — Ты так уверен в нём? Юнги спросил не подумав, однако Тэхён воспринимает вопрос серьёзно. Ким отвечает спустя долгие две минуты. — Думаю, сомневаться всегда стоит в себе в первую очередь, — Тэхён поднимается с места, но не уходит. — Тебе следует хорошенько подумать и решить, как ты относишься к Хосоку. Может, моё мнение и правда повлияло на твоё недоверие, а, может, ты просто хочешь доказать себе, что вам не по пути. Тэхён разворачивается и делает несколько шагов в сторону спальни, прежде чем слышит вопрос Юнги. — Почему ты ему не доверяешь? — Я никому не доверяю, даже себе. Юнги улыбается. — А как же Чонгук? — Как я могу доверять человеку, которому отдал своё сердце добровольно? Всегда есть риск пострадать, особенно, если дело касается любимых людей. Ты же знаешь, что самую острую боль причиняют те, кто стоит за спиной. Чужие слова вызывают много вопросов и примерно столько же непонимания. Юнги открывает рот, но Тэхён пропадает за дверью, и он так и остаётся стоять посреди квартиры в полной тишине.

***

Намджун внимательно разглядывает мужчину, сидящего на стуле, пытаясь сохранять самообладание. Терпения с каждой минутой становится всё меньше и меньше. Он ненавидит, когда что-то выходит из-под контроля, — в такие моменты люди становятся уязвимыми. Пытаться разговорить Кихёна не получается. Тот сидит, чуть ли не плача, и в пьяном бреду просит отпустить его или хотя бы развязать руки. Может, изначально тактика была провальной: ну кто захочет говорить, когда до этого тебя пару раз ударили в живот? Намджун вздыхает. Сложившаяся ситуация начинает ему надоедать. — Вы не имеете права удерживать меня здесь, — мужчина умоляюще смотрит на Кима, который молчит последние десять минут. Чимин сжимает челюсти от раздражения. — Ты будешь находиться здесь столько, сколько я тебе скажу, — наклоняясь к чужому мокрому лбу, говорит Пак и давит пальцами на его плечо. Кихён дёргается, напоминая рыбу, выброшенную на берег. — Спрашиваю ещё раз: что ты делал в доме моего отца два года назад? — Я же сказал, что не понимаю, о чём идёт речь! Чимин раздражённо ударяет ладонью по его плечу. — Я его сейчас реально инвалидом сделаю, — громко говорит он, обращаясь к Намджуну, который запретил калечить мужчину. Кихён продолжает умоляюще смотреть на Кима, видимо, надеясь на жалость. Намджун наконец отлипает от стены и подходит ближе. — Тебя засекли камеры видеонаблюдения, на них чётко видно, как ты выходишь из дома господина Пака. Запись всплыла только сейчас, поэтому не разочаровывай меня, пожалуйста, и не раздражай. Я, может, и терпеливый, но Чимин — нет, — он кладёт ладони на ручки стула, смотря прямо в глаза, полные испуга. Кихён цепенеет от леденящего взгляда. — Как думаешь, что нам будет, если мы переломаем тебе пару костей? Вряд ли отец Чимина рассердится на своего любимого сына — он, наоборот, глаза на всё закроет, — Намджун слегка улыбается, наклоняя голову. — Даже если тебя найдут мёртвым, никто и не подумает на нас. Много чего может случиться с пьяным человеком, — он на секунду задумывается. — Несчастный случай, например. Ладно, мне надоел этот цирк, — неожиданно Намджун выпрямляется и разворачивается к двери. Лицо у него явно недовольное. Повернувшись, он кидает через плечо, обращаясь уже к Чимину: — Делай с ним всё, что хочешь. Мне уже всё равно. — Не… не надо. Намджун останавливается возле двери, поднимая брови. Как ожидаемо. Стоит только немного надавить, и страх берёт верх. Кихён опускает взгляд, мотая головой. — Я приходил за оружием, у господина Пака большой выбор, — его голос дрожит, но он продолжает: — После того, как убили Ким Ёнсоба, я был уверен, что на очереди я. Чимин хмурится. — Ты мог купить оружие в любом месте. Почему пришёл именно туда? — Мне сказали, что помимо оружия я могу попросить защиты. Мне… мне было страшно, поймите, — Кихён морщится. Его заплывшее потное лицо превращается в месиво. Он начинает плакать, и его черты лица расплываются. Намджун выходит из комнаты, дожидаясь Чимина за дверью. Продолжать слушать жалкие всхлипы мужчины он не выдержит. На Кихёна смотреть противно: его пьяная рожа вызывает только отвращение. — Я ему не верю, — сходу начинает Чимин, хлопая дверью. Намджун отходит в сторону на безопасное расстояние. — Какого хрена он вообще узнал про отца? Птички нашептали? Не-е-т, — улыбается Пак, качая головой, — этот мудак не мог просто так прийти туда. — Его могли вынудить, — безэмоционально говорит Намджун, смотря куда-то в пол. Чимина начинает бесить чересчур спокойное поведение Кима — он себе места не находит, ходя из угла в угол, а тот стоит на месте и не шевелится, гипнотизируя линолеум. — Бред какой-то. Кто ему мог угрожать? Кому он вообще нужен. — Думаю, враги у отца Тэхёна и отца Чонгука были общими. Кихён всё-таки был правой рукой Ёнсоба. Если это касается Чонгука, то я лично выбью из него всё дерьмо и ещё заставлю вспомнить тот день детально. Я тоже ему не верю. Чимин сталкивается с ним взглядом. — Я тебе помогу, не беспокойся. — Ты говорил, что у Чонгука тоже много врагов. Кого ты имел в виду? — Намджун смотрит выжидающе. — Своего отца, — ровным тоном говорит Чимин и видит удивление в чужих глазах.